Тень из прошлого

Лололошка поморщился, чувствуя, как что-то неприятное скользит по его лицу, и машинально отвернулся, но солнечные лучи не собирались сдавать позиции. Они пробивались сквозь оконное стекло, настойчиво касаясь кожи, заставляя его сдаться и медленно открыть глаза. Мир вокруг был всё таким же вязким, тяжёлым, словно густой туман, который клубился в голове и мешал сосредоточиться. Вся эта усталость, боль и глухая пустота, что поселилась в груди ещё с прошлого пробуждения, никуда не исчезли, а только укрепили свои позиции, словно бы намереваясь остаться навсегда. Лололошка медленно провёл языком по пересохшим губам, и только тогда почувствовал солоноватый привкус крови. Он не сразу понял, что сжал их слишком сильно, — только когда знакомая боль вгрызлась в рану, возвращая в реальность. Осторожно, почти трепетно, он вытер алый след тыльной стороной ладони, а затем перевёл взгляд в сторону соседней кровати. Джон всё так же неподвижно лежал на простынях, окутанный сетью белоснежных бинтов. Его ровное дыхание сливалось с едва слышным шумом за окном, а лицо оставалось бледным, безмятежным, будто он просто погрузился в глубокий сон, а не восстанавливался после тяжёлых травм. Лололошка невольно задержал дыхание, разглядывая его. Слишком тихий. Слишком беззащитный. Глаза сами собой заскользили по комнате, и тогда он заметил небольшие перемены. На прикроватных тумбочках стояли вазы с цветами — аккуратные букеты, ещё свежие, словно их только что принесли. А рядом с ними — фрукты, сложенные на подносе. Кто-то приходил сюда, пока он спал. Лололошка даже улыбнулся этому, но улыбка тут же сошла на нет, когда он снова посмотрел на Джона. Такой спокойный. Такой бледный. Что-то горячее вспыхнуло внутри. Желание. Неясное, непонятное, но настолько сильное, что сдерживаться не было смысла. Он должен был подойти ближе. Лололошка медленно сел, ощущая, как дрожат ноги. Он не сводил взгляда с Джона — всё ещё безмятежного, погружённого в сон. Сердце сжалось от какого-то нестерпимого чувства, похожего на смесь вины, страха и бесконечной усталости. Капельница, слава всем богам, была на колёсиках, но даже с ней передвигаться оказалось сложнее, чем он думал. Лололошка осторожно поднялся, вцепившись в стойку с лекарством, а затем, шатаясь, пошёл к кровати Джона. Каждый шаг давался с трудом, словно невидимые руки цеплялись за него, тащили обратно, но он упрямо двигался вперёд, хватаясь то за тумбочки, то за стену, лишь бы не упасть. Когда он наконец добрался, взгляд сам собой скользнул по телу Джона. Белоснежные бинты, аккуратно сменённые кем-то заботливым, скрывали его раны, но даже через них можно было представить, какая боль разрывала его изнутри. Лололошка сжал губы, даже не заметив, как снова принялся их грызть, пока на языке не появился привкус крови. Ему было... плохо. Странно. Глубоко внутри что-то ныло, тянуло, будто он стоял на грани пропасти, но сам не знал, хочет ли сорваться вниз или отступить. Тело дрогнуло, когда он опустился на край кровати, стараясь не потревожить Джона. Воспоминания о том, как всё произошло, размытыми тенями вспыхивали перед глазами, и с каждой вспышкой ему становилось всё тяжелее дышать. Хотелось то ли разрыдаться, то ли закричать, но внутри будто застрял ком, который не давал ни звука сорваться с губ. И всё же... где-то глубоко внутри теплилась странная, отчаянная надежда. Джон сильный. Джон справится. Ведь даже тогда, в ту самую ночь, он не бросил его. Не отвернулся. Не проигнорировал. Переступил через свои принципы, через своё раздражение, через презрение и просто остался рядом. Голубые глаза Лололошки дрогнули. С трепетом, почти боясь нарушить это хрупкое мгновение, он протянул руку и осторожно убрал чёлку с лица Джона. Локон послушно скользнул сквозь его пальцы, а затем упал обратно, но он снова провёл кончиками пальцев по волосам, задерживаясь чуть дольше, чем следовало бы. Где-то под его пальцами дрогнули веки Джона, но он не проснулся. Просто продолжал дышать ровно и спокойно, как и прежде. Лололошка едва слышно вздохнул. Грудь сдавило, но это было уже не от усталости. Он медленно опустил руку вниз и накрыл холодные пальцы Джона своей ладонью. Кожа была бледной, чуть прохладной, но он всё равно сжал её, нежно, будто боясь разломать что-то хрупкое. — Джон… — почти беззвучно прошептал он, а затем закрыв глаза, глубоко вдохнул. Странно. Всё это время он чувствовал себя измождённым, опустошённым, но сейчас… Сейчас эта тяжесть будто на мгновение отступила. Лололошка не отрывал взгляда от Джона. Тонкие пальцы невольно перебирали его холодную руку, словно пытаясь согреть, передать хоть частичку своего тепла. Он даже не заметил, как сам начал покачиваться вперёд-назад, словно в забытьи, словно пытаясь заглушить что-то внутри себя. Глаза Джона больше не дёргались, он просто спал, его лицо оставалось таким же бледным и спокойным. Это успокаивало и одновременно пугало. — Ты ведь поправишься, да?.. — выдохнул он, сжимая его пальцы чуть крепче. Голос сорвался. Проклятая слабость, этот липкий страх, что не отпускал ни на секунду. Лололошка прикрыл глаза, заставляя себя дышать ровнее. Всё в этом мире казалось таким неправильным, но рядом с Джоном… Он чувствовал себя чуть живее. Чуть реальнее. Его пальцы нерешительно скользнули по запястью Джона, потом вверх, к предплечью, пока он не почувствовал под подушечками неровность ткани — края бинтов. Ещё одно напоминание о том, что случилось. О том, что всё не просто так. Грудь пронзила острая боль. — Какого чёрта… — хрипло прошептал он и, не сдержавшись, опустил голову, уткнувшись лбом в плечо Джона. Он просто сидел так, дыша тихо, вслушиваясь в ритм чужого дыхания, который внезапно стал самым важным звуком в этой комнате. Джон был здесь. Джон дышал. А значит, всё ещё не поздно. Время будто замерло. Лололошка не знал, сколько так сидел — минуту, две, час. Всё вокруг стало неважным. Был только он и тихое, размеренное дыхание Джона. Где-то в глубине души бушевал ураган эмоций. Гнев на себя, на ситуацию, на мир, что так жестоко распорядился их жизнями. Боль от беспомощности. Страх потерять единственного человека, который… который что? Заботился? Понимал? Терпел? Лололошка тяжело вздохнул и медленно выпрямился, снова посмотрев на Джона. — Как ты вообще терпишь меня… — горько усмехнулся он, глядя на его спокойное лицо. Рука, всё ещё лежащая поверх Джоновой, чуть дрогнула. Он не сразу понял, что делает, но пальцы сами собой начали гладить чужую ладонь — осторожно, ласково, словно пытались запомнить каждую линию. И тогда Джон пошевелился. Совсем слабо — почти незаметно. Его пальцы едва заметно дёрнулись под рукой Лололошки, а веки дрогнули чуть сильнее. Лололошка затаил дыхание. — Джон?.. — его голос прозвучал слишком тихо, почти срываясь. Он не знал, услышал ли его тот, но через несколько секунд Джон снова пошевелился, чуть глубже вдохнул. Это было как удар молнии. Лололошка резко наклонился ближе, не замечая, как сердце бешено заколотилось в груди Джон… просыпался. Лололошка замер, боясь даже дышать. Веки Джона снова дрогнули, а затем начали медленно подниматься, открывая усталые, чуть затуманенные глаза. Голубоглазый почувствовал, как в груди всё переворачивается. Он даже не осознал, что сжал его руку сильнее, будто боясь, что если отпустит, то всё исчезнет, окажется сном. — Джон… — снова выдохнул он, всматриваясь в его лицо, пытаясь поймать хоть намёк на осознанность. Тот моргнул. Едва заметно шевельнул губами, но голос так и не сорвался с его уст. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, явно пытаясь сообразить, где находится, что происходит. Затем медленно повернул голову и… их взгляды встретились. Лололошку словно ударило током. В глазах Джона скользнул слабый, почти незаметный огонёк узнавания. Он явно не мог ещё нормально сфокусироваться, его дыхание было немного сбивчивым, но он видел его. Узнавал. Лололошка почувствовал, как к горлу подкатил ком, но он тут же проглотил его, заставил себя взять себя в руки. — Ты… вернулся… — хрипло выдохнул он, сам не замечая, как в голосе прорезались дрожащие нотки. Джон не ответил. Губы чуть дёрнулись, будто он пытался что-то сказать, но сил явно не хватало. Зато его пальцы… они снова пошевелились. Едва ощутимо сжали ладонь Лололошки. Этого оказалось достаточно. Тепло, которое тот пытался заглушить, разлилось по груди, растапливая ту ледяную пустоту, что не отпускала все эти дни. Джон здесь. Джон проснулся. Он… жив. Джон слабо выдохнул, но тут же закашлялся, губы дрогнули, а на лбу выступили капельки пота. Судорожный кашель сотряс его тело, заставляя морщиться от боли. Казалось, каждый вдох давался ему с трудом. Лололошка в панике сжал его руку, но быстро взял себя в руки, заставляя дыхание выровняться. Не время поддаваться эмоциям. — Ничего не говори, — мягко, но твёрдо произнёс он, скользя взглядом по его лицу. Джон попытался вдохнуть ровнее, но грудь снова содрогнулась в приступе кашля. Лололошка нервно облизнул губы, машинально потянувшись к капельнице, когда та чуть откатилась назад. Рука дрожала, но он даже не заметил этого. Глаза скользнули по тумбочке. Стакан с водой. Лололошка быстро протянул руку, сжал холодное стекло пальцами. Вода внутри чуть дрогнула от резкого движения. Он хотел было просто протянуть его Джону, чтобы тот сам взял, но быстро передумал. Нет. Вряд ли тот сможет удержать стакан в руках в таком состоянии. Джон снова закашлялся, хриплый, болезненный звук резанул слух. Лололошка сжал зубы и аккуратно наклонился ближе. — Вот, держи… — тихо сказал он, чуть смягчая голос. Осторожно, чтобы не расплескать воду, он поднёс стакан к губам Джона. Тот слабо моргнул, будто пытаясь осознать, что происходит, а затем, дрожа, чуть приоткрыл губы. Лололошка аккуратно коснулся его подбородка, помогая немного приподняться, а затем медленно наклонил стакан, позволяя тонкой струйке воды коснуться его губ. Джон пил медленно, жадно ловя каждый глоток, но даже это давалось ему с трудом. Кашель всё ещё сотрясал его тело, но с каждым новым глотком дыхание становилось чуть ровнее. Лололошка не спешил. Терпеливо держал стакан, следил за каждым его движением. Пальцы слегка касались прохладной кожи лица Джона, и от этого внутри всё переворачивалось. Когда тот наконец сделал последний глоток и откинулся обратно, Лололошка плавно убрал стакан в сторону. — Так лучше? — прошептал он, снова сжимая его руку. Джон слабо моргнул, дыхание ещё было тяжёлым, но теперь в глазах появилось больше осознанности. А Лололошка вдруг понял, что в груди что-то болезненно защемило от облегчения. Лололошка замер, когда холодные пальцы Джона слабо, но осознанно сжали его ладонь. Глаза голубоглазого вспыхнули неожиданным теплом, и он не смог сдержать мягкую улыбку. Джон, будто осознав свой поступок, резко отвёл взгляд, повернув голову в сторону, как бы изучая помещение. Его лицо оставалось бледным, но во взгляде уже не было той пустоты, что пугала Лололошку все эти дни. Несколько секунд они молчали. Лололошка наблюдал, как Джон лениво моргает, словно оценивая реальность, а затем, убедившись, что тот окончательно пришёл в себя, поспешил заговорить. — Мне стоит предупредить врача, — сказал он, едва заметно выдыхая, собираясь подняться. Но как только он пошевелился, Джон резко, хоть и слабо, метнулся обратно. — Подожди… — хриплый, надорванный голос прозвучал словно ножом по горлу. Лололошка удивлённо похлопал ресницами, чуть вздрогнув от неожиданности. В его глазах промелькнула тревога, но он послушно остался на месте Джон жадно вдохнул, будто готовясь заговорить вновь — Что… произошло? — голос звучал медленно, с явным усилием. Лололошка на секунду отвёл взгляд, устремляя его в пустоту, чтобы не встречаться с карими глазами Джона. Он даже не сразу понял, что его пальцы нервно потянулись к запястью, мягко обвивая его, словно цепляясь за реальность. — Ты попал в аварию, — негромко сказал он, голос чуть дрогнул Его пальцы на капельнице сжались сильнее — Ты был в ужасном состоянии. — Эти слова дались с трудом, словно через сжатое горло. Будто он сам не хотел вспоминать тот кошмар, что произошёл. Он сжал губы, борясь с нахлынувшими образами — кровь, сирены, холод, пугающая неподвижность Джона… — Тебе срочно нужен был донор. — Голос стал тише, почти глухим. — И моя группа тебе подошла. Джон вскинул брови. Его взгляд медленно, удивлённо поднялся на Лололошку. Несколько секунд он просто смотрел на него, словно переваривая услышанное. Лололошка, не выдержав, опустил голову, продолжая сжимать его запястье, будто убеждая себя, что Джон действительно здесь, рядом. Что всё позади. Тишина повисла в комнате. Джон медленно моргнул, его лицо оставалось почти бесстрастным, но в глубине карих глаз проскользнула тень удивления. Он слегка пошевелил пальцами, будто пытаясь прочувствовать их, осознать себя в этом теле после всего, что произошло. — Ты… — он снова попытался заговорить, но голос предательски сорвался, пересохшее горло не давало сказать больше. Лололошка сразу это заметил и быстро потянулся к стакану с водой, снова поднеся его к губам Джона. — Пей медленно, — мягко проговорил он, чуть приподнимая голову мальчика, чтобы тому было удобнее. Джон несколько секунд просто смотрел на него, будто оценивая. Но потом всё же сделал пару осторожных глотков, задерживая воду во рту, прежде чем сглотнуть. Когда Лололошка убрал стакан, он заметил, что взгляд Джона немного прояснился. В нём уже не было той отстранённости, с которой он проснулся. — Ты… отдал мне кровь? — наконец хрипло произнёс он, продолжая сверлить Лололошку взглядом. Голубоглазый слегка опустил глаза, словно раздумывая, но потом кивнул. — Да, — просто ответил он. Джон снова моргнул, но на этот раз его брови слегка сошлись, выражая нечто большее, чем просто удивление. — Почему? — медленно спросил он, не отводя глаз. Лололошка сжал губы, его пальцы чуть сильнее сжали запястье Джона, но он не сразу ответил. Почему?.. Потому что в тот момент, когда он увидел его в крови, когда осознал, что может его потерять — что-то внутри него треснуло, сломалось, заполнилось холодным ужасом. Потому что мысль о том, что Джона может не стать, была для него невыносимой. Но сказать всё это вслух? Нет. — Просто… — он сглотнул, подняв взгляд. — Потому что я мог. Джон смотрел на него ещё несколько секунд, явно чувствуя, что в этом ответе есть что-то недосказанное. Но вместо того, чтобы продолжать расспросы, он лишь слегка отвернулся, направляя взгляд в потолок. — Понятно… — тихо пробормотал он, а затем закрыл глаза, будто обдумывая всё услышанное. Лололошка остался сидеть рядом, продолжая держать его за руку, позволяя комнате вновь наполниться тишиной. Тишина в палате продлилась недолго. Вдруг раздался глухой звук — дверь медленно отворилась, и в проёме появился мужчина в белом халате. Его строгие черты лица смягчились удивлением, когда он заметил, что Джон уже не просто дышит размеренно во сне, а осознанно смотрит в потолок. Глаза врача слегка расширились. Он замер на секунду, будто не веря своим глазам, а затем быстро перевёл взгляд на Лололошку, который всё ещё сидел рядом, сжимая холодную руку Джона в своих пальцах. — Он пришёл в сознание? — голос врача прозвучал чуть тише, чем ожидалось, но в нём чувствовалась профессиональная сосредоточенность. Лололошка машинально кивнул, чуть ослабляя хватку на запястье Джона. — Да… только что, — его голос был тихим, но в нём всё ещё оставался оттенок беспокойства. Врач ещё раз внимательно посмотрел на Джона, будто убеждаясь, что это действительно не иллюзия, затем быстро вошёл в палату, не тратя времени на формальности. — Джон, вы меня слышите? — он склонился чуть ближе, ловя взгляд пациента. Джон медленно повернул голову в сторону мужчины. Его глаза были уставшими, немного затуманенными, но всё же осмысленными. Он пару секунд просто молчал, оценивая происходящее, а затем, с заметным усилием, кивнул. Лололошка сжал его ладонь крепче, словно подтверждая — он здесь, он рядом. Врач, заметив этот жест, коротко посмотрел на голубоглазого, но ничего не сказал. Вместо этого он достал фонарик, проверил реакцию зрачков Джона, измерил пульс, а затем, удовлетворённо кивнув себе, снова заговорил: — Это просто замечательно. Мы уже начали волноваться, что восстановление займёт больше времени… Как вы себя чувствуете? Джон попытался что-то сказать, но его голос снова предательски дрогнул. Лололошка быстро поднёс к его губам стакан с водой, и Джон, не глядя, принял пару глотков. — Слабость, — хрипло ответил он, убирая взгляд. – Это нормально. Ваш организм ещё восстанавливается после кровопотери и операции. Но сам факт, что вы пришли в сознание — уже огромный прогресс. Врач внимательно изучил капельницу, осмотрел показатели монитора, а затем обернулся к Лололошке. — вы с ним всё это время? Голубоглазый чуть замялся, но потом кивнул. — Да… Врач оценивающе посмотрел на него, но, кажется, ничего не имел против. Напротив, в его взгляде скользнул лёгкий оттенок понимания. — Это хорошо, — мягко произнёс он. — Поддержка близких очень важна в таких случаях. Лололошка только крепче сжал руку Джона в ответ. Врач ещё раз пробежался взглядом по Джону, проверяя его состояние. Затем он сделал несколько пометок в планшете, что-то быстро записав, и снова вернулся к разговору. — Вам потребуется ещё несколько дней здесь, — произнёс он, обращаясь к Джону. — Организм должен восстановиться, особенно после переливания. Плюс, мы должны быть уверены, что не возникнет осложнений. Джон чуть заметно поморщился, но ничего не сказал. Только его пальцы, всё ещё находящиеся в ладони Лололошки, едва ощутимо дёрнулись, будто от внутреннего раздражения. Лололошка заметил это и слабо сжал его ладонь, будто говоря: «Просто прими это». Врач, не обращая внимания на обмен взглядами, продолжил: — Если почувствуете резкую боль, головокружение, тошноту или что-то ещё необычное — сразу сообщайте. Это важно. — Понял, — хрипло ответил Джон, пытаясь говорить уверенно, но голос его всё ещё подводил. — Хорошо, — врач кивнул. — Сейчас я попрошу медсестру принести лёгкий обед. Вам необходимо есть, чтобы восстановить силы. Джон снова слегка поморщился, но возражать не стал. Врач обернулся к Лололошке, оценивающе взглянув на него. — Вы тоже должны позаботиться о себе, — мягко, но настойчиво добавил он. — Вы ведь тоже донор, вашему организму тоже нужно восстановление. Лололошка немного напрягся, будто собирался возразить, но затем лишь опустил глаза, понимая, что врач прав. Он действительно чувствовал себя ослабленным, но до этого момента даже не задумывался о себе. — Я в порядке, — негромко пробормотал он. — Всё равно постарайтесь отдохнуть, — врач сказал это твёрдо, но не грубо. — Теперь, если что-то понадобится — не стесняйтесь нажимать кнопку вызова. С этими словами он ещё раз взглянул на Джона, убедившись, что всё под контролем, а затем развернулся и направился к выходу. Когда дверь закрылась, палата снова погрузилась в тишину. Джон был первым, кто заговорил. — Ты правда всё это время был здесь? — его голос звучал тихо, но в нём читалась неуверенность, будто он сам не верил в это. Лололошка посмотрел на него, его голубые глаза на секунду затуманились, словно в них отразились все те дни, что он провёл рядом, следя за его дыханием, слушая пикающий ритм мониторов, надеясь, что тот наконец откроет глаза. Он кивнул. — Да, — ответил он просто. Джон какое-то время молчал, будто осознавая это. — Зачем? Лололошка чуть дольше обычного задержал на нём взгляд, затем пожал плечами и тихо ответил: — Потому что ты мне не безразличен. Палата снова наполнилась тишиной, но на этот раз в воздухе ощущалась не напряжённость, а нечто более тёплое, почти уютное. Лололошка сидел рядом с Джоном, наблюдая, как тот несколько раз моргает, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Когда медсестра принесла обед, Лололошка аккуратно взял тарелку с лёгким супом, ставшим частью восстановления Джона, и поставил её на тумбочку рядом с кроватью. Взгляд Джона всё ещё был затуманен усталостью, но его глаза скользнули на еду, и он слегка приподнял подбородок, будто не зная, с чего начать. Лололошка тихо вздохнул и потянулся к ложке, наливая немного супа. Его движения были мягкими, почти осторожными, как если бы он боялся, что любое резкое движение может снова нарушить хрупкую тишину в комнате. Он взял ложку, немного подул на горячий суп, и, слегка наклонившись к Джону, предложил: — Открой рот. Джон сначала посмотрел на него, изумлённо моргая, будто ещё не привык к такому вниманию, но затем послушно открыл губы, давая Лололошке покормить его. Голубоглазый внимательно следил за каждым движением, не позволяя себе ни спешить, ни отвлекаться. Он видел, как Джон с трудом глотает, как его глаза слегка закрываются от усталости, и это заставляло Лололошку чувствовать странную смесь заботы и лёгкой боли, потому что он знал, как тяжело даются такие моменты. Каждый раз, когда Джон пытался взять ложку в свои руки, Лололошка помогал ему, поддерживая руку, чтобы не дать ей задрожать. Он чувствовал тяжесть в груди, но продолжал с такой нежностью заботиться о Джоне, что сам не осознавал, как его действия становились всё более автоматическими. — Ты хорошо ешь, — тихо произнёс он, когда Джон сделал ещё один глоток. Это был не комплимент, а скорее успокаивающий, почти нежный комментарий, как если бы Лололошка пытался уверить его, что всё будет в порядке. Джон коротко кивнул, но взгляд его был усталый, и Лололошка понял, что скорее всего, тот не до конца осознавал, что происходит. В такие моменты, когда тело отказывалось следовать за разумом, Лололошка чувствовал, что ему нужно быть рядом, чтобы поддержать Джона не только физически, но и морально. Он снова взял ложку, подкладывая её к губам Джона, и их взгляды снова встретились. Джон слабо улыбнулся — это была не та усталая улыбка, которую он часто дарил Лололошке, а нечто большее, более искреннее. — Спасибо, — сказал он, едва слышно, но так, что Лололошка не мог не услышать. Голубоглазый чуть наклонил голову, чувствуя, как внутри всё наполняется теплом. — Не за что, — ответил он, а потом снова бережно поднёс ложку к его губам. Прошло около полутора часов, и в палате снова наступила тишина. Лололошка сидел, не отрывая взгляда от Джона, его рука всё ещё находилась в лёгкой, но уверенной хватке Джона. Тот, казалось, успел уснуть, его дыхание стало ровным и спокойным, а черты лица расслабились, теряя все следы боли и усталости, которые были ещё так недавно. Но его пальцы, как будто на автомате, не отпускали руки Лололошки, продолжая лежать в её ладони. Голубоглазый не спешил отнимать свою руку. Он чувствовал себя странно. С одной стороны, его грудная клетка сжималась от лёгкой тревоги, потому что до сих пор не мог полностью расслабиться, ощущая, как его сердце часто бьётся, несмотря на тишину в комнате. С другой стороны, была странная, успокаивающая теплотой тишина, когда он просто сидел рядом, чувствуя, как рука Джона немного подрагивает в его ладони. Это был момент покоя, какой-то непонятной гармонии, как будто весь мир был сконцентрирован в этой маленькой палате, где два человека, пережившие ужасы, могли просто быть рядом, не нуждаясь в словах. Лололошка медленно посмотрел на лицо Джона, его глаза были закрыты, а взгляд затмён, но всё же в них проскакивала тень, будто остатки того, что ещё не ушло, что-то болезненное, но одновременно знакомое. Ему было трудно понять, что именно он чувствует. Это не была простая забота или жалость. Это было нечто большее — что-то теплое и несоразмерно важное. Он не мог бы назвать это любовью, по крайней мере, ещё нет, но это было нечто, что заставляло его оставаться рядом, не отпуская руку Джона, чувствовать, как тот нуждается в поддержке. Лололошка впервые осознавал, что эта простая близость, это ощущение жизни в маленьких жестах, как ни странно, даровало ему успокоение. Он осторожно посмотрел на руку Джона, всё так же крепко держащую его пальцы. Было странно осознавать, что этот человек, который ещё недавно был так далёк, который буквально на днях оказался совершенно чужим, теперь был вот так рядом, в его мире. Он почти не помнил, как это произошло, но здесь и сейчас это стало неотъемлемой частью того, что происходило. Палата была заполнена лёгким запахом антисептика и стерильности, но ещё оставался запах Джона — его кожи, его дыхания, который постепенно становился чем-то родным и знакомым. Лололошка почувствовал, как его плечи расслабляются, когда, наконец, он позволил себе немного расслабиться, несмотря на всё, что происходило вокруг. Он продолжал сидеть, не отрывая взгляд от Джона, чувствуя, как в его груди всё ещё пульсирует странное тепло, странная привязанность, как будто в этих малых жестах и молчаливом присутствии кроется нечто большее, чем он мог себе представить. Дверь открылась, и в проёме появилась фигура. Лололошка мгновенно поднял взгляд, ощущая, как напряжение в теле слегка усилилось. На пороге стоял мужчина — его отец, как для Джона, так и для него самого. Рядом с ним была Саша, а за ней и мать Джона. Лицо Саши моментально озарилось улыбкой, когда она увидела Лололошку, а её глаза светились облегчением, как будто она искала кого-то в этой палате. — Ло! — воскликнула она, подходя быстрее, чем остальные. — Ты не спишь? Лололошка, почувствовав её взгляд, чуть покачал головой, не отрываясь от Джона, чьи глаза, несмотря на глубокий сон, всё ещё удерживали его взгляд. Его рука не двигалась, так и оставаясь в ладони Джона. — Нет, не сплю, — его голос был тихим, почти бесшумным, и даже Саша, стоявшая рядом, почувствовала этот холодный оттенок в ответе. Лололошка не хотел показывать свою усталость, но и не мог скрыть её полностью. Он сдержанно улыбнулся, но эта улыбка была почти невидимой. Саша заметила его напряжение, но не стала задавать лишних вопросов. Вместо этого она просто подошла чуть ближе, осторожно присаживаясь рядом с ним. — Как он? — спросила она мягко, глядя на Джона. Лололошка немного замедлил дыхание, но взгляд оставался на лице Джона, который по-прежнему спал, не чувствуя никого вокруг. — Лучше, — тихо ответил он. — Спит. Мать Джона и его отец стояли в дверях, обмениваясь короткими взглядами. Отец не сказал ни слова, но его глаза с осторожностью следили за каждым движением сына. Мать тихо вздохнула, явно облегчённая, но тоже не вмешивалась в момент тишины. — Ты всё это время с ним? — наконец спросил отец, обращая внимание на Лололошку. Голубоглазый слегка кивнул, не отрываясь от Джона. — Да, — его ответ был коротким, почти формальным. — Он нуждается в отдыхе. Саша посмотрела на Лололошку с нежностью, а затем перевела взгляд на Джона. Она так и не сказала ни слова, будто понимая, что сейчас важна тишина и поддержка, а не разговоры. — Он много спит, — заметила мать, подходя ближе и проверяя на всякий случай капельницу, — это хорошо. Лололошка снова едва заметно кивнул, чувствуя, как его тело продолжает уставать от бесконечных часов ожидания, но он не хотел никуда уходить. Всё ещё держал руку Джона, ощущая, как его дыхание в комнате снова становится важным, потому что в этом моменте было что-то большее, чем просто физическое присутствие. Женщина перевела взгляд на мужчину, её глаза слегка прищурились, и в них промелькнуло нечто вроде молчаливого запроса. Она аккуратно сделала шаг назад, почти незаметно намекая ему, что им нужно поговорить. Мужчина, заметив этот взгляд, тихо кивнул и вздохнул, его лицо стало немного напряжённым. — Пойду на минуту, — произнёс он, чуть наклонив голову, прежде чем направиться к двери. Саша взглянула на него с интересом, но не вмешалась. Лололошка даже не отреагировал на его уход, всё так же оставаясь рядом с Джоном, его рука не отпускала ладони того, кто был сейчас так уязвим и беззащитен. Когда мужчина, тихо закрыв дверь за собой, ушёл, комната наполнилась ещё большей тишиной. Женщина тихо села рядом с Лололошкой, её глаза были полны заботы и нежности. Она наблюдала за тем, как Ло бережно следит за состоянием Джона, но в её взгляде было нечто большее, что Лололошка не мог точно разгадать. — Он переживает, — сказала она мягко, её голос был спокойным, но в нём сквозила определённая тяжесть. — Отец Джона… он как раз расскажет кое-что важное, что касается вашего будущего. Лололошка немного оторвал взгляд от Джона и посмотрел на женщину. В её словах была какая-то тревога, но она не спешила делиться всем, что имела на уме. Лололошка кивнул, всё ещё не совсем понимая, о чём она говорит, но знал, что эта ситуация — больше, чем просто медицинское восстановление. Лололошка сидел, его пальцы крепко обхватывали край стола. В коридоре царила тишина, и хотя он не мог оторваться от своих мыслей, он чувствовал, как тяжело в груди от той правды, которую сейчас собирался рассказать ему мужчина. Отец Джона глубоко вздохнул, его лицо было серьёзным, но в глазах скрывалась нежность. Он опустил взгляд, как будто собирался выбрать правильные слова, а потом сказал: — Ты… ты, наверное, не знаешь, но твои родители и я были очень близкими друзьями. Мы познакомились ещё в юности, и связь между нашими семьями была очень крепкой. Они были для меня не просто коллегами или знакомыми, а настоящими друзьями. Лололошка вслушивался, но его сердце начинало биться быстрее. Он не мог понять, куда ведет этот разговор, и почему всё это вдруг начинает казаться таким личным. — Когда произошла та авария… — мужчина на мгновение замолчал, будто сам не мог поверить, что это всё происходило на самом деле. — Я не мог позволить себе просто закрыть глаза на то, что случилось. Я потерял друзей, но на руках оказался маленький ребенок. Ты. Лололошка всмотрелся в его лицо, и что-то в его словах заставило его почувствовать себя частью этой истории. — Я не мог оставить тебя, Ло, — продолжал отец. — Ты был единственным напоминанием о тех временах. Ты был похож на Джона… на столько, что я не мог даже подумать о том, чтобы тебя бросить. Я и сам не мог понять, как это произошло, но… когда я смотрел на тебя, в тебе было что-то от моих друзей. Ты был как часть их наследия, как их продолжение. И я не мог оставить тебя просто так. Ты был частью моей семьи, даже несмотря на всё, что случилось. Лололошка почувствовал, как внутри него что-то поднимается, как всплеск тёплых и болезненных воспоминаний. Он вспоминал ту туманную ночь, когда впервые оказался в доме Харрисов. Он не мог вспомнить лиц своих родителей, но всегда ощущал, что они были частью чего-то важного. И теперь это становилось более ясным, чем когда-либо. — Твоя семья была важной частью моей жизни, — сказал мужчина с тяжёлым вздохом, и Лололошка почувствовал, как его слова сдавливают его сердце. — Я не мог позволить себе просто отпустить тебя. Я знал, что, несмотря на всё, ты должен быть рядом с нами. Ты был нужным. Тебя не могли оставить без поддержки. Слова мужчины утонули в голове Лололошки. Он попытался представить, как его семья погибла. Не в аварии, не в случайности, а как будто все было предопределено. И, несмотря на всю эту боль, мужчина забрал его не по долгу, а по любви. Лололошка вдруг понял, что он был не просто ребёнком, которого спасли. Он был частью чего-то большего. Он был тем, кто был важен для этой семьи. Лололошка с трудом выдохнул, чувствуя, как его сердце наполняется эмоциями. Он был так давно одинок, что никогда не думал о таких вещах. Но сейчас всё это становилось частью его, частью его истории. — Я забрал тебя потому, что ты был нашим, Ло, — мужчина подошёл к нему чуть ближе, и Лололошка почувствовал, как его плечо слегка касается его руки. — Потому что твоя семья была частью моей жизни, и я не мог бросить тебя, не мог оставить. Ты всегда был частью нас, даже если этого не знал. Лололошка молчал, не зная, что сказать. В его голове, как в тумане, метались новые обрывки воспоминаний, новые мысли, которых раньше не было. Всё, что он знал, было слишком поверхностным, а сейчас эти слова мужчины заставляли его пересмотреть всё, что он знал о своём прошлом. Он всегда был частью этой семьи, и это было важнее всего. Лололошка сидел в тишине, тяжело вздыхая. Его мысли были переполнены, но в голове ещё оставался один важный вопрос, который он не мог не задать. Он поднял взгляд, глаза его были полны сомнений, но в них читалась некая решимость. Его голос прозвучал тихо, почти робко: — И вы все 10 лет пытались меня найти, когда меня украли? — спросил он, наклонив голову в сторону, как будто пытаясь выловить хотя бы малую часть ответа в этом вопросе. Мужчина кивнул, его взгляд был полон тоски и сожаления. — Мы не прекращали ни на день. Это было ужасно для нас. — Его голос слегка дрогнул, как будто воспоминания о тех десяти годах поиска приносили ему больше боли, чем он мог позволить себе показать. Он замолчал на мгновение, и Лололошка почувствовал, как воздух вокруг них стал тяжёлым, как если бы их обоих одолели все эти годы безуспешных поисков. Мужчина встал и подошёл к нему, его движения были медленными, как будто он всё ещё не мог поверить, что этот момент наступил. Он положил руку на плечо Лололошке, и тот почувствовал тяжесть его присутствия, теплоту и одновременно давление от слов, которые вот-вот должны были прозвучать. — Нам пора уходить. Береги себя, Ло, и… — мужчина взглянул на дверь палаты, где женщины только что вышли. Он немного замедлил речь, как будто не знал, как правильно выразить все свои чувства. — И позаботься о Джоне. За нас всех. Саша будет его проведывать, но не часто. А я… нам нужно срочно уехать в Париж, прости за это. Тон мужчины изменился, он растерялся, как будто вес того, что ему предстоит сделать, вдруг стал слишком большим. Лололошка молча кивнул, не в силах ответить что-то стоящее. В этом моменте всё казалось таким чуждым и одновременно таким важным, что он не мог найти слов. Всё, что он мог — это принять эти слова, как новый шаг в своей жизни, как что-то, что он теперь должен понять и прожить. Он кивнул ещё раз, одобрительно и молча, показывая, что готов принять на себя эту тяжесть — заботиться о Джоне и быть рядом, несмотря на всё, что происходило. Мужчина, видя его молчание, вздохнул с облегчением и чуть помягче улыбнулся. – Я знаю, что ты справишься, — сказал он, и его голос звучал немного увереннее, как будто этот последний момент подтверждения был необходим. Лололошка смотрел на него, пока тот не повернулся и не направился к выходу. В комнате осталось только чувство пустоты, но и понимание того, что теперь его жизнь изменилась, и не только потому, что Джон лежал здесь, а и потому, что сама реальность, которая его окружала, наконец стала ясной. Вечер наступил неожиданно быстро, и с ним пришла тишина, которая заполнила палату. Лололошка всё ещё сидел рядом с Джоном, его рука лежала на тумбочке, но он всё не мог оторваться от мыслей. Он следил за дыханием Джона, его взгляд, полузабытый, скользил по лицу того, пытаясь увидеть признаки того, что Джон наконец-то проснётся. Неожиданно лёгкий шорох на подушке привлёк его внимание. Джон медленно открыл глаза, сначала невнятно, а затем постепенно более осознанно. Он морщился от света, но всё же сделал усилие, чтобы фокусироваться на окружающем. Лололошка почувствовал, как его сердце немного ёкнуло от того, что Джон наконец-то проснулся. Он чуть приподнял голову, следя за тем, как его глаза начинают приходить в ясность. И вот, когда Джон взглянул на него, Лололошка тихо выдохнул. — Привет, — его голос был мягким, почти шепотом, но в нём звучала нежность и забота. Джон несколько секунд молчал, слегка приподнимавшись, его взгляд был всё ещё мутным от усталости, но он попытался улыбнуться, несмотря на слабость, которая держала его тело. Его голос был чуть хриплым, но достаточно внятным, чтобы Ло мог понять: — Ты здесь… — Джон осторожно потёр лицо рукой, пытаясь проснуться окончательно. — Сильно устал? Лололошка слегка качнул головой, стараясь не показывать, как его внутреннее состояние менялось при каждом слове Джона. — Не особо. Я тут… — Ло тихо хмыкнул, указывая на кровать Джона. — Просто… ждал, что ты проснёшься. Джон задумчиво посмотрел на него, будто обрабатывая информацию. Лололошка заметил, как он медленно, с трудом пытается сесть, но, наверное, это было слишком сложно для его ослабленного тела. Лололошка поспешил подставить подушку, приподняв её немного, чтобы Джон мог устроиться удобнее. Его взгляд был сосредоточен, когда он поправлял кровать, но в его глазах читалась мягкость. — Я не хотел тебе мешать, — добавил Лололошка, немного смущаясь, когда увидел, как Джон пытается взять себя в руки, пытаясь не показать слабость. Джон слабо покачал головой, но его взгляд стал немного теплее, чем раньше. Он слегка приподнялся, пытаясь повернуть голову, и снова мягко спросил: — Ты… ты мне правда помогал? Лололошка почувствовал, как его грудь сжала эта фраза, как будто она касалась самых скрытых уголков его души. Он чуть не моргнул от волнения, но, к счастью, смог скрыть это. Его голос был тихим, но уверенным: — Да, ты ведь тоже мне помогал, Джон. Мы друг другу помогаем. Джон кивнул, его глаза стали ещё более ясными, а улыбка — хоть и слабой, но искренней. Он медленно, будто с усилием, протянул руку к Лололошке, и тот, почувствовав это, аккуратно взял его ладонь в свою. Он не сказал ничего, но их молчание было полным понимания и спокойствия. — Спасибо, что ты здесь, — произнёс Джон тихо, с благодарностью в голосе. Лололошка просто кивнул, и его сердце наполнилось каким-то странным теплом, которое он не мог описать словами. Всё было проще, чем он думал. Он просто был рядом. И этого было достаточно. Пара минут тянулась в тишине, но это не было неловко. Они сидели так, будто мир вокруг них стал немного мягче, а боли — меньше. Молчание в палате стало мягким, не обременённым напряжением, но всё же полным невыраженных чувств. Джон чувствовал, как в его груди появляется нечто тёплое и благодарное, когда его глаза оставались прикованы к Лололошке. Он заметил, как тот, несмотря на все переживания и тяжёлую работу, оставался спокойным и уверенным рядом. Даже несмотря на свою слабость, Джон чувствовал, что не один. Лололошка был здесь, и это уже значило так много. – Ты… — Джон попытался заговорить, но его голос всё ещё был хриплым, как после долгого молчания. Он нахмурился, пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить то, что клокотало в груди. — Ты же не обязан был оставаться. Лололошка, почувствовав этот вопрос, лишь тихо покачал головой, не отрывая взгляда от его глаз. — Я был рядом, потому что хотел быть. Это не обязанность, Джон, а желание. Джон снова посмотрел ему в глаза, искренне удивлённый такой простотой и честностью. Он не мог поверить, что Лололошка говорил с ним так, без всякой натянутости или отчуждённости. Всё было искренне и мягко. Джон знал, что, возможно, он не был готов понять все глубины того, что сейчас происходило, но он чувствовал, что это именно то, что нужно ему сейчас — простое тепло и поддержка. — Ты мне помог не только физически, — сказал Джон, улыбаясь сквозь усталость. Его слова были тёплыми, с лёгкой искренней грустью в голосе. — Ты заставил меня чувствовать, что я не один. Даже когда был такой ад. И я… я хочу тебе сказать спасибо. Лололошка смотрел на него, и его взгляд стал мягким, как и его голос. — Ты уже не один, Джон. Мы теперь не одни. Я буду рядом, несмотря ни на что. Эти слова затронули Джона гораздо сильнее, чем он мог ожидать. Он не мог сказать, что почувствовал, но это было как-то глубоко, до боли понятно. Он вдруг понял, что, возможно, это начало чего-то большего, чего-то, что могло бы перерасти в нечто важное для обоих. Джон почувствовал, как его сердце ускоряется. Он знал, что его слова не могли выразить всего того, что он чувствовал. Он осмелился, мягко потянув руку к Лололошке, и, с усилием поднявшись, аккуратно взял его за руку. Лололошка слегка замер, но не отдёрнул руку, как мог бы сделать раньше. — Я правда хочу тебе сказать, что не знаю, как всё это произошло, но… — Джон снова замолчал, пытаясь сдержать эмоции, которые просто прорывались наружу. — Я благодарен тебе. Очень благодарен. В тот момент Лололошка почувствовал, как сердце тоже отозвалось на эти слова, но он не сказал ничего. Просто наблюдал за Джоном, его глазах, где была не только усталость, но и что-то большее — ощущение связи, тянущееся между ними. И вот, Джон, словно преодолевая страх или сомнение, решил сделать шаг, который мог бы многое изменить. Он наклонился немного вперёд, не отпуская руку Лололошки, и осторожно поцеловал его в губы. Это был короткий, но такой тёплый поцелуй, который был полон благодарности и невысказанных чувств. Он был не спешный, не торопливый, а медленный, как бы проверяя, что Лололошка не оттолкнёт его. Для Лололошки это было неожиданно, но в то же время он чувствовал, как его сердце сжимается от мягкости и честности этого жеста. Он не отступил, не отпихнул Джона, наоборот — его рука, всё так же мягко держа руку Джона, потянулась чуть сильнее, а взгляд стал намного теплее. Джон не отстранился, а наоборот, мягко продолжил поцелуй, добавив в него немного уверенности. Он почувствовал, как Лололошка отвечает на его чувства, что между ними начинается нечто гораздо более глубокое и важное, чем просто благодарность. Это было что-то настоящее, что могло стать началом нового этапа их отношений. Когда поцелуй прекратился, оба на мгновение замерли, но в воздухе осталась та же теплая тишина, которая всё равно говорила больше, чем слова. Джон посмотрел в глаза Лололошке, и улыбка, теперь искренняя и лёгкая, появилась на его лице. — Спасибо, — произнёс он снова, теперь уже без малейшего сомнения в том, что этот момент стал важным для них обоих. Лололошка улыбнулся в ответ, тихо, но с тем же чувством, которое поселилось в его груди. — Я тоже тебе благодарен, Джон, — сказал он, и его голос был мягким, почти как шёпот. — Мы с тобой… мы с тобой теперь не одни.