Шальная императрица

Ледяной кафель ванной комнаты – последний рубеж Аарона. Он колотится о дверь, кричит слова, полные желчи и отчаяния, обещая все и ничего, лишь бы выбраться отсюда. Комната стерильна – убраны зеркала, заклеены углы, убран весь ужас, который он мог бы причинить себе. Здесь только он, его ломающееся тело и жгучая потребность. За дверью сидит Эндрю. Не дрогнув. Не произнося ни слова. Слушает хриплый шепот, сменяющийся звериным рыком, плач, переходящий в проклятия. Знает, что каждый звук – это мука, рвущая на части не только Аарона, но и его самого. Но молчит. Молчание – его броня, его способ любить. У него не было выбора. Колумбия – грязная яма. А Аарон… Аарон был слабым местом, которое нужно было защитить. Больница? Не вариант. Никто не поможет им. Только он может вытащить его из этой бездны в которую его затолкала с двух ног Тильда, эта сука, сдохла слишком просто. Ниже, в гостиной, Ники зажимает ладонями уши, пытаясь заглушить крики. Он рвется наверх, хочет выпустить Аарона, обнять его, сказать, что все будет хорошо. Но он знает, что это ложь. Знает, что Эндрю прав. Это жестоко, ужасно, бесчеловечно… но необходимо. Ники чувствует, как слезы текут по щекам. Он не может ничего сделать, кроме как ждать, пока ад закончится. Он верит в Эндрю, верит в Аарона. Верит, что они выберутся из этого. В ванной комнате крики стихают. Только тяжелое дыхание и тихий шепот. Эндрю не двигается. Он по-прежнему здесь, за дверью. Охраняет. Любит. Ждет. Знает, что скоро все закончится. И тогда он достанет Аарона из этого ада. И они начнут все сначала. Вместе. Время тянулось, как патока, густое и липкое. Дни и ночи слились в единый кошмар для всех троих. Крики в ванной стихли, сменившись стонами и бормотанием. Эндрю продолжал сидеть у двери, неподвижный, как статуя. Он не ел, почти не пил, только слушал и ждал. Его взгляд был прикован к щели под дверью, высматривая признаки жизни. Ники сходил с ума от беспомощности. Он готовил еду, которую Эндрю оставлял у двери для Аарона, хотя сомневался, что тот что-то ест. Он убирал в доме, стараясь не обращать внимания на тишину, которая нависла над ним, тяжелая и давящая. Он хотел говорить с Эндрю, предложить помощь, но знал, что любые слова будут лишними. Эндрю нужно было побыть одному со своей ответственностью, со своей болью. На третий день Аарон затих совсем. Ники запаниковал. Он пытался уговорить Эндрю открыть дверь, но тот не двигался. — Он может быть мертв — прошептал Ники, его голос дрожал от страха. Эндрю медленно поднял голову. Его глаза, обычно пустые и холодные, сейчас были наполнены мукой. Он знал. Он чувствовал. Он просто ждал, когда Аарон сам попросит о помощи. Он встал, медленно и неуверенно, словно разучился ходить. Подошел к двери, прислонился к ней ухом. Тихо. Слишком тихо. Он достал из кармана ключ и открыл замок. Ники замер, боясь увидеть худшее. Эндрю толкнул дверь. Аарон лежал на полу, свернувшись калачиком. Его тело била мелкая дрожь. Он был бледным, исхудалым, почти прозрачным. Но он дышал. Эндрю молча поднял его на руки. Аарон был легким, как перышко. Эндрю отнес его в спальню, положил на кровать и укрыл одеялом. Ники, стоявший в дверях, не мог сдержать слез. Он подбежал к кровати и обнял обоих. Эндрю даже не оттолкнул его и не огрызнулся. — Все закончилось — прошептал он со слезами — Все закончилось. Эндрю молча смотрел на Аарона. В его глазах читалось облегчение, усталость и что-то еще, что Ники не мог понять. Любовь? Забота? Возможно. Но Эндрю никогда не выражал свои чувства словами. Аарон открыл глаза. Он смотрел на них туманным взглядом, словно не понимая, где находится — Эндрю? — прошептал он. Эндрю кивнул — Я здесь. Аарон закрыл глаза и снова уснул. Эндрю остался сидеть рядом с ним, не отводя взгляда. Он знал, что это только начало пути. Но он был готов пройти его вместе с ним. Потому что они были семьей, поломанной, склеянной скотчем, и с множеством дыр, но семьёй. И ради семьи он был готов на все. Ники вышел из комнаты, оставив их одних. Он знал, что им нужно время. Время, чтобы залечить раны, время, чтобы прийти в себя. Он пошел на кухню и начал готовить еду. Настоящую еду. Для Аарона. Для Эндрю. Для себя. Жизнь продолжалась. И они продолжали жить. Сломанные, но вместе.