Спаси меня, я всё ещё голоден.

Джина увезли в медицинский корпус. В себя он никак не приходил. Чонгук сидел у его кровати, слушал писк приборов, упираясь головой в свои руки и крепко сдавливая волосы у самых корней, на грани вырвать их к чертям. Какое это на хрен лечение, если становится только хуже. Мало того, что Сокджин пропал ночью, поиски доводили до паники, сердцу проще остановится, чем испытывать такой страх за дорогого человека. Мы не выбираем кого любить, и Гук знал о проблемах парня, но он не думал, что будет так страшно. Ему казалось, что психолог смог помочь, и что то предложение с поездкой в лес, побороть страхи, имеет логическое объяснение, но как же он ошибался. Сначала он заметил то, что Джин не ест, совсем. Хотя аппетит у него всегда был огромным, как и у самого Гука, любовь к вкусной еде двигала парней посещать новые места и пробовать почти всё из меню. Они знали в каком ресторане или в какой уличной палатке готовят лучшее не то, что в городе, по всей Корее. Как же ему не хватает их болтовни с набитыми ртами и в расстегнутых джинсах, ещё ни разу они не смогли выйти из-за стола с плоским животом. А сейчас его весёлый и временами похожий на ребёнка Джин лежит тут, бледный, худой и совсем молчит. — Господи, Джин, пожалуйста, открой глаза, хоть на секундочку, дай просто увидеть, что ты борешься, что ты не собираешься меня оставить, — мокрые дорожки блестели на холодных щеках Гука. — Чонгука, он сильный и справится, всё будет хорошо, тебе надо поесть и поспать, я буду здесь и ни на минуту не отойду, — Тэхён чувствительно сжимал плечо друга, пытаясь достучаться до разума. — Нет, спасибо, Тэ, но я не хочу пропустить, если он придёт в себя, а меня нет. Нет, я не хочу, — Чонгук мотал головой в отрицании, издавая подвывающие звуки, сдерживая истерику. — Хотя бы поешь, у тебя не будет сил, когда он очнётся и нужно будет ему помогать, — Тэхён сел на корточки, чтобы лицо было чуть ниже Чонгука, и заглянул в блестящие от влаги глаза, сжимая колено друга. — Гука, ему будет хуже, если подумает, что по его вине тебе плохо. — Откуда тебе знать, что он подумает, тебе меня не понять, ты ни разу не любил, — Гук зло скинул руку с колена и толкнул друга от себя. — Айщщ, — не удержавшись, Тэ больно приложился задницей об пол. — Да, ты прав, мне не понять, но я твой друг и люблю тебя, и мне больно видеть тебя таким. Вспомни, как ты заставлял меня есть, когда я заболел, кормил меня с ложечки, хоть я и швырял в тебя подушки, пытаясь прогнать тебя. Кто кроме меня скажет тебе правду? Незавидная участь у меня, но что поделать, на это и нужны друзья. — Прости, я сейчас не в состоянии мыслить, есть или вести беседы, я хочу только одного — увидеть смеющегося Джина, который будет как и раньше уплетать с аппетитом то, что я приготовлю или громко ругаться на разбросанные по дому вещи. Он так долго без сознания, — всё-таки истерика накрыла, набирая силу, и всхлипы превратились в вой раненого зверя. Тэхен стоял рядом и мягко гладил по спине, понимая, что эти слёзы должны были найти выход. Потом станет легче.

***

Врач на вечернем обходе подробно разъяснил, что неизвестно, когда пациент очнётся, что это защитная реакция мозга на сильный стресс и вызвана пережитым страхом. Сказал, что неизвестно, как поведёт себя пациент, когда очнётся. Мозгу необходимо время на восстановление. Остаётся только ждать и необходимо запастись терпением, все жизненные показатели в норме, и жизни ничего не угрожает. После разговора с врачами и пережитой истерики, Чонгук уснул в палате на маленьком диванчике, свернувшись клубком. А Тэхён стоял у окна, подоконник больно врезался в кожу, но садиться на стул не было желания. Он всё думал и думал, мысли лихорадочно блуждали. Взгляд то и дело замирал на бледном лице спящего друга. «Странно, зачем спрашиваешь, если свою судьбу ты нашёл и давненько.» «Почему эти слова не дают покоя, о чем говорила эта старая женщина. Столько загадок и ни одного ответа. Как во всём разобраться и как помочь вылечить Джина. Слишком много мыслей, аж голова разболелась. Я должен помочь Чонгуку стать счастливым. Об остальном буду думать потом.»

***

Прошло несколько дней, а Сокджин всё так же был без сознания, Тэхёну удалось достучаться до Гука, и тот начал нормально есть, если это можно так назвать, и хоть иногда спать. Неделя вынужденного отдыха подходила к концу. Беседы с психологом помогли успокоить Гука, ожидание неизвестного это самое страшное, что может произойти с человеком. Врачи дежурили по очереди, опасаясь неадекватной реакции пациента, ещё вчера аппараты начали фиксировать вспышки активности. Успокоительное всегда было под рукой дежурящего врача. Резкие звуки аппаратуры били по нервам парней. Пи… пии… пииии ииии. Резкий громкий вдох со стороны, шум дергающегося тела в мягких оковах, шумный выдох и испуганный крик. Лучше бы Гук этого никогда не слышал, сердце сдавило от страха, превращая его в маленький комок с невозможностью сделать удар. Кажется, успокоительные понадобятся ему самому. Тэхён крепко держал со спины, не давая упасть или вмешаться в работу медиков. Громкий крик из сжатой грудной клетки друга, этого Тэхёну никогда не забыть. Боль сжала все артерии, страх сковал, но надо было держать. Крепче, ещё крепче. Пи.пи.пи.пи.пи.пи.пииииииииии.