Спаси меня, я всё ещё голоден.

Глаза не желали расклеиваться, налитые свинцовой тяжестью. Руки были свободны, но поднять даже палец было выше сил Сокджина. Яркий свет пробивался сквозь щель между век и пытался ослепить, мозг плавился, и мысли не собирались во что-то целостное. Вопрос о том, где, уже не был важен, вспоминать не хотелось ничего, всё плыло и расплывалось, зацепиться никак не выходило. — Мммм… — ну вот и связки не слушаются, это уже было когда-то давно. Надо узнать, чем таким накачали, лучше так, чем жить в реальности. — Гу… кх, кх. Гуки, ты тут? — глаза очень хотелось открыть. В каком бы состоянии он ни был, убедиться, что с Чонгуком всё в порядке, было жизненно необходимо. — Тут, — голос хриплый и слабый. — Гука, что с голосом? Ты как? — разлепить глаза почти удалось, но парня не было видно нигде. — На соседней койке, — скрип голоса режет по барабанным перепонкам. — Что с тобой произош... кх, кх, кх. — Дай себе время, может воды выпить, Тэ, позови врача, скажи, что Джин очнулся, — сорванные связки Чонгука совсем не хотели работать. Каждое слово было через силу сказанно. — Кажется, мне придётся поработать переводчиком, вам обоим не стоит пока разговаривать. Джин, с Гуком всё нормально, голос восстановится, а вставать ему можно будет через пару часов. Он просто переволновался, — Тэхён старался успокоить обоих, это важнее каких либо выяснений, столько дней мучений. Всё потом. Сейчас надо позвать врача. На осмотре Джина никаких отклонений или проблем, кроме психологических, ничего так и не нашли. Парней оставили ещё на день понаблюдать. Тэхён остался с ними на ночь. Беседы велись ни о чем, о возвращении домой, о будущем, но никто не решался поднять тему произошедшего. Сокджин старательно избегал этого, не хотел возвращаться и обдумывать то, что происходило, лишь крепко держал руку Чонгука, а Чон поглаживал руку парня большим пальцем, нежно проходясь по неровным костяшкам исхудавшей кисти. Гук так и уснул, крепко сжимая пальцы, всё ещё боясь упустить из вида в кошмарной ночи. Все трое крепко уснули, усталость взяла своё…

***

Темно… Холодно… Совсем не страшно… мигнувший свет светлячка вызвал детский восторг, как же их много… это так восхитительно красиво… разогнал рукой это светящееся море… летают вокруг, создавая светящийся кокон, льнут, как будто Джин сделан из сладкой патоки. А что любят светлячки? Тропинка уходила далеко в глубь. Идти пришлось долго, та самая тёмная поляна, которая снилась каждый раз, только сегодня месяц, что ещё был совсем мал, но вдали от города заливал всё своим светом. Джин растерялся, не увидев тёмный силуэт по центру поляны, озирался по сторонам, и светлячки совсем не помогали, наоборот, ослепляли и не давали заглянуть в тени деревьев. Треск маленьких крылышек был оглушающим в мнимой тишине леса. Но всё-таки он нашёл того, кто так старательно прятался в темноте, того, кто на самом деле не хотел напугать. Детская память напомнила бережно хранимые черты лица, улыбку и радостно блестящие глаза. — Юни, как же так? Тень шарахнулась глубже под защиту огромной чёрной сосны. — Куда ты пропал? Почему так долго не приходил? Я так сильно скучал по тебе, мне так тебя не хватает. Я не могу без тебя уснуть, ты же знаешь. А теперь, видимо, и есть не могу. Скажи, мне ведь осталось не долго, я стану таким же? Молчишь. И я молчал все эти годы. А сейчас хочется кричать. Какой странный сон. Можно я всё ещё буду верить, что это сон? Тень дрогнула, выдавая своё местоположение. — Как это случилось? И вот, во сне резко сменилась картинка. Ночь, та самая комната, Джин смотрел на себя спящего в кровати Юнги, как будто чужими глазами. Окно открыто, на небе ни звёздочки, мерцающий огонёк светлячка моргнул у самого окна. Мелькнула мысль разбудить, показать это маленькое чудо. Это такая редкость, Юн вылез через окно, чтобы поймать летящий огонёк, справа, слева, огни мерцали с разных сторон. Огромная тень двигалась за спиной мальчишки. Толчок, падение, боль, очень больно, хочется кричать. Сколько он так лежал, ищет ли его кто-нибудь, что будет с малышом Джини, когда он проснётся один, рука крепко сжимала игрушку, что впивалась острыми деталями в кожу и не давала отключиться полностью. Картинка сменилась. Забытая Джином поездка с походом в горы. Знакомый запах, знакомый голос, хотелось позвать, так вырос, совсем взрослый. Потерянная разумность существа стремительно возвращалась. Сильное желание быть рядом. Лёгкое касание поцарапанного об ветки плеча, которое совсем не почувствовал Сокджин. А после сумбурные картинки пережитых снов, только в темноте, только во сне он мог быть рядом. Видимость поплыла, а когда чёткость зрения вернулась, Джин всё так же стоял на лесной поляне и смотрел на существо. В глазах дрожали слезы. Юни, его Юнги, это и правда был он, а скоро и он сам будет таким же. Ведь это был не сон, тогда, на поляне Джин перешагнул грань невозврата. Урчащий звук желудка озвучил то, насколько за эти дни оголодал меняющийся организм, от Юнги шёл тот же запах. Ужас сжал все внутренности, кто-то снова пострадал, надо сдерживаться, изменения только набирают силу. «Смогу ли я остановить его, остановить себя, смогу ли противостоять? — ещё один громкий перекат в желудке. — Боже, это совсем рядом. Кто? Кого он в этот раз утащил?» — Юни, можешь показать? Где ты прячешь? Юни, я хочу, чтобы мы с тобой ушли из этого леса подальше от людей, ты сможешь? — Джин с мольбой смотрел в тёмные пугающие глазницы, видя там совсем другое, самые родные глаза. Мокрые дорожки скатывались по щекам. В темноте лежал в неестественной позе силуэт. Крупный, скорее мужчина, блеск часов на руке привлёк внимание, сердце пропустило удар. — Нет, Юни, ты не мог, нет, нет, нет, только не он. Юни, скажи, что я ошибся. «Странный звук, это Юнги хрипит? Нет, не он. Ещё всё можно исправить? Это всё моя вина, только моя, это я виноват во всём.» — Ало. Тэ, ты сейчас в палате? Послушай, бери врачей и носилки и идите в лес, быстрее, спаси его. Ты сможешь, я знаю. И, Тэ, не ищите меня, скажи ему, что я пропал так же, как и тот мужчина из палаточного лагеря. Тэхена, поторопись, пожалуйста. Всё как в немом кино. После звонка Джина, Тэхён, сбивая стулья и тележки с лекарствами, вломился к дежурному врачу. Сложно вспомнить сам путь, и сколько прошло времени. Плохо помнил, как они добрались и нашли его. — НЕЕЕЕЕЕТ, ГУКААА. Но его собственный крик навсегда останется непрерывно звучащим в собственных ушах. Его пытались оттащить, до него пытались достучаться, что он мешает медикам. Чонгука положили на носилки и перемещались очень быстро. Тэ крепко держал ледяную ладонь, пытаясь согреть и стараясь успевать в ногу с медиками. И всё-таки он успел заметить две странные огромные тени, удаляющиеся в глубь леса.