Твое имя

После проведенного с Кин миго, Унохана решила, что самым лучшим подарком для новой подопечной будет помочь посмотреть ей мир. Как известно, лучший способ отправиться в путешествие для молодого поколения - это поехать на настоящее боевое задание в Страну Травы, но туда, как назло, закончился набор, поэтому госпожа Рецу задумала взять Кин с собой в увлекательную поездку за припасами, которые у знаменитой онна-бугейся как раз закончились. Она снарядила свою команду, взяла еще несколько человек из четвертого самурайского отряда, которые должны были хлопотать с грузами. Унохане требовались много мешков риса, запас целебных трав и новые свитки-сумки взамен старым и истрепавшимся. Все это можно было найти в клане Хьюга да и Кин было бы полезно увидеть, как живут другие люди. Сначала она поехала в одну из хьюговских маленьких деревень, где за несколько золотых монет было можно купить довольно риса. Когда лошади приближались к селу, а Ханаби узнавала родной пейзаж, то вспомнила, что не сказала об одной особенности своего клана. - Госпожа, у нас в Побочной Ветви кареглазые братья остро чувствуют чакру. - И что с того? - Не поняла Унохана. - Они редко покидают деревню, потому что время неспокойное, - отвечала Хьюга. - И не любят, когда сюда приходят чужие, потому что приходили сюда только воевать и жечь, а мы давным-давно им пообещали, что этого не будет, если они женятся на белоглазых Хьюгах. И с тех пор их защищаем. Они привыкли только к той чакре, которая у местных, у крестьян и с нашей, которая у Главной Ветви, тоже свыклись. А если придете вы, чужая и сильная, то они решат, что случилось что-то скверное и очень страшное. - Так я страшная по-твоему? - Спросила женщина. Ханаби решила, что Унохана снова слегка выпустит свою чакру, чтобы наказать ее. - Вовсе нет! - Успела ответить она, а потом отвела глаза от взгляда Уноханы. Пристального и злого. - Я совсем не то хотела сказать! - Вы не страшная! Вы непривычная. Они, может, годами не видели человека с силами джонина. Не пугайте их, пожалуйста. - Допустим. И чего ты просишь? - Произнесла Унохана. - Чтобы вы приказали и рис, и лечебные травы принести к въезду в деревню. - Объяснила девочка. - Хорошо. Скажешь твоим родственникам, чтобы они вынесли моим слугам все, что нужно, а я расплачусь. - Согласилась женщина. Так и решили. И, действительно, у ворот деревни помощников Уноханы встретили несколько белоглазых стражников, давая понять жителям, что все в порядке, и перед ними гость, которого Хьюги сами впустили. Они приняли от ее слуг деньги за товары. А потом явились и побочные родственники Ханы груженые мешками с рисом и со свертками сушеных трав в руках. Чувствуя опасность, они старались держаться подальше от женщины в роскошном хаори, какого никогда не видали, и переговаривались только с ее слугами. Мешки с рисом они складывали поодаль, а на Унохану даже не глядели и, кажется, совсем не верили, что стража, следившая за безопасностью, сможет их защитить. Сама Ханаби мечтала только о том, чтобы мешки с рисом были погружены, как можно быстрее. В какой-то момент ей подумалось, что Унохана может и поторопить работников, как она часто поступала со своей командой, но, к счастью, этого не произошло. Рецу только довольно смотрела, как дрожавшие от страха кареглазые, которые, может, впервые видели джонина, перетаскивали мешки с рисом на ее возы. Первая покупка прошла удачно, а из маленькой деревеньки Унохана выехала в сторону крепости Широме, которая и была главным препятствием на пути к Хьюговским деревням для молниевиков.

***

Солнце совсем клонилось к вечеру, и Сатоко расположилась на своем футоне. От свитков да от картин у нее в глазах рябило. А от кимоно сильно пахло чакро-краской. Постирать бы, да только сейчас спать хотелось больше, чем жить. И тут она почувствовала, как ее тут же обняли несколько пар детских рук. - Сатоко пришла! - Сатоко вернулась! - Сестренка Сатоко! - Раздавались голоса. Девушка нахмурилась. Своих племянников и братьев она любила, да только они еще были слишком маленькие, а потому караулили ее, когда она вернется из мастерской и поест, а потом требовали сказок. - Сатоко расскажи что-нибудь! - Да, расскажи какую-нибудь историю! - Просили они. - А идите-ка вы все к Яджирусе-сану! - Послала их девушка. - Он и не сказку расскажет, а быль, как он с одним луком... - А дедушка сказал, что ты лучше всех сказки рассказываешь, потому что "Сатоко молодая, и у тебя память хорошая, а он все сказки забыл" - Объяснила белоглазая девочка. - Сказал так и спать завалился. - Подтвердил невысокий мальчик, ее брат. - А расскажи страшную сказку! - Попросил он. - Такую, чтоб за душу брала! - Да не надо страшную, - Спорила девочка. - Сестренка, не надо! Вечно Рокуро всякие глупости придумывает. То историю про болотные огни, которые нас в топи заманивают, то еще ужасы всякие! - А, страшную сказку хотите? - Коварно улыбнулась Сатоко. - Будет вам страшная сказка. Она немного злилась на племянников и младшего братца, которые не хотели засыпать без увлекательной истории. А раз так, то ждала их такая сказка, которую только долгими холодными ночами рассказывают! - Жили-были трое Хьюг. - Ичиро, Ниро и Санро. - Сказала Сатоко. - Так начиналась почти каждая ее сказка. - Трое? Почти, как нас? - Спросил Рокуро. - Ичиро, Ниро и Санро побратались с братьями-соколами и обещались за гнездами их следить и их яйца с птенцами беречь. Ичиро и Ниро весь день птенцов кормили, гнезда утепляли и следили, чтоб никто из птенцов не заболел. А Санро был горазд только играть, плясать и развлекаться. И, когда старшие Хьюги спрашивали его, когда он начнет работать, он всегда отвечал: "Да потом сделаю!" А сам снова убегал плясать и играть. И никакой работы за весь день не сделал, а к гнездам и не подходил вовсе! А как возвратились братья-соколы с охоты, так и видят , что у Ичиро и Ниро гнезда все в тепле, а птенцы в холе и сытости. Похвалили их братья-соколы. А у Санро змеи все гнезда разворошили, все яйца разбили да птенцов передушили. - Самые впечатлительные слушатели Сатоко тут ахнули. - Осерчали братья-соколы и разорвали Санро вот этими самыми когтями! - Тут ногти Сатоко вдруг удлинились, сделались узкими и крючковатыми! - Потому что следить надо за призывом, если ты его принял! - Воскликнула девушка. - А теперь живо спать! Только сама Сатоко вдруг схватила в охапку детей и прижала их к себе. В самом воздухе она почувствовала что-то тревожное. - Вечерние птицы затихли... - Прошептала она. - И собаки не лают. - На лице девушки вспухли вены. - А люди где? На улице людей нет! - Тут она услышала, как открыли дверь в доме, быстро зашли туда, подгоняя заигравшихся детей, а затем заперлись на тяжелый, крепкий засов. От страха и у детей на лицах проявился бьякуган. - А я знаю эту женщину! - Воскликнула Ниго. - Сатоко закрыла ей рот рукой. - А почему у нее на плаще "смерть" написано, а? - Спросил Рокуро. - Он был постарше, и уже немного умел читать. Тут разволновались все. - А это женщина-смерть, да? - Вдруг спросил еще один детский голос. - Это она моего папу в том году забрала? - Да нет же! - Шикнула на них Сатоко. - Та женщина от дайме. Тихо! Как будто нас здесь нет! В белоглазую деревню вступала Унохана Рецу. Несколько Хьюг-стражников следовали за ней по пятам в качестве почетной стражи. А Кин недоумевала: Хана описывала ее село как веселое место, где полно ее родственников и призывных птиц, а она все время ходит по безлюдным улицам и не видит толком ни чакро-птиц, ни людей, ни художников по свиткам. А встречает ее только клановая полиция, которая обеспечивает порядок. "Будто все племя только и состоит из военных". - Подумала Кин. Вот она видит еще двоих таких же в форме с гербом. Они поравнялись с Уноханой и козырнули. Та ответила. Рецу посмотрела на большое здание в котором, несмотря на сумерки, различалось выведенное большими буквами слово "Мануфактура". Там уже не горел свет. Показались факелы. Навстречу ей шел еще один человек, тоже окруженный стражей. - Надеюсь, вы добрались быстро и без затруднений. - Произнес Хиаши. - Папа! - Послышался девичий голос, и Ханаби побежала отцу навстречу. - А почему больше никого нет? - Задала Кин мучавший ее вопрос. - Деревня как вымерла! Обе девчонки окончательно сбили тот порядок, в котором принято было у Хиаши и Уноханы приветствовать друг друга. - Здравствуй, князь. - Произнесла Унохана. - Видишь, твоя дочь окрепла, посвежела и здорова. - Спасибо вам за заботу о ней. - Сказал Хиаши. На бестактный вопрос Кин так и не ответили. А она в жизни не видела так много полиции. Вообще Хьюга говорила, что в клане хорошо, а как она приехала, так и веяло ото всех вокруг каким-то страхом. - Это - мой приемыш. Я взяла себе еще одну ученицу. - Представила Унохана Кин. Хиаши недовольно поморщился, а затем произнес: - Меня всегда восхищало ваше стремление дарить девочкам-сиротам новую жизнь. Он что-то прошептал слугам, а потом пообещал, что всем гостям будут предоставлены покои. Утром Унохана отправилась в Хьюговскую мануфактуру. И Кин вместе с ней. Девочка заметила, что как-то потеряла Хану, которой сразу же по возвращении велели тренироваться. "Зачем ездить так далеко, когда Унохана-сама чему хочешь научит?" - Задумалась Кин. А в хьюговской мануфактуре Унохану и ее ученицу встречал старый, суетливый начальник. А Кин заметила, что отчего-то работники, сидевшие рядами за свитками, кистями и трафаретами, вдруг стали похожи на белых фарфоровых кукол на витрине магазина. Работа затихла, пока начальник не прикрикнул на них, и снова зашелестела чакро-бумага. Сначала к кистям потянулись самые смелые, а затем остальные. А их начальник и Унохана оставили Кин посреди комнаты. Старик своим ключом открыл какую-то дверь, а Рецу отвязала мешочек с монетами, которые весело звякнули, когда она передала их белоглазому, а затем вошла в комнату вместе с ним. И видимо долго выбирала. Как потом догадалась Кин, ее взяли вовсе не затем, чтобы дать посмотреть мануфактуру изнутри, а чтобы нагрузить купленными там товарами. В конце дня стало ясно, что Ханаби с ними назад не едет, потому что наставница хочет, чтобы девчонка чему-то важному научилась в своей семье. А чему именно, Кин оставалось только гадать. "Какие интересные тайны скрывают эти фарфоровые куклы с выпученными глазами?" - Задумалась она.

***

Рен и его друг Наги сидели за рюмочкой саке в деревенской таверне. А страшно было Рену так, как до этого в жизни жутко никогда не было. Настолько, что и водкой этот страх не смоешь, и вином не запьешь. - Сказали мне и ребятам тащить из такаюки мешки с рисом. Мол, приезжает сегодня важная птица, да не просто так, а с ревизией от самого дайме. И собралась, мол, эта госпожа рис покупать... Да не в белоглазую деревню поехала, а в нашу. А сюда-то чужаки и десять лет не совались... Тут Наги своими карими хитрыми глазами удивленно посмотрел на друга: - А чего это чужакам от нас надо? Рисовый налог мы платим. Все честно. - Заметил он. - Да тут, брат, совсем не рисовый налог, тут дело почище. - Объяснял Рен. - Мне братья белоглазые сказывали так: "Ты ентой бабе только рис отдай, а в глаза и смотреть не моги. Через тебя и твоих ребят может весь нас клан кончится". - А ты? - Спросил Наги и затаил дыхание. - А я угукнул да кивнул. Понял мол, только никогда чажаки от дайме к нам не ездили... А по ней сразу поймешь, что чужая. Чакра у нее не такая, как у нас с тобой, да и на братскую не похожа. Такой и в деревне-то никогда не чуяли. А вошла баба эта, как десять разбойников в ворота ворвались. - Может, каторжная? - Спросил Наги, который больше всего жалел, что не напросился работать в эту смену со своим другом, чтоб увидеть ладную чужую бабу, жуткую, как пиратская банда. - Дурак... - Махнул рукой Рен. - Где ты видел каторжных с такими деньжищами? Где ты видел, чтоб в нашем клане каторжных привечали? Друг ответа не знал, только подлил себе еще саке. А Рен продолжил рассказ: - Полиции нагнали... Ух... Может, так и спокойнее, чтоб с полицией, только по роже ее видать, что она в гробу всю нашу полицию... - А ты чего, смотрел что ль на нее? - Не выдержав, перебил Наги. - Да я... - замялся Рен. - Я только разок на нее взглянул, так мне как будто всю радость в жизни отняли. Тут до меня и дошло, что это никакая не проверяющая, а самая всамделишняя ведьма. Стою, пошевелиться не могу, как будто не явь это, а жуткий сон, только все взаправду. Я и смог выговорить: "Пжлста, милсударыня, вот и рис ваш", а самого меня так дрожь-то и бьет. И чакра у нее та самая, что к горлу, как веревка, подступает... Правда-правда! Понял я, что и сам, и ребята мои, и полиция эта... Взбреди этой ведьме чего в голову, так никакая полиция не сбережет, а мы даже с места сойти не успеем. Наги только хмурился и качал головой. - Волосы-то у нее, как змеи вьются, сам видел. А княгинюшка молодая с нею приехала, стоит возле нее, как свечка восковая, ни живая ни мертвая. "Не любит ее Хиаши-сама, ох не любит, раз своими руками ведьме отдал", - подумал Наги, но ничего не сказал, а только еще больше выпил. Ведьма представлялась ему чем-то еще более страшным, чем тот посол из Облака, которого убили здесь много лет назад. Видно, с ней и справиться-то нельзя, а только откупиться. "А не повадится ли эта ведьма наших девок таскать, - Испугался Наги еще больше. - Если Хиашину девочку взяла, так за кем поплоше и дела не станет? А так и в клане никого не останется!" На другой день, когда Унохана занималась хозяйственными вопросами, Ханаби разрешили показать Кин окрестности. - Это сейчас безопасно? - Спросила женщина. - Не хотелось бы, чтобы с моей ученицей, за которую я платила такие деньги, что-нибудь случилось в приграничных землях, которые ваш клан, как мне известно, не может защитить полностью? - Не беспокойтесь, Ханаби здесь каждый угол знает. С девочками ничего не будет. - Пообещал Хиаши. И Ханаби повела Кин в хьюговский лес. Она уводила ее все глубже и глубже в чащу. Кин задумалась, что в настоящем лесу она никогда не бывала, а только на полигоне. Лес на полигоне был специально выращен для тренировок таких, как она, да еще и напичкан ловушками. Туда не отправляются по доброй воле погулять и отдохнуть. Ханаби все о чем-то болтала и за разговором машинально делала фигурку из белой чакро-бумаги. А потом показала ее Кин. Это оказался белый журавлик-оригами. - Если сделаешь много таких, то желание сбудется? - Догадалась Кин. - Наверное, сбудется, если ничего не помешает. - Ответила Ханаби. - А что например? - Заинтересовалась Кин. - Например, вот, как сейчас... - Сказала Ханаби, а Кин увидела, как на оригами в форме журавлика упало несколько капель воды, а затем хлынул ливень, который ханино оригами превратил в бесформенный клочок бумаги. Где-то ударил гром. - Не люблю грозу. - Сказала Ханаби. - А под деревьями ждать нельзя. Ударит молния, и убьет. - Кин увидела, как на лице Хьюги вспухли вены. - Я знаю, куда бежать, здесь близко. Ханаби потянула Кин за руку и резко побежала в сторону. Ливень расходился. Кимоно девчонок было уже насквозь мокрым, варадзи хлюпали и скользили по слякоти на тропинке, которая стремительно превращалась в одно большое болото из разжиженной грязи и глины. В этот момент Кин поняла, куда ее ведут. Слепая сенсор завела ее пещеру. В невысоком гроте, который так просто и не увидишь, если не облазал здесь все вокруг еще в детстве, было посуше. - Переждем здесь, пока ливень не стихнет. В такую погоду только не хватало лихорадку подхватить! - Сказала Ханаби. Кин не видала настоящих пещер, но много о них читала, что именно там разбойники оставляли свои клады, а потому смело принялась исследовать такое интересное место. Бывало, что в таких гротах селились дикие чакро-животные, с которыми можно было заключить призыв. Вот бы и ей так повезло. Только вместо этого Ханаби, которая и привела ее сюда, кричала: - Эй, далеко только не уходи! Мало ли что там может быть! "Ничего ты не понимаешь! Это и есть самое интересное! - Думает Кин. - Хана ей не начальница, хоть это и земля ее отца! А она любит чуть-чуть, пока никто не видит, нарушать правила. Может, Хьюги спрятали здесь свои сокровища? Вот бы их найти!" Сердце Кин подсказывало, что на клановых землях, да еще и в пещере, она обязательно отыщет что-то очень ценное и необычайное. - Ой! - Вдруг послышался голос Кин. Девочка углубилась в пещерную тьму, затем потеряла равновесие, запнувшись обо что-то. Послышался шум, а потом испуганный голос Кин, который сменился радостью: - Нашла! Нашла! Тут есть чего-то! - Я же говорила! - Крикнула Ханаби. - Без меня тут только ноги переломаешь! Ханаби быстрее побежала на голос подруги. Еще не хватало перед Уноханой отвечать, если Кин здесь навернется и что-нибудь сломает. Тогда Унохана, поняв, что ее ученица станет на несколько месяцев слабой и бесполезной, сама ей шею свернет. Да и отец, который пообещал, что с девочкой все будет в порядке, ей от себя добавит. "Лучше уж было под дождем мокнуть" - Подумала она. Тут Ханаби вздрогнула от особо сильного раската грома. - Нет. Нифига это не лучше. - Она из пещеры и носа не покажет, пока гроза не пройдет. - Решила Хана. - Это я нашла! Клад здесь! Хана, беги уже сюда! - Звала Кин. - Настоящий клад! "Вот еще... Раскричалась. - Беспокойно подумала Ханаби. - Как бы не нашла Кин в этом влажном и темном месте гнездо ядовитых змей! Унохана ее тогда за сегодня точно убьет, а потом продаст ее труп некромантам, те ее оживят, и тогда Унохана ее еще раз убьет". Это как раз про такие случаи в жизни подростка говорят: "Да тебя убить мало!" - Посмотри! Там под плитой настоящий клад! Великие сокровища! - Показала девочка, когда Хана подбежала к ней. - Ну-ка, чего здесь написано? - Кин протерла плиту от грязи и пыли, попыталась разобрать кандзи, которые были на ней выбиты. Все на свете видели глаза мои и остались с вами, белые хризантемы. - Хана, это, что, загадка какая-то? - Спросила Кин. - Не а. - Ответила Ханаби. - Это - Хьюговский девиз, старинное стихотворение поэта Иссы. - Как на мече у Уноханы-самы? - Вспомнила Кин переливающийся и изящный клинок наставницы. - Да. - Согласилась Хана. - Значит, плита Хьюговская. А под ней сокровища древних поколений и забытые техники вашего клана на потрепанных временем свитках. Правда классно? - Произнесла Кин. - Не а. - Ответила Ханаби. - На кладбище клана тысячи именно таких плит. - Чего? - Не поняла девочка, а потом, догадавшись, добавила, - То есть под ней... - Это не надгробие. - Объяснила Хана, поняв, какое слово в этом печальном месте побоялась произнести ее подруга. - Хьюга не делают гробов. Из-за того, что некроманты рыскают по земле и ищут могилы шиноби, чтобы использовать их в своих мерзких ритуалах, мы сжигаем своих покойников дотла. Это - памятник. Особая плита с именем и нашим девизом, чтобы родственникам было куда прийти, помянуть своих братьев по клану и погоревать. Ханаби еще раз очистила камень и даже смотрела на него бьякуганом. - Это - очень старинная плита. - Сказала она. - Видишь, даже букв не разобрать. Наверное, в Конохе тогда был жив еще Первый хокаге. А, может, эта могила появилась здесь еще раньше, во время Эпохи Несчетных Войн? - Спросила Хана саму себя. - Кто-то поставил ее не на кладбище, как принято у всех Хьюг, а выбрал именно эту пещеру... Почему? - Может, он не хотел, чтобы другие видели, как сильно он тосковал по родному человеку, поэтому поставил памятник в лесной чаще, в пещере, чтобы приходить сюда грустить и вспоминать одному? - Предположила Кин. Она совсем погрустнела. Сегодня эта девочка поняла, что не все тайны нужно выносить на свет. - А потом этот человек тоже умер? - Спросила подруга Ханы. - Наверное, - согласилась Хьюга. - Времени-то сколько прошло. Может, не умер, а погиб. Воевали в те годы очень много. И теперь сюда никто не ходит. Никто не знает человека, в честь которого поставили эту плиту, никто его не вспоминает. Никто, кроме нас с тобой. - Это все печально. - Вздохнула Кин. - А почему в стихах говорится про белую хризантему? - Раньше с гербом хризантемы все было проще. Много родов имели на него право. Нам досталась белая. - Хана задумалась. - Наверное, это правильно. Есть в ней что-то величественное и скорбное. А так и вышло, что нам приходилось все время воевать, умирать, хоронить. - В этот момент Кин вспомнила обычай украшать изголовье гроба белыми хризантемами, который появился при Первом хокаге. - В стихах говорится, что как бы не менялась жизнь, сколько бы не носило Хьюг из княжества в княжество, наше сердце навсегда останется с предками нашего клана... Я так думаю... - Произнесла Ханаби.