Очередная фотосессия

Эндрю обожает своë хобби, которое приносит ему ещё и приличные деньги. Обожает запечатлять особые моменты на камеру. Он любит эстетику. Он фотографирует всё, что считает хоть немного красивым и эстетичным. Но он ненавидит работать с людьми и фотографировать их. Им всегда что-то не нравится в их телах, в их лице. Всегда найдут к чему придраться на получившемся снимке. В очень редких случаях он соглашается на личные фотосессии. И только за внушительную цену. В основном он предпочитает работать с архитектурой и предметами для рекламы. Но во всех правилах есть исключения. Нил Джостен является этим исключением. Он никогда не сможет отказать ему в личной фотосессии. Голубые глаза, в которых можно утонуть, словно в глубоком океане, яркие рыжие, словно огонь, волосы, которые всегда находятся в небольшом беспорядке. Всегда такой дерзкий, болтливый. После каждой фотосессии с ним Эндрю снова ждёт от него сообщения, в котором он сообщит, что желает снова записаться. И каждый чёртов раз, когда этот чëртов Нил Джостен приходит к нему в студию, он говорит, что ненавидит его. За его требования, за его дерзость, за всë. Он пытается внушить себе, что ненавидит всё в нём, что он его раздражает, что работает с ним только из-за того, что тот ему платит. Но только с каждым разом находит в нём всё больше того, от чего он постепенно сходит с ума. И каждый раз Эндрю боиться, что Нил больше не будет приходить к нему и найдёт менее хмурого и ворчливого фотографа, который не будет ему при каждой возможности говорить, что ненавидит его. Эндрю Миньярд уже очень долго сидит за компьютером в студии и обрабатывает фотографии, что сделал за сегодняшний день. Добавляет более насыщенные, но близкие к реальности оттенки на каждое фото, чтобы они цепляли потенцеального клиента своей яркостью и одновременно естественностью. Хотя кого обманывать. Все уже давно знают, что красивые фотографии и реальность это две абсолютно разные вещи. Как раз таки за счёт таких обработок фотографии кажутся более красивыми, чем то, что мы в итоге видим в реальности. Все знают, но все продолжают вестись на эти красивые картинки в рекламе. Чтож, в этом вся суть людей. И на этом делают не маленькие деньги маркетинговые компании. Наконец-то, после долгого сидения за компьтером, он закончил, сохранил полученные результаты и откинулся на спинку компьютерного кресла, потирая глаза. После такой длительной работы перед экраном всегда до ужаса болят глаза. Кажется, ему всё-же скоро придётся идти к оккулисту подбираться очки для зрения и для работы за экраном, потому что он уже начинает плохо видеть. Но, не смотря на то, что он закончил с обработкой, ему ещё осталось разослать его заказчикам готовые результаты. Что он и принимается делать, как только боль в глазах хоть немного утихает. И теперь уже наконец-то уже всё закончено. Он со спокойной душой закрывает электронную почту, выключает компьютер и смотрит на часы, что висят на стене. На часах уже поздний вечер. На секунду в голову прокрадывается мысль остаться переночевать в студии, чтобы не ехать домой и завтра снова не тратить время на дорогу. Но он себе такого позволить не может. Всё таки дома его ждут две прелесные кошки, которых нужно обязательно покормить и одарить обязательной ежедневной долей ласки. Немного безответственно было заводить домашнего питомца, когда Эндрю приходит домой только переночевать. И порой даже в его законные выходные его не бывает дома. Он пропадает в клубе «Райские сумерки» со своими братьями, либо в тренажёрном зале. Но он все-таки завёл себе маленького пушистого котёнка. По началу было сложно, приходилось немного сокращать рабочий день, стараться никуда не уходить в выходные, дабы маленькое существо не натворило дел и не скучало. Потом котенок подрос. Но всё равно требовал внимания. Поэтому Эндрю завёл вторую кошку, чтобы они не скучали. Они для парня как своеобразное заземление. Он стал меньше нервничать после рабочего дня, перестал оставаться на ночь в студии, что до появления питомцев было не редким явлением, так как ему просто лень было добираться до дома. Он наконец-то стал получать капельку нежности от живого существа, что точно хоть и немного, но сделало его мягче и менее агрессивным. Через огромные усилия он встаёт с кресла, выключает все в студии, закрывает её и направляется домой, уже представляя, как его встретят два пушистых комка с громким мяуканьем, как они будут тереться об его ноги. Эндрю предвкушает, как проведёт пару часов за книжкой, попивая горячий шоколад. В наушниках у него играет спокойная музыка, он наслаждается вечерним городом. Людей на улице почти нет, большинство уже давно находятся дома и отдыхают после рабочего дня, а то и уже спят. Это не такая уж и редкость, когда он так долго сидит в студии, работая. Да, он может взять эту работу на дом, его все-таки никто не контролирует. Он сам себе хозяин, работает только на себя. Но дома он просто не будет в состоянии работать, вот и всё. Дома он не сможет сосредоточится на работе. Просто на всего, в его уютной квартирке его всегда клонит в сон. Он привык работать в другом месте, а дома спать. Поэтому это уже дело привычки, которую он не собирается менять. И видимо, не суждено ему спокойно прогуляться до дома, погружённым в свои мысли. В наушниках прерывается очередной трек неизвестного ему исполнителя и раздаётся мелодия звонка. Эндрю тяжело вздыхает, после чего останавливается, вытаскивает телефон из кармана и смотрит на экран, чтобы понять, кто такой бессмертный, что посмел его потревожить в уже нерабочее время. Увидев имя контакта, его сердце замирает, а руки начинает потряхивать. – Чего тебе, Джостен. Ты хоть время видел? – Как грубо с твоей стороны, Эндрю. Я хотел позаимствовать у тебя пару часиков твоего рабочего времени. – И поэтому ты мне звонишь, а не пишешь, как это было до этого, да? – Зная тебя, ты ответил бы мне только завтра вечером. А я не хочу ждать. Правду говорит ведь. Эндрю редко заходит в свои социальные сети, чтобы посмотреть, кто ему пишет. Да и по правде, ему почти никто и не пишет. Только иногда его непутёвый кузен или брат могут написать ему что-то, да и то это бывает довольно редко. В основном все пишут по поводу работы на электронную почту, которую он старается регулярно проверять в течении дня. Этот же решил отличиться и пишет ему прямо в личку: «Почтой мне не удобно. Может, тогда мне ещё голубями тебе письма присылать?» – Ненавижу тебя, Джостен. Не могу понять, ты настолько самолюбивый, что не жалеешь денег на фотосессии у меня, так ещё и стабильно раз в пол месяца. Или ты просто хочешь меня выбесить? Нет, не отвечай, я не хочу даже слышать твой надоедливый голос. – Ложь. Откровенная ложь. Он хочет слышать его голос. Он хочет слушать его вечно. Пусть говорит без умолку, Эндрю будет его слушать всегда. – Через неделю у меня есть пару свободных часов. Вроде даже в конце рабочего дня. Подробнее тебе напишу, когда домой приду. – Хорошо, пока Три быстрых гудка. Нил сбросил трубку. В животе неприятно тянет. Он что-то съел не то? А, точно. Он же ел сегодня только утром. Это не из-за еды. Из-за чего же тогда это странное чувство в животе? Точно не из-за этого дурацкого разговора. Точно не из-за него. Не может у Эндрю вызывать такие сильные чувства этот наглый мальчишка. Если он и вызывает сильные чувства, так это только ненависть и раздражение. Миньярд снова включает музыку, что играла до звонка, и продолжает идти домой. Только вот теперь не со спокойствием, как было до недавнего времени, а с неопределенным чувством, которое не позволяет выкинуть из головы этот короткий разговор и голос этого Джостена, который должен его до невозможности раздражать. Но этого почему-то не происходит. Неделя проходит в чувстве ожидания встречи с Нилом. С этими голубыми глазами, рыжими волосами. Как бы Эндрю не пытался подавить это, у него просто это не выходило. И так всегда, так каждый раз, когда они назначают точное время следующей встречи. Это слишком мешает. Он не может ни на чем сосредоточиться. Его даже не может отвлечь мягкая шерстка его любимых кошек, в которую он любит зарываться пальцами и иногда ложиться на них головой. Его не может отвлечь даже неимоверно сладкий чай, тёплый плед и книга в руке. Он не представляет, что с этим делать. Надо оборвать все связи с этим Джостеном. Он выбивает его из колеи и заставляет медленно сходить с ума. На улице совсем недавно начал моросить мелкий дождик, который стремительно перерос в ливень. Хотя с утра была ясная и тёплая погода. И держалась она весь день, казалось бы, ничего кроме редких серых туч на горизонте не предвещало того, что будет такой сильный ливень. Эндрю сидит и ждёт прибытия его предмета раздражения и в то же время обожания. Он поставил фотосессию с Нилом прямо в конец своего рабочего дня. Стараясь перед приходом этого рыжего выполнить прочую работу, потому что после встречи с ним он не будет в нормальном состоянии. В голове будет бесконечно прокручивать все моменты, связаные с ним. Это так надоедает, но он не хочет или не может это прекратить. Пару минут назад ему пришло сообщение, что тот скоро прибудет. И вот Миньярд уже точно сходит с ума, отсчитывая чуть ли не секунды до того, как на пороге его студии появится рыжая макушка. Мокрая рыжая макушка, как выясняется чуть позже. – Ты не смотрел прогноз, что ли? Почему зонт не взял? – Думал, успею добежать. – Мокрых псин не обслуживаю. Нил проигнорировал заявление Эндрю и прошёл с порога дальше. С него на пол капала вода. Видимо, после ухода этого невыносимого парня, ему придётся протирать пол. Но сейчас это не самое страшное. Больше Эндрю смущает то, что белая футболка, что надета на Ниле, сейчас на сквозь мокрая. И ткань в данный момент очень плохо справляется со своей функцией и через неё чётко видны линии пресса. Джостен станет его погибелью. В животе снова это неприятное чувство. В глазах мутнеет. Эндрю старается делать вид, что делает что-то на компьютере, дабы не смотреть на эту картину. – Давай рассказывай, как будешь выкручиваться из этого и как я должен буду тебя фотографировать. Явно же не в мокрой одежде – Ну, тогда давай без неё? Кажется, у Эндрю чуть глаза не полезли на лоб от такого предложения. Он был бы не против, конечно, посмотреть на него во всей красе без одежды. Но не при таких же условиях. И точно не сейчас. – Без одежды? Ты с ума сошёл? Оставь хоть брюки в таком случае. Сейчас что-нибудь придумаем. – Можно очень много всего придумать в таком положении. Снимки должны получиться очень даже ничего. Если Эндрю вообще сможет сосредоточится на том, чтобы делать снимки, а не бессовестно пялится на этого болвана. И вот Эндрю настраивает свет, штатив с камерой. Ставит нужные настройки на камере, на проверку делает пару фотографий, чтобы убедиться, что всё настоено, как ему нужно. Он приносит пару стульев, для того чтобы сделать несколько фотографий, где Нил сидит на них. Или ещё что-то, что придумает этот до ужаса невыносимый парень. И ещё какие-то реквизиты, которые можно так же поставить в кадр. Начинаются страдания для Эндрю. Он слишком напряжён. Когда направляет объектив на Нила, старается смотреть не на кубики пресса, а хотя бы ему в глаза. А Джостен, видимо, замечает напряжённость фотографа. Он позирует как только может, в какие только пошлые и не очень позы он не вставал. Боже, Эндрю уже не выдерживает. Нил спортсмен или что? Почему у него такое идеальное подтянутое тело? Почему Эндрю хочет выпасть из мира при виде него. – Эндрю, тебе плохо? Почему ты такой бледный? – Метеозависимый. Смена погоды так влияет на меня. – Частично он прав. Если бы не ливень, Нил бы не сидел прямо сейчас в нескольких метрах от него с оголенным торсом и Эндрю точно не умирал бы внутри от такого его вида. – Да? А мне кажется, что немного из-за другого. –Нил встал с дивана и подошёл в плотную к фотографу. – Тебе кажется. – От такой близости Эндрю почувствовал по своему лицу жар. Кажется, он покраснел. Это провал. Это определённо провал. Он опозорился. Эндрю пытается не обращать внимание на того, что стоит рядом с ним и он продолжает что-то делать с камерой, дабы отвлечься. Сначала перенастраивает светочувствительность, частоту кадров и так далее и так по кругу. Пока он не чувствует руку на своём подбородке, которая приподнимает его лицо и заставляет посмотреть прямо в голубые глаза. Он хочет в них утонуть, раствориться полностью и без остатка. Все мысли путаются при такой близости. Он до невозможности хочет оттолкнуть парня от себя, чтобы больше не испытывать это странное чувство, которое раньше не испытывал. Но ещё он очень сильно хочет прикоснуться к телу этого чëртова Джостена. Хочет провести рукой по рельефному телу, хочет пальцами проводить по линиям пресса. Все его мысли окончательно спутываются в комок после того, как он почувствовал на своих губах чужие. Такие мягкие, пухлые губы, что сминали его. Эндрю робко начал повторять действия Нила, пробуя на вкус чужие губы, что так желал ощутить уже очень давно, но не признавал этого, пытался отрицать. Не может он желать этого безумно красивого, но до ужаса раздражающего парня. Видимо, Нил почувствовал одобрение со стороны Эндрю, поэтому стал углублять поцелуй, иногда уже кусая губы блондина и подключая иногда язык. А сам он был и не против такого. Сам он уже начинает действовать более смело, пытаясь хоть перехватить немного контроля. Ладонь, что Нил положил на его талию, словно обжигала. Эндрю чувствует, как его притягивают к себе, даже не разрывая поцелуя, а он и не сопротивляется. Он не в силах сопротивляться перед этим парнем. Инстинктивно он хочет деть куда-то свои руки. И не находит ничего более подходящего, чем плечи Нила. Кожа под его руками такая холодная, видимо тот ещё не успел согреться после того, как он промок под дождем. Воздуха уже начинает не хватать и оба парня медленно и нехотя отстраняются, тяжело дыша в губы друг другу. – И все же, мне не кажется. – Шёпотом проговорил Нил в губы Эндрю. – Ненавижу тебя. – Но при этом не отталкиваешь от себя и позволяешь целовать. – Это не одно и тоже. Уголки губ Нила немного приподнимаются в язвительной улыбке. Он, кажется, издевается над ним. Хочет, чтобы Эндрю прямо здесь и сейчас умер от сердечного приступа. И Эндрю его оттолкнул. А после ушёл. Нил остался стоять в недоумении. Миньярд не хочет принимать то, что после этого поцелуя он хочет ещё. Ещё и ещë целовать эти губы. Не хочет признавать и то, что он хочет больше, чем просто целовать Нила. Он хочет его всего, он начинает гореть от желания и нарастающего возбуждения. Поэтому он берёт футболку Нила, что он ранее положил сушиться на батарею. Футболка все ещё влажная, но это не страшно. И приходит снова назад, где так и стоит Нил на одном месте. Эндрю кидает ему футболку. – Одевайся. – Эндрю, прости, я- – Я сказал, чтобы ты надел эту чёртову футболку, а не чтобы открывал свой поганый рот. Жди меня у выхода. Эндрю начал убирать весь реквизит, что они взяли, выключил весь свет, убрал камеру и штатив на законное место и после пошёл к выходу, где стоит Нил, не понимающий, что просиходит. – Сейчас пойдём ко мне. – Зачем? – Убью тебя, расчленю, а потом буду кормить твоим мясом своих кошек. Их корм как раз закончился.

***

В тëмной квартире слышно лишь тяжёлое дыхание и звуки поцелуев. Сейчас Эндрю интересует только Нил, который прижимает его к стене возле входной двери и целует. Целует так, что Эндрю теряет разум. Эти губы так и сводят его с ума. Руки, что водят по его торсу поверх теплой рубашки, заставляют его выгибаться на встречу прикосновениям. От этих прикосновений он медленно теряет рассудок. Ткань слишком мешает почувствовать эти желанные касания в полной мере. Он не желает отстраняться, но и не хочет, чтобы всё произошло прямо в прихожей. – Нил... Нил, стой, подожди. Давай хотя бы обувь снимем и до спальни дойдем. – Говорит Эндрю немного хриплым голосом. – Да, хорошо Нил отошёл от него, позволив идти в нужную для них комнату. Эндрю быстро направился в сторону спальни, уже сгорая от нетерпения. Только он вошёл в комнату, как сразу же притянул к себе парня, что шёл за ним и грубо впился в его губы, обхватывая руками шею. Нил кладет руки на талию блондина и начинает медленно вести его к кровати. Как только ноги фотографа упираются в край мебели, он садится на неё, притягивая голубоглазого за собой. Нил нависает над парнем, уже переходя поцелуями на шею. Из уст Эндрю вырвался тихий низкий стон, по телу пробегает волна мурашек. Боже, он и не думал, что его шея настолько чувствительная и у него будет такая реакция на обычные прикосновения губ. И Нил это заметил. Он начал водить языком по шее, оставлять лёгкие укусы, поцелуи. Эндрю, конечно же, сходит с ума от этого. С его губ слетает всё больше тихих стонов и тяжёлых вздохов. – Оторвись уже от моей шеи. Твой фетишь на счёт неё отвратителен. – Тебе нравится. И мне нравится, что тебе нравится. – Заткнись – А ты заткни меня. – Я ненавижу тебя. Эндрю снова затянул его в поцелуй. Только этот раз он был коротким, мимолетным. Он потянул края белой футболки Нила вверх, чтобы снять её и снова открыть себе вид на его тело. Они уже слишком затягивают со всем этим, нужно быстрее переходить к основному, иначе Миньярд точно сойдёт с ума от этого напряжения и возбуждения. Парень понял, что хочет Эндрю и сам снял с себя эту футболку, что сейчас лишь мешала им обоим. После чего он начал растегивать маленькие пуговицы на рубашке блондина. – Надо же было тебе надеть рубашку сегодня. До этого я тебя видел всегда просто в толстовках – Это чтобы тебя позлить – О, так ты планировал, чем мы сегодня займёмся? Именно поэтому поставил меня в самый конец своего рабочего дня? – Ничего я не планировал. Ты сам полез ко мне целоваться. – А ты и не сопротивлялся. Я всё время видел, как ты пялишься на меня. И не только сегодня. Не пялился бы так откровенно, я бы и не начал это. – На лице Нила снова появилась эта издевательская ухмылка. Сам же всё начал, сам же был инициатором, а теперь скидывает всю вину на Эндрю. Хитрый лис. Нил наконец-то одолел все до единой пуговицы на рубашке, после снял её с плеч блондина. – Откуда такие бицепсы у обычного фотографа? – А тебя ебëт? – Да нет, просто думаю, выдержишь ли ты меня, пока будешь трахать. Перед глазами Эндрю предстала картина, как он держит на руках расслабленное тело Нила, прижимая его к стене для небольшой поддержки, и грубо трахает его, а Нил в свою очередь громко стонет и цепляется за его плечи и руки. Он почувствовал фантомную тяжесть разгоряченного тела на руках. К лицу сразу подступила краска. Как он мог такое представить в мельчайших деталях, когда тот просто, вероятнее, в шутку сказал это. Пока Эндрю находился в небольшом ступоре, Нил уже успел стянуть с них обоих штаны и белье, куда-то отбросив всю одежду в сторону. Джостен снова окутал поцелуями шею блондина но в этот раз не стал на ней задерживаться, начиная спускаться ниже, иногда прикусывая чувствительную кожу. И теперь он остановил своё внимание на затвердевших сосках, начиная их облизывать, покусывать и посасывать. Эндрю нравится. Ему чертовки нравится, что с его телом вытворяет язык Джостена. В голову незаметно прокрадывается мысль, что будет, если это рыжее недоразумение возьмёт его член в рот, если он получает такое удовольствие просто от того, что тот сначала облизывал его шею, а теперь и соски. Эндрю спокойно с закрытыми глазами лежит на спине, тяжело дыша и тихо постанывая от таких действий Нила. Как вдруг словно ток проносится по его телу и он издает гортанный стон. Это Нил сжал в своей руке его член, начиная медленно двигать вдоль него. С ним никогда такого не было. Либо он сейчас настолько возбуждён, что стал реагировать на любые касания в двойне сильнее, либо это просто Нил стал первым, кто способен довести его до такого состояния. Он хочет что-то сделать. Что-то приятное для Нила, но он даже глаза не в состоянии открыть, чтобы посмотреть на него, хоть и в темной комнате, что освещают лишь свет из окна, с трудом можно что-то увидеть. И о Боже, Нил прекращает прилюдии. Блондин ощущает слишком чувствительный контраст между ощущениями, что были ещё секунду назад, и их отсутствием. Толкает Нила к стене, чтобы он сел, опираясь на неё спиной, а после садится на него, ложа руки на плечи в то время как руки голубоглазого ложаться на ягодицы Эндрю. Он смотрит в эти голубые глаза, которые при слабом освещении смотрятся по-особому. Его глаза цепляют, не позволяют отвести взгляда. Словно в них есть что-то загадочное. Смотреть в них словно смотреть на глубину океана, не знаешь, что там может таиться и чего ожидать, но прекратить всматриваться в бесконечную глубину не можешь. В одно мгновение он понимает, что смотрит уже через чур долго. Настолько долго, что от этого уже становится неловко. Дабы прервать это чувство неловкости внутри себя, Эндрю медленно приблизился к лицу Нила, расслаив верхние веки и, примыкая к губам, медленно втянул его в поцелуй. Одна рука постепенно перешла в длинные и ещё немного влажные волосы, зарываясь в них и слабо сжимая их. Миньярд чувствует, как пальцы Нила сжимают его ягодицы. Их давно уже твёрдые от возбуждения члены соприкасаются друг с другом. Плоть уже ноет и требует, чтобы к ней прикоснулись. Эндрю же уже сам на грани и берёт в руку, что оставалась на плече, оба члена, сжимая их вместе, водя вверх-вниз, большим пальцем смешивая и размазывая предсеменную жидкость, что небольшими каплями сочилась из уретры. Оба парня почти синхронно простонали друг другу в губы. Эндрю же уткнулся лицом между шеей и плечом Нила, тихо издавая стоны. Он чувствует руку на своей, которая начинает помогать ему в стимуляции их членов. От Джостена он тоже слышит тихие стоны и частое дыхание. Он вслушивается в этот низкий голос, в эти звуки, что издаёт Нил. Такие прекрасные, такие возбуждающие. Бёдра начинают дрожать, по телу проходит волна ещё большего удовольствия. Эндрю дышит всё чаще, стоны его становятся всё громче. Член пульсирует. Он чувствует, как Нил начинает касаться только его члена, игнорируя своё возбуждение. Его тело полностью напрягается, поясница выгибается, руки начинают цепляться за плечи Джостена. С протяжным и громким стоном он изливается на живот себе и партнёра, после чего его тело сразу обмякает. Нахлынувший оргазм выбил из него все силы, разум затуманивается. Но где-то в его сознании еще остаётся мысль о том, что Нил ещё не кончил. Он сквозь приятную слабость, при которой хочется только лежать в объятиях кого-то, сползает вниз. И принимается за дело. Он облизывает головку члена, на которую попали капли его же семени. Он начинает посасывать её и водить вокруг неё языком. Чувствует, как чужие пальцы зарываются в его волосы. Он помогает себе рукой, медленно водя ей по органу, и заглатывает член, пока не чувствует небольшой дискомфорт и пару раз сглатывает. Сверху он слышит судорожные вздохи и чувствует как от его действий пальцы в его волосах сжимаются. Он втягивает щеки и водит языком вокруг ствола, выводя разнообразные линии. Вскоре он чувствует, как орган во рту начинает слабо пульсировать и потом ощущает в горле тёплую жидкость, которую сразу же глотает, не желая, чтобы она задерживалась в его рту и пока он не успел почувствовать её неприятный вкус. Нил скатывается на кровать, ложась рядом с Эндрю и немного приобнимая его. Оба сейчас слишком обессиленные после оргазма. Температура помещения ощущается прохладной не смотря на то, что в квартире должно быть тепло. И всё это из-за того, что температура их тел сейчас поднялась до предела. Эндрю еле как вытащил из под них одеяло, чтобы укрыть их обоих и спокойно полежать вдвоем. «Мяу» По двум телам пробегают четыре пары лап, после ложаться поверх одела. Ладно, полежать вчетвером. Не выгонит же он своих драгоценных кошечек отсюда. – Это те самые кошки, которым ты собирался меня скормить? – Почему собирался. Я и сейчас собираюсь это сделать. – Хорошо, я тогда пойду. – Нил начал вставать с кровати. – Останься, никуда ты не пойдёшь. И Нил остался. Остался не только на эту ночь. Он остался и в жизни Эндрю. Теперь их связывали не только отношения как клиента и фотографа, а нечто большее. Частое присутствие Нила в студии, мимолётные поцелуи, жаркие ночи в квартире у кого-нибудь из них, частые свидания. Всё это началось резко и так неожиданно для обоих. Но теперь оба уже не представляют жизнь друг без друга. Эти голубые глаза, что словно бескрайнее ясное небо, без взгляда которых теперь не проходит ни один день Эндрю. Эти мягкие рыжие волосы, в которые он так любит зарыться пальцами или носом. Без всего этого он уже не представляет свою жизнь.