Наколочки, оп, татуировочки

Два дня прошли просто ужасно.  Во-первых, они оба сгорели. Конечно же, людям, которые круглогодично сидят в пасмурном Питере, совершенно неизвестно, что время с десяти до двух – самое опасное для нахождения на солнце. Уже на следующий же день после приезда они оба были красные как помидоры, и пришлось искать ближайшие магазины, чтобы купить сметану и хоть как-то спасать свои обгорелые тушки. Правда Андрей позже превратил это в игру “оближи сметану с самых интересных мест”, но из-за болезненных ощущений при касаниях друг друга ничем серьезным они не смогли это завершить. Миха злился и рычал на все подряд. Павлины бесили, из-за них он не высыпался, сгоревшая кожа болела, море воняло. Андрей пытался находить во всем плюсы – бассейн классный, можно сидеть в тени под зонтиком и пить коктейли, но на третий день и он сломался. Когда на завтраке хмурый, невыспавшийся Миша снова начал ныть о том, что его каша недосолена, а павлин за окном достал орать, Андрей был готов надеть эту тарелку с кашей ему на голову. – Бля, Мих, хули тебе все не нравится? Миша насупился как ребенок, которого отчитывают за проступок. – Че? – То! – Андрей стал заводиться с молниеносной быстротой. – Че тебе опять не так? – Да ниче, – огрызнулся в ответ Миха. – Море это ебаное вонючее, павлины орут, солнце, сука, е-мое. Заебало. Андрей скрипнул зубами. Ну конечно, солнце не так светит и трава у соседа зеленее. А что ты, блять, сделал для того, чтобы было лучше? Бровки нахмурил и бухтишь? Так оно не работает. – Мих, ты слишком много придаешь этому всему значения. Так и со свиданием было. Похуй вообще на все. Мы тут важны. Ты и я. На остальное плевать. – Бля, ну мне не плевать. Все. Андрей больше не мог. Он шумно двинул стул по полу и вскочил на ноги. – Ой, блять. Все, иди нахуй, Миш. Миха наворачивал круги по номеру гостиницы и пытался договориться со своими демонами в голове.  Андрей какой-то не такой. Миха вообще-то научен другими своими пассиями – Марго, Оля – что все должно быть идеально, а Миша обычно делает криво и ужасно. Миха привык, что его ругают за проебы, что ругают за то, что прокосячился, а почему Андрей его за это не ругает, Миха не понимал. Все ведь должно быть идеально. Но в Мишином неидеальном мире вообще все было по-другому. Вечно у него так – все через одно место. То рассвет проспит, то билеты не те купит, то привезет на вонючее море вместо белых песков. На самом деле это Андрею надо бы злиться и ругаться на него, но Андрей почему-то этого не делает. Не обвиняет его, не упрекает. Андрей вообще другой. Солнечный, летний, июльский. Улыбнется и на душе сразу так тепло-горячо. Хмыкнет, бровью своей неугомонной дернет, кончик носа вскинет, и хочется петь, бежать, лететь, сочинять, кричать. У Миши так никогда не было. Ни с кем.  Телефон в кармане пиликнул. Пацан прислал ММСку. Фотку пожухлого камня и подпись:“Смотри какой камень, дядь. На ебло твое тупое похож”. Миха заржал в голос. И правда похож. Фотка сохранилась в галерею, и Мишин взгляд выхватил несколько видео, что они сняли пару ночей назад. На одном из них Андрюха стоял на коленях перед МихЮричем, развратно высовывая язык, на другом уже прогибался под ним и стонал во весь голос. Мише вот все интересно, что о них думают соседи. Какой же он был красивый на этих видео, пиздануться просто! Андрей другой. Определенно другой. Не похож ни на Олю, ни на Марго, ни на одну одноразовую фанатку или мужика из Мишиных одноразовых перепихонов.  Может, и во всех других вопросах тоже нужно относиться к Андрею по-другому? Прав ведь пацан, что важно, что они тут вместе, а вся эта “идеальность”, которой Миха все равно всю жизнь так и не смог соответствовать – может, нахер и не нужна? Все, кому была важна эта “идеальность”, давно ушли из Мишиной жизни, а Андрюха вот тут, живой, трепетный, понимающий, родной. Нахуй все! Миша знал, что делать. В неидеальном отпуске нужно выкрутить руль в сторону заноса. Если уж у них максимально ублюданский отпуск с вонючим морем, чурчхеллой и Трофимовым из всех углов – нужно повысить градус глупостей и плыть по течению. Так ведь у них с самого начала, да? Максимально глупо, но до дрожи искренне.  Миха нашел Андрея на пляже. По большому счету, больше бежать-то было некуда: либо бассейн, либо пляж. Бассейн – слишком открытое место, Андрей когда расстраивался, злился – хотел прятаться. Значит, оставался пляж. Князев сидел под зонтиком, строил из крупной гальки кучки и разбивал их большим камнем. На колене лежал тот самый уродливый с фотки, с которым Андрюха разговаривал и угрюмо ругался. Миша приземлился рядом, всучивая пацану в руки липкую кукурузу. – Хули приперся, дядь? Миха почему-то выглядел до мерзости довольно. – Тебя забрать. – Куда? – Иронично хмыкнул Князев. – В свое царство самобичевания? Он вгрызся зубами в початок, и сок побежал между пальцев. – Неа, – причмокивая своей кукурузой, улыбнулся Миша. – На экскурсию на водопады. Андрей изогнул бровь. – Какие нахуй водопады, тебе головоньку напекло, дядь? Разговор как-то не клеился, нужно было извиняться, а этого Миша совсем не умел. – Андрюх, ты это.. Ну, блин.. – МихЮрич почесал нос, рассматривая собственные пальцы. – Ну ты, короче, я… Тупо так все. Прав ты, ё-моё. А я дурак, ну. Раньше все как-то по-идиотски было. А щас тоже по-идиотски, ну это потому что я такой. А ты другой. Ну не такой, как Оля, Марго там, Анфиска. Да вообще как никто. Ты это ты. А я это я. Ну и вот, короче, надо оно как-то по-другому, понимаешь, да? Андрей смотрел на Миху, пытаясь расшифровать его словесную абракадабру. Что примечательно, понимал он его весьма отчетливо.  – Я ж как правильно хочу, ё-моё, – продолжил тужиться МихЮрич. – А все равно через жопу получается. И оно, может, значит, через жопу и правильно, а? Ну раз по другому-то никак. И вроде даже через жопу у нас самое… типа настоящее.. Понимаешь, Андрюх? Андрей поджал губы, не желая, чтобы Миша видел улыбку его умиления, затем нахмурил брови. – Даж попить ниче не притащил. – Притащил! – Миха захлопал по карманам и достал жестяную банку Балтики. – Притащил, Андрюх, а то как же. Пацан одним движением открыл пиво, глотнул, обливаясь пеной, потому что Миха взболтал его, пока шел, но даже не обратил на то внимание, утираясь тыльной стороной руки и продолжая смачно жрать кукурузу, ухряпываясь еще и ею. Мише стало так тепло. Он хохотнул и потрепал пацана по макушке, тоже пачкая рожу в кукурузном соке. – Че там за водопады? – Подал голос Андрюха, облизывая пальцы. – Да помнишь, Валера, сосед, говорил? – Оживился МихЮрич, радуясь смене настроения. – Ну вот там на джипах поедем в горы, водопады, пещеры. – По-любому хуета, дядь. Миха гоготнул. У Андрея весь рот, нос и подбородок были в кукурузе. Какой же охуенный. – Да по-любому. Едем через час. На самом деле экскурсия была неплохой. Первое, что заценил Андрей, были три громадных джипа с открытым верхом, на которых передвигалась группа.“О, смотри, Мих, у людей тачки нормальные”. Подъебывает пацан, значит, все нормально. Горы красивые, погода теплая, но не жаркая, водопады освежающие. Единственным минусом поездки оказались вечно фоткающиеся на каждом углу девчонки и их несчастные мужики, которым приходилось фотографировать. В какой-то момент Князеву стало так весело, что он предложил Михе тоже пофоткаться. Миша, конечно же, строил брутальные морды, гнул грудь колесом – по возможности оголяя анархию, и грозно хмурил брови. Андрей же строил из себя самую грациозную кошку на районе, филигранно копируя девчонок из их группы. То ножку вытянет, то руки наверх, то нырнет в воду и усядется на большом камне как русалка. Скакал, выгибался и выеживался, как только мог. Миха ржал в голос над всем этим спектаклем и только успевал щелкать. Нужно признаться, что Андрею все это до безумия шло. Пацан был красив как черт, и у МихЮрича не было ни малейшего желания заглядываться ни на одну девчонку в цветном купальнике, все его внимание было приковано только к Князеву. Уставшие, накупаные, насмеявшиеся, довольные, они возвращались домой. Андрей положил голову Михе на плечо, делая вид, что спит, но на деле же нашептывая ему на ухо: – Бля, так кайфово было. Устал, пиздец. Давай в шашлычку заедем похавать? Помнишь, там видели по пути? Шашлык был отличной идеей. Хоть кафешка и оказалась далековато от гостиницы и пришлось возвращаться затемно. Вообще тут, на юге, так рано темнело. Вот буквально шесть часов вечера, и будто бы на улице свет выключают. Миху это очень удивляло.  Зато в темноте можно было делать, что хочется.  Они брели вдоль дороги, держались за руки, и сложно было поверить в то, что утром они еще были в ссоре. – Мих, – Андрей довольным котом притерся к его плечу и поднял вверх голубые глаза. – Че, пацан? – Миша улыбнулся, сжимая его руку крепче. – Ниче, – озорно бросил Андрюха, – просто. Дурак какой, а. Дальше шли молча. И даже в этом молчании было так хорошо, спокойно. Миша удивлялся этому. Раньше всегда он не мог находиться в молчании хоть с кем-то. Сразу казалось, будто все на тебя злятся и ты во всем виноват. Не любит Миша молчания. Молчание колючее и холодное. Молчание всегда нужно заполнять чем-то, чтобы собеседник обязательно был занят и не думал о том, что ему не нравится быть с Мишей. Андрюха был другим. С ним молчание больше походило на теплое одеяло, которым тот накрывал их двоих, и можно было просидеть так бесконечно долго. Андрей во всем был другим. Космическим. Миша никогда таких не встречал – Мих, – Князев снова ткнулся носом в его плечо. – М?  – Помнишь, сосед говорил про бухту с песком? – Помню, – щеки тронул румянец, вспоминая обстоятельства, в которых они узнали эту информацию. – Я, кажись, ее вижу. Князев указал куда-то пальцем, и Миша увидел тонкую тропинку к морю, где на побережье в свете луны белел пляж. Они переглянулись и двинулись в том направлении. Мужик с балкона не обманул. Тут и правда было клево. Мягкий белый песок, будто бы его специально сюда навезли несколькими камазами, небольшой пляж, укрытый скалами, и тихо качающаяся зелень. Ну практически необитаемый остров из Андреевых фантазий. Здесь даже не было водорослей. Те, видимо, задерживались на мелкой россыпи камней, в десятке метров от берега.  Парни, недолго думая, скинули с себя всю одежду и побежали купаться голышом. Луна освещала их мокрые головы. Целоваться начали уже в воде, выползли на берег, не отлепляясь друг от друга. Возбудились за секунды. Миша рыкал, подминал под себя пацана, тот не сопротивлялся. Изначальный Андреев запрос на отпуск был несколько другим –“Хочу ебать тебя, дядь, на пляже под шум волн”– но Миха понимал, что если сейчас не сделает этого сам, то взорвется. Князев это чувствовал. – Мих, там в шортах презики, перчатки. – Да, да, – Миха разгоряченно кусал и вылизывал его под челюстью. – Ща дойдем, погоди. Андрюх, такой ты.. Андрей засмеялся, проводя ногтями по Мишиным соскам, от чего тот проскулил ему в шею.  – Пиздец ты, дядь. Стояк настойчиво упирался Андрею в бедро, он решил не медлить и обхватил их обоих кулаком. Мокрый песок налип буквально везде, залезал в самые укромные места, хрустел на зубах. Князев даже, кажется, чувствовал его уже в заднице. Качающаяся вода лизала им пятки. Миха нетерпеливо целовался и утапливал Андрея в мокром песке. Было странно, неудобно, холодно. Но Князев не хотел это останавливать. Отмоются потом, хули делать. Он сам хотел такую картинку. Гештальты должны закрываться. – Аааа, блять! – Завопил внезапно Миша и задергался в конвульсиях. – Что? Что такое? Что? – Перепугался Андрей и заозирался по сторонам. – Сука, сука, – Миха откинулся на спину и подтянул к себе ногу. – Медуза. Сука. Медуза из воды… Прямо в пятку, мразь…  Андрей глянул на Мишину ступню, где действительно на пятке виднелся крупный ожог от щупальца, который начал краснеть и набухать. – Дерьмо. Дядь, надо в гостишку возвращаться.