Счастье, что прячется прямо под носом

Природа наградила Лань Сичэня красотой, достойной небожителей, острым умом, признаваемым во всей Поднебесной, мягкой силой, спорить с которой было практически невозможно... Одного лишь не доставало главе великого ордена - счастья. Но он должен был улыбаться. С самого раннего детства, невзирая на утраты, невзгоды и печали, обязан был обнимать плечи младшего брата и заверять, что все будет хорошо, что они справятся. Не оплакивать безвременную кончину матери, а утешать дорого Лань Чжаня, ведь больше некому. Укрывать от строгого дяди, да и вообще от этого жестокого мира, ведь это больше никому не по силам. Поддерживать Ванцзы, тонущего с головой в бездонном омуте по имени Вэй Усянь, ведь больше никто не поймет. А ещё усердно учиться и самосовершенствоваться, ведь он должен защищать тех, кого любит, чтобы никто больше не забрал самое дорогое. Он - будущий глава ордена, на его плечах репутация, сила и опора всех заклинателей клана Лань. Иногда витиеватые узоры линии жизни складывались в не самую удачную вышивку. Золотая нить Лань Сичэня стежок за стежком следовала через реки крови, отдающие горечью отчаяния: разоренный дом, убитая семья и названные братья, один из которых погубил второго, а потом себя, но уже руками Лань Сичэня. Однако Цзэу-цзюнь улыбается. Мягкая, едва трогающая губы, его улыбка будто бы очередная вежливость, требуемая по этикету. В ней ни капли искренности и уже точно ни грамма той бури, что поднимается внутри него с восходом солнца и лишь усиливается до немыслимых масштабов с его закатом, превращаясь в кошмары, что не прогнать, как ни старайся. Ему больше не больно, не страшно, уже случилось все самое худшее, что могло. Для чего ему жить? Дни смешались в однообразную грязь, словно масляные краски на палитре небрежного художника. Все эти ранее яркие и красочные оттенки теперь не более чем серая масса, не представляющая из себя ничего ценного. Есть ли шанс, что они когда-нибудь станут частью прекрасной картины? Едва ли. Так думает Лань Хуань, пока не осознает, что его брата что-то гнетет. И словно бы по памяти, он вновь готов заступиться, встать на его сторону и защитить Вытащить из Ванцзи правду не так-то просто, даже второму во всем мире человеку, которому тот доверяет больше, чем себе самому. На лице младшего все то же не читаемое выражение лица, и лишь старший видит, как брови, сдвинутые лишь на фэнь ближе обычного, выражают, если не гнев, то обеспокоенность. За завтраком Лань Сичэнь, игнорируя бессвязную и бессмысленную трескотню Вэй Ина, к которой уже все давно привыкли, зовет Ванцзи прогуляться и тот неохотно сообщает мужу, что найдет его позже. На удивление Усянь едва заметно кивает, выражая благодарность, кажется, он не меньше Лань Хуаня беспокоится за Лань Чжаня, но так и не разгадал этот на первый взгляд ни чем не обусловленный ребус напряжения.

***

Братья неспешно прогуливаются по каменному мосту, проходящему над прудом и Лань Ванцзи уже и этому рад, потому что не видел брата на столько... живым?... уже очень давно. На его лице заметен неприкрытый интерес и беспокойство, что и замечает младший Лань. - Брат? - коротко зовет Ванцзи, от чего Лань Хуань, немного погрузившийся в свои мысли, мелко вздрагивает, но останавливается и поворачивается к собеседнику. - Ванцзи, я знаю, это неожиданно. Я не хотел отрывать тебя от дел, - неуверенно начинает старший. - Но меня не покидает чувство, будто у тебя что-то произошло, о чем ты по какой-то причине ни с кем не делишься. На этом моменте Лань Сичэнь замолчал, подбирая слова, что ему было совсем не свойственно. Хотя, удивляться было нечему, в последнее время он редко разговаривал с кем-то, и уж тем более не поднимал щепетильных тем. - Если тебе нужна помощь, я всегда рядом, - добавляет первый нефрит Ордена Гусу Лань. На лице Ванцзи отразилось едва заметное смятение, по чему старший понял, что брат размышляет, стоит ли рассказывать ему правду. А значит, что-то действительно произошло. - Не пойми неправильно, - мягко начал глава клана. – Я не хочу лезть не в свое дело, но если даже Вэй Ин не смог тебе помочь, значит дело серьезное. Вопреки опасениям старшего брата, Лань Чжань покачал головой. - На самом деле, ничего вопиющего, - успокоил его Ванцзы. – Я не хочу впутывать Вэй Ина, вот и все. Второй Нефрит клана Лань задумчиво облокотился на перила каменного моста и, смотря вдаль, продолжил: - Меня беспокоит его брат. Цзян Чэн ведет себя так, словно Вэй Ин – худшее, что случилось с Поднебесной. Но ведь он знает правду, обо всем. Почему он не может… Лань Ванцзы резко развернулся и устремил свой взгляд на брата, так и не закончив фразу. Его лицо неожиданно тронуло неприкрытое беспокойство. Совсем несвойственная для младшего Ланя эмоциональность задела Сичэня. - А помнишь, как они с Вэй Ином первый раз приехали в Гусу? - будто невпопад начал Лань Хуань. - Тогда они оба смотрели на нас такими глазами, словно увидели божества. Сичэнь тихо прыснул, и у Ванцзы на душе потеплело. Он переживал за супруга, но был рад видеть, что брат наконец понемногу начал приходить в себя. Он очень давно не смеялся. - Наивные мальчишки с пылкими сердцами. Они так искренне восхищались нами. Особенно Вэй Ин. Кто же знал, что, сорвав тогда твою ленту, он, сам того не зная, опередит судьбу , - тем временем продолжал Сичэнь, подойдя ближе к брату. - Конечно, они многое пережили, но всегда были так дружны. Неужели даже время не способно излечить их раны? - старший вдруг замолк, что-то обдумывая, но потом покачал головой, словно отталкивая подальше какую-то мысль. - Кажется, его беспокоит союз Вэй Ина со мной. Он все время бранится и сыплет проклятиями. Это вполне в его характере, но то, что он устроил в храме предков... - на секунду на лицо Ванцзы опустилась глубокая печаль, но он также отмел ее, как его брат непрошеные мысли. - Я бы не хотел лезть в их дела, но это беспокоит А-Сяня, хоть он об этом и не говорит вслух. - Хм, а что насчёт самого Цзян Чэна? Он женат? Ванцзы покачал головой. - Интересно. Такой смелый, красивый и статный юноша, к тому же талантливый... - размышлял Лань Хуань, будто забыв о диалоге вовсе. - Полагаю, дела главы клана не способствуют его поиску спутницы на пути самосовершенствования, - бросил Лань Чжань. - Главы клана?.. - Лань Хуань осекся, будто для него это было новостью. Он настолько сильно выпал из реальности, что позабыл, что произошло с орденом Юньмэн Цзян, и только теперь осмыслил всю тяжесть ситуации. Некогда страстный и весёлый юноша стал угрюмым гордецом, метающим молнии налево и направо. Суровый покровитель главы клана Цзинь и впрямь отличался упрямством. Когда Лань Сичэнь вынырнул из омута размышлений, он встретился с обеспокоенным взглядом брата и понял, что молчал слишком долго. - Брат? - Со мной все в порядке. Я просто немного задумался, - отмахнулся старший. - В любом случае, Цзян Чэн вообще вряд ли женится, - прыснул Ванцзы. - От чего же? - Вэй Ин как-то сказал, что глава ордена Цзян требует от своей избранницы красоты, грациозности и послушная. Кроме того, она должна быть трудолюбива и бережлива, происходить из уважаемой семьи, иметь не слишком высокий уровень развития, быть не слишком сильной личностью, помалкивать и хорошо относиться к Цзинь Лину, - не унимался второй нефрит клана Лань, но быстро взял себя в руки. - В прочем, его право. Лань Хуань положил руку на плечо брата и мягко ему улыбнулся. - Я подумаю, что можно сделать, - заверил он, после чего поклонился на прощание и удалился по своим делам, оставив Ванцзы в смятении. - Брат, - вернул поклон младший вслед уходящему Лань Сичэню.       

***

Спустя несколько месяцев главы и младшие адепты кланов собрались в Лань Линь, чтобы обсудить насущные вопросы и провести дружеские состязания. Новый глава клана, Цзинь Лин, держался отлично. Несмотря на неопытность и юношеский максимализм, он сумел сыскать поддержку и укрепить свое положение. Не удивительно, ведь глава одного из великих орденов - его дядя, а другого - деверь. Однако, предвзятым отношение к Цзинь Лину было назвать нельзя, он и впрямь возмужал, обучился военному делу, стратегии, а также добился немалых успехов на пути совершенствования, при этом не утратил задора и пылкости, не забыл о друзьях и... унаследовал скверный характер дяди Цзяна. Говоря о последнем, Цзян Чэн вежливо поздоровался с Лань Сичэнем на банкете и обменялся с ним парой не слишком значимых фраз. - Глава Лань, вы сегодня без сопровождения Хангуан-цзюня? - как бы невзначай бросил Саньду Шэньшоу. В ответ Цзэу-цзюнь мягко улыбнулся. - Они с супругом странствуют. На днях я получил весть о том, что они расследуют занимательный случай, произошедший на северных границах Цин Хэ. Полагаю, они вернутся в Гусу где-то через неделю. - Славно, - скорее прорычал, чем ответил Цзян Чэн, нахмурившись сильнее прежнего. Похоже, его действительно задевало упоминание брата, но зачем тогда он вообще заговорил о его муже? Уголки губ Лань Сичэня лишь едва приподнялись выше, что осталось незамеченным для владельца Цзыдяня. - От чего же глава Цзян не спросит у своего брата о том, как у него идут дела, лично? На лице младшего пронеслась целая буря разнообразных эмоций, от гнева до печали, но среди них не было отвращения или ненависти. - Не хочу ничего о нем слышать, - выплюнул Цзян Чэн и поторопился сменить тему. - Скажите, глава Лань, как проходят тренировки ваших адептов. Цзинь Лин переживает за младших Ланей, с которыми сдружился на ночных охотах. Но, право, он никогда не станет сам расспрашивать их об этом. При упоминании племянника лицо Ваньиня расслабилось и посветлело. Тема, которую он избрал для праздной беседы, не требовала никаких деталей, она лишь заполняла грозящую возникнуть неловкую тишину. - К счастью, они добиваются успехов. Я полагаю, юноши смогут пообщаться завтра, после тренировок. Что касается обмена адептами, я думаю, нам с вами стоит поговорить об этом лично, если вы не возражаете. - Не возражаю. Я давно хотел убраться отсюда.

***

Вечер и впрямь не требовал присутствия глав кланов, потому Лань Хуань и Цзян Чэн удалились в кабинет последнего. В Башне Кои у Ваньиня были свои покои и небольшая личная библиотека с широким письменным столом из красного дерева. Стены, украшенные старинными мечами и искусными орнаментами в виде лотосов, отражали характер и увлечения хозяина. Племянник очень любил дядю, а потому позаботился о его комфорте, несмотря на все возражения. Разместившись, Цзян Чэн вынул спрятанный за дверцей стола кувшин с вином и две пиалы, поставил их на стол и жестом пригласил Лань Хуаня присоединиться. Глава дружественного ордена грациозно опустился на резной стул с подушкой и продолжил вести праздную беседу. - Цзинь Лин делает заметные успехи, но при этом усердно учится и даёт себе возможность проводить время с друзьями. Похвально. - Не могу не согласиться. Ваши ученики тоже заслуживают похвалы. Они храбро сражаются и не бросают друг друга в беде, - поддержал Цзян Чэн. Его руки мелко подрагивали, пока он разливал вино, но взгляд был тверд, как и всегда. - Как и вы когда-то. Ваше поколение подарило нам выдающихся заклинателей, - Лань Хуань поднял пиалу в знак уважения, Цзян Чэн последовал его примеру. Мужчины осушили вино. - Я помню, как мы приехали в Гусу впервые. Тысячи правил, - пустил беззлобный смешок Ваньинь. - Я знал, что Вэй Ин приведет вашего дядю в бешенство, но не думал, что так скоро. Глава Цзян продолжал улыбаться, столь мягко, что многие, кто не знал его раньше, усомнился бы в том, что это действительно Цзян Чэн. Лань Хуань вернул ему улыбку, на удивление искреннюю и такую же светлую. - Вы были в разы прилежнее, но едва ли менее энергичны, - отметил первый нефрит клана Лань. Цзян Чэн от чего-то поёрзал на месте и поспешил выпить ещё вина. Лань Хуань поступил также. - Оставим обмен любезностями для торжественных мероприятий. Каждому из нас нечего доказывать, мы слишком давно знакомы, - не очень-то уверенно отметил младший. Если бы не слабый свет настенных фонариков, Лань Сичэнь подумал бы, что щеки мужчины тронул румянец. Хотя, возможно, все дело в вине. - Нет, что вы, я правда так считаю. И я был рад узнать вас еще тогда. Ещё я рад тому, как вы и ваш брат были дружны с Ванцзы. Приступая к щепетильной теме, Лань Сичэнь и сам не удержался от того, чтобы чуть быстрее пригубить следующую пиалу. Лицо Ваньиня немного напряглось, было ясно, что он не очень понимает, куда ведёт этот разговор, но уже готов был взорваться гневом в любую минуту. Разумеется, за злобой он прятал куда более, как он сам для себя решил, постыдные чувства, а скорее даже слабости. - Уж поверьте, я не был так дружен с Лань Чжанем, как Вэй Ин, - выплюнул Цзян Чэн и выпил. - Что вы, я не это имел в виду. Хотя, признаться, дела семьи меня тоже заботят, - Цзэу-цзюнь слегка прищурился, его цепкий взгляд улавливал мельчайшее изменение в выражении лица собеседника, и пока он очень умело балансировал на краю обрыва, падение с которого значило бы неминуемое ухудшение отношений между мужчинами. Их и без того нельзя было назвать дружескими, но они явно были тёплыми и приятными для обоих. - Почему вы заговорили об этом со мной? - Цзян Чэн вскинул брови в наигранном удивлении. Пусть на публике он не признавал ни Вэй Ина, ни их союза с Лань Чжанем, поступки красноречиво говорили об его истинных чувствах. Он глубоко уважал брата Сичэня и все же любил и оберегал Усяня. - Видите ли, глава Цзян, как бы вам это не претило, я всегда буду на стороне младшего брата, - многозначительно протянул Лань Хуань и отпил вина. Мужчина понял, что его действие начало развязывать язык. Он не переносил алкоголь, как и Ванцзы, поэтому стоило поторопиться, пока его слова и движения не вышли из-под контроля. Тем временем Ваньиня больно кольнуло в душе, но он отмахнулся от неприятных ощущений, понимая, что не на это намекал собеседник. Ведь не на это? - Я чем-то обидел Лань Чжаня? – лицо Цзян Чэна вытянулось, беседа резко стала для него неприятной, но он не решился выходить за рамки приличия и грубить. - Не совсем так, - уклонился старший. – Вы лишь сгущаете тучи, стоит ему и его супругу появиться. Для владельца Цзыдяня нет ничего удивительного в темпераментности и принципиальности, но, кажется, это уже через чур. От чего вас так заботит их союз? Вы завидуете? А, может… - Лань Хуань вовремя закрыл рот, но сказанного было достаточно, чтобы Цзян Чэн… залился краской? Ваньинь громко стукнул пиалой о стол, кажется, он просто пытался ее поставить, но вышло неловко. Плохо скрываемый спектр эмоций пронесся на его лице, с головой выдавая все переживания. Выпитое вино скорее мешало, чем сдерживало, и он, не подумав толком, выпалил: - На что вы намекаете, глава Лань? Что я обрезанный рукав? Последний гвоздь был забит в крышку гроба его самообладания. Мужчина вскочил на ноги и готов был сражаться за свою честь едва ли не в прямом смысле слова. Однако Лань Хуань лишь улыбнулся ему, чуть шире, чем обычно, и, не двигаясь с места, мягко, но уверенно продолжил: - Говорят, Цзян Чен требует от спутника его жизни красоты, грациозности и послушания. Кроме того, трудолюбия, бережливости, благородного происхождения и хорошего отношения к племяннику. Не будь в этих речах дополнения о хрупкости и глуповатости, я бы подумал, что глава Цзян говорил обо мне, - прежде, чем последние слова слетели с губ Лань Хуаня, он перешёл на шепот, казалось, что он делится каким-то не слишком пристойным секретом. Ребячество, с которым он подтрунивал над Ваньинем, однако, не было воспринято верно. Младший вцепился в одежды старшего мертвой хваткой. - Да как вы смеете, - прошипел Саньду Шэньшоу. Его лицо пылало от кончика носа до самых ушей. Тем временем его поведение не понравилось Лань Сичэню, и он грациозно, на сколько позволяла ситуация, поднялся с места. Возвышаясь над и без того смущённым оппонентом, мужчина все же начал давить своим превосходством. Он перехватил руки младшего в запястьях, опустил на них свой взор, а после медленно направил не читаемый взгляд прямо в лицо Цзян Чэна. Стайка мурашек пробежалась от загривка до самых пят младшего, и он едва заметно ослабил хватку, тем не менее, полностью не разжав пальцы. Лань Хуань с силой потянул Цзян Чэна вбок, буквально выволакивая мужчину из-за стола, а после толкнул его обратно к столешнице, чтобы между ними уже не было преграды. От неожиданности Саньду Шэньшоу отпустил правую руку и схватился за край стола, древесина неприятно упиралась в спину. Другая рука все ещё держалась за белые одежды старшего, а ошарашенный взгляд пытался понять, реально ли происходящее, или это лишь странный сон, вызванный воспалённым сознанием. Цзэу-цзюнь усмехнулся и освободившейся рукой схватил мужчину в фиолетовых одеждах за горло. Нога скользнула между слегка разведённых для равновесия ног младшего, и старший начал давить на него и физически и духовно. Цзян Чэн отпустил Лань Сичэня и глухо опустился на столешницу спиной, уперев руки старшему в грудь. В его глазах читался страх и... восхищение? - Глава Цзян, телу свойственно возбуждаться в моменты опасности, но, полагаю, это должно быть возбуждение иного порядка, - тихо прошептал Лань Хуань. Мужчина ощущал возбуждение оппонента своим бедром, о чем и намекнул, придвинув ногу плотнее. Цзян Ваньинь попытался что-то возразить, но вышло лишь шумно выдохнуть. Большего было не нужно. Лань Хуань опёрся руками по обе стороны от головы младшего, заставлял того согнуть локти, и впился в его губы мягким, но требовательным поцелуем. Глаза заклинателя в белых одеждах закрылись, что стало отправной точкой. Ментальная стена с тысячами правил только что разлетелась на кусочки в разуме главы ордена Гусу Лань. Мало кто знал о непереносимости кровными адептами клана алкоголя, ещё меньше осознавали последствия. На самом деле они не менялись, просто выпускали свою истинную сущность на волю: пылкую, страстную и очень смелую. Когда мужчина поднял потяжелевшие веки, он будто начал не только видеть, но и ощущать. Руки Цзян Чэна уже не отталкивали его, а обнимали за шею. Глубокие складки морщинок между бровями, обычно появляющиеся, когда мужчина хмурился, теперь были свидетельством того, как сильно он зажмурился, будто чтобы развеять иллюзию или будоражащий до глубины души сон. Но все это было реально: так долго недосягаемое существо, возведенное на личный пьедестал в голове Цзян Чэна прямо сейчас блуждало одной ладонью под верхними одеждами, лаская плечи, ключицы и грудь, а другой опиралось совсем рядом с щекой, стоит немного сместить голову и можно потеряться. Влажные и терпкие губы мягкими, но уверенными движениями захватывали все новые рубежи: перейдя с губ на щеку, а после на шею. Ваньинь запрокинул голову, открывая больше пространства для исследования, и мелко дрожал. Лицо немного расслабилось и он позволил себе взглянуть на Лань Хуаня. Ответом ему служили блестящие безумством и нежностью золотистые глаза. Было в них что-то ещё. - Неужели, юньмэнцы никак не могут остаться равнодушными к адептам моего ордена, - по-доброму усмехнулся Сичэнь. - Брат вышел замуж за Лань Ванцзы. Племянник, юньмэнец лишь наполовину, сблизился с его названным сыном и Лань Цзинъи, а вы, глава Цзян, кажется, вот-вот упадёте в мои объятия. Цзян Чэна будто холодной водой окатили, но только он хотел дернуться, как его руки завели над головой и удерживали крепкой хваткой, а рот заткнули новым поцелуем. Язык быстро скользнул меж губ, требуя впустить его, и Ваньинь сдался. Они целовались долго, мокро и несдержанно. Цзян Чэн позволял себе тихие стоны, чем только сильнее распалял Лань Сичэня. Ноги младшего обвили талию мужчины, а возбужденные естества тёрлись друг об друга через одежды. - Не здесь, - коротко прошептал Цзян Чэн, когда они наконец смогли оторваться друг от друга. - За дверью справа коридор, в конце которого мои покои. Лань Сичэнь кивнул и рывком поднял младшего со стола. - Как пожелаете, - бросил старший, сверкая томным взглядом. Разбираться с дверью пришлось вслепую и левой рукой. Пока Ваньинь пытался ее открыть, Лань Хуань вжимал его в стену поодаль и целовал, что крайне не способствовало сосредоточению. Разобравшись с ней, Ваньинь вытолкнул мужчину в коридор и уже сам набросился на него у ближайшей стены, оставляя влажные следы за ухом и на шее, куда позволила добраться одежда. Снимать ее они не пытались, прекрасно понимая, что оставлять случайные «улики» в виде забытых вещей было бы слишком опрометчиво. С трудом им удалось дойти до комнаты, где белые и фиолетовые одежды превратились в ворох ненужных тряпок. Срывая их слой за слоем, трясущимися руками развязывая шнуровки и пояса, мужчины опустились на постель. Лань Сичэнь навис сверху. Бегающий взгляд золотых глаз жадно изучал открывшееся ему тело, а смотреть было на что: тугие мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, красивые смоляные волосы, ещё недавно собранные в пучок, теперь разметались по кровати, но рука не поднялась расплести косы, красиво подчёркивающие длинное лицо с правильными чертами. Ваньинь легко блуждал руками по спине старшего, выписывая подушечками пальцев понятные ему одному узоры и ловил каждое движение. - Теперь мой, - хищно улыбнулся Лань Хуань и припал губами к шее. Легко посасывая кожу, чтобы не оставить следов, он опустился дорожкой поцелуев ниже, и уже на груди дал себе волю: ощутимо впивался зубами и оставлял яркие засосы. Цзян Чэн выгибался на встречу ласкам и цеплялся пальцами за плечи мужчины, а, когда уже не мог дотянуться до прекрасного тела, за простыни. Сдавленные стоны и влажные звуки заполнили комнату, сладкая истома накрыла с головой обоих и утянула в водоворот совершенно незнакомых ощущений.