Счастье, что прячется прямо под носом

Первые лучи утреннего солнца рекой лились через распахнутое окно, в комнате пахло лотосами и сандалом. Утренняя свежесть заставила дрогнуть оголённые плечи мужчины. Лань Хуань открыл глаза, как и всегда, на рассвете. Многолетние ранние подъемы стали для него привычкой. Что выбивалось из его обычного распорядка, так это проснуться в чужой постели, ещё и с мужчиной. Не то, чтобы он привык когда-либо просыпаться с кем-то даже в одном помещении, но подобное пробуждение он не мог допустить и в самых смелых фантазиях. Пусть мужчина рядом с ним и был желанным и любимым многие годы, он отчаянно не признавался в этом даже самому себе. Осторожно отстранившись от Цзян Чэна, Лань Сичэнь тихо поднялся с постели и накинул на себя нижний халат. Лёгкой поступью он добрался до письменного стола в углу комнаты и сел за него. Отсюда открывался отличный вид на мирно спящего главу ордена Юньмэн Цзян. Шелковые простыни клановых цветов с вышитыми серебряными нитями лотосами укрывали его по грудь. Разметавшиеся волосы непривычно обрамляли вытянутое лицо, делая его мягче, вечно сведённые к переносице острые брови сейчас были прямыми и расслабленными. Лань Сичэнь мягко улыбнулся этому открытию: умиротворённый глава клана Цзян выглядел невероятно. Не зная, чем себя занять, Лань Сичэнь рассматривал мужчину, стараясь сохранить в памяти, возможно, единственный подобный момент. Сейчас его мысли не тревожили ни старые кошмары, ни ежедневные заботы, только Цзян Ваньинь, чье пробуждение разрушит этот хрупкий, но от того и драгоценный мир, в котором Лань Хуаню удалось найти подобие гармонии. Его скулы, волосы цвета вороного крыла, сильные руки и шея, украшенная метками, глубокий вдох и редкие движения, говорящие о скором пробуждении, волновали сердце мужчины в белом. Он вернулся к постели. Место позволяло, и Лань Сичэнь осторожно опустился около руки Цзян Чэна, нежно пробежался пальцами по волосам и отпрянул, как только мужчина нахмурился и открыл глаза. Вопреки ожиданиям, Цзян Чэн лишь мягко улыбнулся и взял в руки ладонь Лань Сичэня. - Доброе утро, - едва сохраняя безмятежное выражение лица, прошептал Лань Хуань. - Очевидно, я все ещё сплю, - ответил Цзян Чэн и притянул руку мужчины к своей щеке, мягко потеря об нее и невесомо поцеловал костяшки пальцев. - Помочь тебе привести себя в порядок, А-Чэн? - осторожно поинтересовался Лань Сичэнь. - Мне нравится, когда ты отбрасываешь эти удушливые формальности и зовёшь меня так, - прошептал, будто боясь спугнуть, Цзян Чэн и нехотя отпустил ладонь Лань Сичэня. Мужчина поднялся на ноги, сладко потянулся, встав на носочки. На нем были лишь лёгкие штаны, так что крепкие мышцы спины и боков заворожили главу клана Лань. Тем временем Цзян Чэн сел на стул подле тяжёлого старинного зеркала. На свое отражение он не обратил никакого внимания, его взгляд, полный обожания, словно он смотрел на божество, спустившиеся прямо с небес, был обращен лишь на Лань Хуаня. Мужчина в белом поднялся с постели и неслышно приблизился к Цзян Ваньиню, взял в руки гребень и осторожно прочесал мягкие волосы. Его руки ловко перебирали пряди следом за расчёской, а позже сплели две аккуратные косы, которые, вместе с остальными локонами, легко собрались в пучок. Цзян Чэн только сейчас взглянул на себя и осторожно пробежался кончиками пальцев по волосам. - У тебя юньмэнские косы получаются даже лучше, чем у меня, - довольно протянул мужчина. Все это время он был таким расслабленным и счастливым, что Лань Сичэнь было подумал, что это он ещё не проснулся. Но взор Цзян Ваньиня зацепился за алые следы на груди и плечах, и его лицо побелело. Он резко развернулся, глаза, полные страха, встретились со спокойным взглядом главы клана Лань. - Так ты настоящий, - не узнавая собственный надломившийся голос, пробормотал Цзян Чэн. - Боже мой... Ладонь ощутимо сжала переносицу, а позже накрыла рот, будто, не скажи он этого, все продолжило бы оставаться сладким сном. - А-Чэн, - уверенно и твердо позвал Лань Хуань. Он в один шаг подошёл к мужчине. - Возьми себя в руки, - продолжил глава клана Лань. Он взял ладонь Цзян Ваньиня, отнял ее от лица и осторожно коснулся губами, вернув тому нежный поцелуй. Мужчина ошарашенно следил за каждым движением Лань Сичэня и не мог поверить в происходящее. - Как вообще такой как ты мог взглянуть на такого как я? - прошептал Цзян Чэн. - То, что ты заносчивый гордец, ещё не отменяет того факта, что ты в десятке завидных женихов нашего поколения, - прыснул Лань Сичэнь, пытаясь разрядить обстановку. - Спешу напомнить, что ты возглавляешь этот список, - подхватил озорные нотки Цзян Чэн и даже смог немного расслабиться, прикрыв глаза на вдохе. Лань Сичэнь осторожно обнял мужчину и устроил голову у него на плече. Цзян Чэн то неуверенно поднимал руки, то в бессилии опускал их, но все же решился кончиками пальцев пробежать по талии мужчины, а после - ответить на объятие. - У нас с тобой два варианта, А-Чэн. Первый: мы делаем вид, что ничего не произошло, - на этих словах мужчина заметно вздрогнул и шумно выдохнул, что не укрылось от внимания Лань Сичэня. - Второй: ты принимаешь тот факт, что проклят быть со мной, несмотря на все вопросы, беды и проблемы, что идут со мной рука об руку. Лань Сичэнь отстранился, чтобы взглянуть в глаза Цзян Чэн. - Ты нравишься мне так давно, что я позабыл, каково это, не быть проклятым, - усмехнулся Ваньинь в ответ. Его глаза были полны печали, будто его только что отвергли, а не предложили то, о чем он и мечтать не смел. - Прости меня, - вторит его эмоциям Лань Сичэнь и опускает взгляд. Его сломленное нутро даёт о себе знать и заставляет броситься с места и бежать, лишь бы снова не быть причиной чьей-то боли. Но Лань Сичэнь не может пошевелиться, мысли сумбурным роем покидают его голову и становится оглушительно пусто, как внутри, так и снаружи. - Так это значит нет? - уточняет Лань Сичэнь, перебарывая себя. - Это значит, я люблю тебя и никуда не уйду, - отвечает Цзян Чэн и притягивает мужчину к себе для поцелуя. Их губы мягко встречаются, веки закрываются и остаётся лишь тепло, разделенное одно на двоих. Податливые и сухие находят влажные и чуть дрожащие, и сплетаются в почти целомудренном танце. - Ты пожалеешь об этом, - укоризненно заверяет Лань Сичэнь. - Я пожалею, если не поцелую тебя ещё раз, - отвечает Цзян Чэн и ни секунды больше не теряет. Предательское сердце пропускает удар, а после начинает так быстро биться, что готово пробить грудную клетку навстречу такой же бьющейся на волю птице в груди напротив. Жар и холод волнами окатывает влюбленных, растворяя все печали и сомнения. Старые монстры, что прячутся в укромных уголках души, отступают, давая шанс зародиться чему-то новому и светлому. Впереди у них долгий путь, полный трудностей и преград, все из которых смогут преодолеть сильные чувства, разгорающиеся пожаром в их сердцах. Любовь - это свет во тьме, компас в самый сильный шторм и единственное, что способно сделать двух угрюмых, закрывшихся от всего мира людей, по-настоящему счастливыми.