Сад заблудших душ

3

Шипы розового куста больно впились в ладошку, и Джисон одёрнул руку, зло шипя и скалясь. Чёрт бы побрал эти цветы и все, что зарыто под ними, будь то отрезанные пальцы или обычные удобрения.    Темнота плевала в глаза, но включать фонарь или ещё что-то, что издает хоть какое-то свечение - опасно. Если вдруг Тётке взбредёт в голову встать с кровати и хорошенько всмотреться в вид из окна, Джисону не жить. Он скептично относился к каждому приведенному доводу от компашки байкеров, но ничего не поделаешь, любой мог бы с лёгкостью поверить в то, что под цветущим огородом гниёт куча тел.   Куст Мадам Бернс, спрятанный за баней, оказался чист. Ничего, кроме пары яичных скорлупок в земле не нашлось, хотя и их Джисон порядком напугался.   Поправив очки на переносице замызганной землёй рукой, он поднялся и вытянул руки вверх, разминая конечности от долго пребывания в неудобном положении. Оставался подвал.   Ржавая, местами выбитая маленькими дырочками дверь, возникла перед лицом. Она смотрелась неуместно во всей красе ухоженного сада, выбивалась из общего вида и вселяла страх. В раздумьях Джисон нащупал в кармане найденный сегодня утром ключ и тяжело выдохнул.   Помещение было завалено различным барахлом. Вот, слева стоит загадочная красная банка. Рядом с ней торчат пару усиков антенны от радио. Пыльные матрасы, куча железных палок и всевозможные пузатые мешки.    Джисон водил глазами по всей этой ряби предметов, пока не додумался достать тусклый фонарь кнопочного телефона, чтобы залить пространство светом, помимо яркого лунного, что довольно необычно освещал сегодняшнюю ночь.         – Боже, – он всмотрелся в подозрительный черный вытянутый мешок и отступил назад.   В саду послышались шорохи, и Джисон вылетел из подвала, как ненормальный. Зажав телефон меж зубов, он кинулся в кусты и затаился. Сердце колотилось во всем теле, и Джисон казался самому себе слишком громким, хотя почти не дышал.   Из-за веток малины он высмотрел знакомую рыжую морду и недоверчиво высунул голову наружу.          – Дунии, малышш, – громкий голос за забором рассеял тишину, и Джисон снова спрятал голову в куст, царапаясь о колючие ветки. Ягоды посыпались на землю. Кот поджал уши и игриво прыгнул вслед за Джисоном, пару раз вильнув хвостом.          – Значит ты – Дуни? – хмыкнул Джисон, проводя рукой по гладкой шёрстке, – Приятно познакомиться.   Надо полагать, свой план Джисон выполнил. Ему сильно хотелось хоть как-то разбавлять диалог с Чонином, что болтал без умолку. Вставлять свою монету стоит лишь тогда, когда что-то по-настоящему знаешь, и у Джисона была такая возможность, нужно лишь немного постараться. «Как только я открыл подвал, на меня набросился призрак ребенка» – выдумал он и улыбнулся. Кот убежал гулять дальше, а Джисон, раззадоренный выдуманной историей, побежал собираться гулять.    

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Ночи шли, Чонин успел показать Джисону уйму мест. Они не всегда успевали к рассвету, потому, когда случалось выцепить, как оказалось, очень занятых байкеров, выходило рассмотреть куда больше пейзажей. Но это редкость. Изучать то, чего не видно днём можно и на своих двоих, правда, приходилось рассчитывать время очень точно, порой разворачиваясь, даже не дойдя до цели.         – На этот раз мы успеем добраться до миссис Плам, – Чонин перебирал ногами по педалям велосипеда, который нашел в подвале своего дома. Его бабушка – славная женщина, – увидела старое колесо в куче завалов и сообщила об этом внуку, который растаскал весь мусор по вёдрам, освобождая дорогу на своём пути. Возможно, это был хитрый план бабушки, но стоит отдать ей должное – никто в обиде не остался.   Спустя полчаса, сквозь кусты, площадки и Поляны Снов, они доехали до более плотной тропы, в паре километров от которой располагалась большая деревня с круглосуточным магазином. Вот попалась часть дороги из сплошных камней «Отбивная для пятой точки», только условия не равные: у Чонина резиновое сиденье с подкладкой, а у Джисона – железные прутья багажника и тощие бока впереди, за которые приходилось хвататься.   Сегодня времени должно было хватить на все задумки Чонина. Он молчал всю неделю и наотрез отказывался отвечать, говоря лишь: «Узнаешь, когда доберёмся». Чонин был мудрым для своего возраста парнем, хоть и очень громким порой, но довольно приятным в беседах, никогда не говоря ничего по-настоящему обидного. Джисон любил слушать его истории, возникавшие по любому случаю – стоит им увидеть какую-нибудь бабушку или девочку, он тут же принимался без умолку тараторить, казалось, он знал всё и вся о каждом жителе этих мест.   Магазинчик выглядел совсем ненастоящим, он был захоронен меж двух двухэтажных коттеджей, больше походя на жалкий домик со встроенным окошком у забора.    Так и было, нажав на звонок, Чонин выжидающе постучал пяткой по песку. Из дома выбежала средних лет женщина, обёрнутая в платки, и подбежала к окошку, минуя весь участок по узенькой тропинке между клумб и грядок.         – Что хотели, мальчишки? … мальчик – она немного озадаченно посмотрела на Джисона, но, помотав головой, уставилась на посетителей так, словно они пришли в самый обычный дневной магазин посреди города. Однако, осыпавшаяся с рамы краска, висящее на заборе «меню» и странная верёвочка, дёрнув за которую, включалась некрасивая лампа с оголенным проводом, заставляли думать обратное.         – Нам четыре жестянки и два крика по пять процентов, – сказал Чонин.   Женщина задумалась, явно гадая, стоит ли ей продавать этот шифр, а может она просто ничего не поняла.         – Четыре жестянки и два крика по пять процентов, – повторил Джисон, на что она кивнула и исчезла в доме, оставляя лампочку включенной, что могло бы значить её скорое возвращение.    Чонин выложил на пластмассовую дощечку за окошком пару бумажных купюр и горсть мелочи, которой он бренчал всю дорогу. Женщина вернулась, держа в руках чёрный пакет, в котором что-то едва слышно гремело. Она пересчитала деньги и протянула пакет, грозно смотря на Джисона:       – Чтоб не попался, ясно? – она дождалась утвердительного кивка и, закрыв окошко поплотнее, растворилась в темноте своего двора.   Обратно к велосипеду, оставленному под ближайшим деревом в кустах, они шли молча. Чонин улыбался и гладил мешок по донышку, а Джисон всё пытался рассмотреть, что же в пакете. Заглянуть внутрь всё никак не удавалось, потому что он висел на ручке руля и болтался из стороны в сторону, но открывать его здесь было нельзя – «Потому что такое правило». Как просто, на все вопросы объяснения давались так же расплывчато, как и сказки от Чонина под деревом в Поляне Снов – он говорил так плавно, но никогда не переходил на конкретику, оставляя слушателя в блаженном непонимании. Они все иногда собирались в том месте под деревом, и Джисон привыкший к компании, мог завести разговор с кем-нибудь, пускай и с долей неловкости.   Ночь тёплая и пахнет листьями, она совсем не похожа на день, что приторно напитан раскрытыми бутонами с пыльцой и воняющими газонокосилками. Ночь обнимает крепко-крепко, обволакивает куполом звёзд и хранит в себе уйму тайн и загадок. Идя по тёмной безлюдной улице, ты обязательно запомнишь звук своих шагов, шелест листьев на одиноких деревьях у дорог и шум ветра в ушах, который различался особенно, когда педали под ногами крутились, а цепь бренчала на всю поляну, до самой речки.    Они остановились у въезда в большие железные ворота – гордая середина, дающая каждому право гулять без последствий, ведь участковый, совершающий ночные обходы, никогда не выходит за пределы положенного, даже если увидит махающего ему подростка посреди глухой ночи, но за чёткой линией ограждения.   Чонин плюхнулся на травяной ковёр у дороги и вытащил из пакета одну жестяную коробочку, ковыряя её ногтями и наконец раскрывая.         – Что это такое? – Джисон подсел рядышком, с интересом всматриваясь в загадочный предмет.   В нос ударил ментоловый запах сигарет. Чонин вытащил из коробочки одну единственную, протягивая её Джисону и сразу ныряя в сумку за второй такой:        – Чего вылупился? – он пару раз провёл пальцем по колёсику зажигалки, вызывая библейский огонь божьего гнева, Джисон не был верующим, но курить боялся всегда – стоит Тётке учуять хоть толику, и ему конец.         – Я не буду, – он протянул папиросу назад, получая в ответ озадаченный взгляд.         – Хорошо. Но выпить ты выпьешь, – он озорно улыбнулся, вытаскивая тот самый «Крик», который оказался самым обычным пятипроцентным вишнёвым пивом. Пить такое страшно не было, да и в последнее время расслабления не хватало от слова совсем.   Джисон благодарно принял баночку и пшикнул крышечкой, аккуратно выдёргивая и пряча её в карман.         – Зачем она тебе?   Джисон загадочно улыбнулся:       – Если подарить такую кому-то, он будет должен тебе кое-что, – он смущённо улыбнулся, видя заинтересованность со стороны Чонина. – Крышечка без отверстия внизу – объятия, с отверстием – поцелуй, а с закрытым железкой отверстием… – он замолчал, сжимая шипящую в руках банку и глотнул алую жидкость.         – Ну?   Ответа не последовало, и Чонину, ради этого отвлекшемуся от затяжки, пришлось раскинуться на траве и корить своё воспитание за бессилие в допросах. Джисон улыбнулся, обычно все подростки знают значение Трёх крышек.   Они лежали так, по меньшей мере, часа два. Фонари, зажжённые только лишь у домов, еле дотягивали до лица Джисона, он прикрывал его локтем и запивал каким-то образом сохранившийся крик. От лёгкой дрёмы пробудил громкий шёпот:       – Джи! Джисон, мать твою, подъём, мы всё проспали! – он судорожно впихивал бутылки обратно в пакет, пряча его в кустах.    Алкоголь ещё не до конца испарился, а довезти Джисона до дома никак не получалось, иначе влетело бы самому Чонину. Солнце предательски висело над головами, а высадиться вышло у самого начало улицы, в конце которой и был Тёткин дом. Чонин, казалось, дымился от напряжения.   Джисон быстро плёл ногами, слыша петушиные крики и птичью трель на ветках яблонь. Сердце бешено колотилось, а глаза всё ещё слипались, пока не закрылись окончательно и не послышался глухой стук вперемешку с ломкой вестибулярного аппарата, потому что мир явно не был в том положении, в каком должен быть.         – Воу, – послышалось откуда-то снизу словно бы с мягкой кровати. Джисон уткнулся лицом в подушку и засопел, одеяла не было, а ветер все ещё раздувал разбросанные в разные стороны волосы. Что-то нежно обхватило плечи, и Джисон возмущённо распахнул глаза – кто посмел трогать его во время драгоценного сна? – но, увидев под собой лицо, он испуганно подорвался, стукаясь о руку на талии и падая обратно.         – Эй, какого чёрта, – он окончательно протрезвел и смог рассмотреть лежащего под собой парня: орехового цвета волосы и такие же, но гораздо глубже глаза; острые скулы и родинка на носу, покусанные губы с ранкой у кончика и невозможно довольная собой ухмылка.         – Ты случайно не ангел? Тогда почему…   Вмазать по лицу оказалось очень даже просто, рука сама взмыла воздух, а после такого простого движения все пути к отступлению были открыты. Джисон подлетел с места и, разгоняя пыль под ногами, рванул к калитке своего дома. Думать о всяких пустяках было нельзя, если Тётка проснулась, ему придётся лезть через крышу и это, ещё не заикаясь о том, что она запросто могла войти к нему в комнату, чтобы разбудить – чердачный люк не закрывался на замок.    В доме было подозрительно тихо, а на кухне лежала записка: «Уехала до завтрашнего вечера, еда в холодильнике, кошачий корм в полке под раковиной». Взгляд встретился с терроризирующим взором белого чудовища, махающим хвостом из стороны в сторону, а улыбка на лице растянулась сама собой.         – Вот и настало время мести, жирное ты создание.