Сад заблудших душ

2

Жила была в доме на окраине улицы одна страшная престрашная Тётка, пугающая местную молодежь одним своим видом, совершенно скрюченным, как могло показаться и ко всему прочему, весьма громоздким. Да, эта женщина не отличалась хрупкостью и низким ростом. Два метра от земли - минимум, который смог отмерить Джисон за тот короткий срок, что она мелькала перед его глазами.    До этого они знакомы не были, Джисон, на самом деле, даже предположить не мог, что сестрой его отца может оказаться кто-то настолько необычный и гориловидный.    Он прыснул от смеха, но тут же зажал рот рукой, боясь поднять голову. Тарелка с черным тостом плотной картиной устоялась перед глазами и, несмотря на всю её неприятность, делалась самым желанным на момент видом. Всё, лишь бы не увидеть реакцию сидящей напротив родственницы.   Кряхтящий грубый кашель разрезал тишину, вызывая россыпь мурашек по спине. Холодящий ужас вдруг смешался со стыдом и пополз по затылку, зажимая нервы на челюсти так, что непрожеванный кусок хлеба застрял где-то между задними рядами зубов. Тётка встала из-за стола, в полном безмолвии покидая беседку с пустой тарелкой в руках.   На краю деревянной скамьи осталась лежать пачка влажных салфеток, Джисон взял их и с усилием протер ими шею.   Телефон в кармане завибрировал внезапно, будто воскресный колокол в заброшенной десятки лет назад деревне. Он сразу понял, кто это, хоть и не ждал звонка так скоро. Мысли о Тётке враз улетучились, и он полез в карман.  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Джисон смаковал вечерний аромат безлюдья, распластавшись на крыше заброшенного гаража, обросшего по краям крапивой и репеем. Ноги щипало - надевать шорты, когда точно знаешь, куда идёшь, это вот совсем непредусмотрительно. С минуту он ещё ковырял пальцами ржавую краску как наконец, услышав шорохи, опустил глаза к мнущимся в разные стороны кустам.   Чонин не здоровался, он сразу тянул руку и улыбался. Было в этой улыбке что-то необъяснимое, будто дрожью пробирало каждый раз, стоило только задержаться на ней слишком надолго. В целом ничего необычного, обычный весёлый чудак.          – Как жизнь молодая? – он сжал ладонь и добродушно ею покачал, мотая расслабленную руку Джисона туда-сюда до тех пор, пока ему это вдруг не наскучило.   Он говорил много. Много, но со знанием, что сильно забавляло Джисона – где ещё он услышит столько историй про всё это место в целом? Где ещё узнает про жуткие байки о местных фриках и монстрах, в число которых входила и его «любимая» сожительница. Это нормально, это хорошо, это... отвлекает...         – Да я тебе говорю, эта женщина на прошлой неделе чуть не снесла моему другу голову, – Чонин восторженно вспоминал минувшие дни. – Она схватила весло его лодки и замахнулась. Ладно оно закреплено за обод было, так бы без башни ходил, бедняга.   Джисон едва сдерживал громкие порывы хохота. Они шли по пустующей улице к обещанной Поляне Снов и рассказывали друг другу все, что знали или намеревались узнать, Джисон пообещал, что разузнает побольше подробностей о собственном месте жительства: не зарыты ли под цветами трупы детей, и так ли одинок их подвал. А Чонин, водя глазами по ночному полю, умудрялся выцеплять все новые и новые воспоминания, что свежим всплеском вымывали все неприятные гнетущие мысли на мягкую траву под ногами.   За зарослями берёз сложился небольшой деревянный мостик из досок, он был облеплен комарами и не хотел, чтобы по нему ходили, но никого это не волновало. Джисон следовал за Чонином, отмахиваясь от кровопийц и вредителей. Идти куда-то в одиночку было неплохо, но сам он бы никогда не додумался пролезть под забор у нефтяной скважины и взять путь к какому-то магическому месту – ему бы просто не хватило фантазии.   Мостик сменился узкой тропинкой, стены из высокой травы укрыли от полной луны. Где-то вдалеке был слышен бренчащий бит, но и тот утих, стоило пройти километр другой по постепенно расширяющейся тропе. В темноте чудились всякие страшные вещи, но Чонин не боялся – он шёл уверенно, так, будто делал это тысячу раз. Наконец, он остановился и выставил перед Джисоном руку, преграждая путь. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и громко закричал:       – Второй номер! – вслушался в короткий звучный звонок и одобрительно кивнул. – Пошли, нас приняли.   За поворотом Джисон увидел большое пышное дерево, под корнями которого расположилась кучка подростков в кожаных с рисунками куртках. Один из них, увидев Джисона, отложил замученную зажигалку в задний карман порванных на коленях джинс и встал с места. Он выглядел грозным до тех пор, пока Чонин не подошёл ближе и не протянул руку, как обычно – молча.         – Давно не виделись, – парень потрепал Чонина по голове и учтиво пожал руку, улыбаясь. – А это твой новый друг?          – Да, он помог мне с вуалью. Джисон, познакомься, это, – он указал на стоящего рядом парня. – Чанбин, а на скамейке, – Чонин кивнул в сторону обломков обваленных деревьев, на которых сидели парни с намеченной, пока ещё лысой бородкой и татуированными руками, – Дед и Костыль.         – Приятно, – Чанбин плюнул себе на ладонь, побуждая Костыля вскочить с места.         – Ты с ума сошел? – он подошел ближе и отбил руку в сторону. – Так просто его принимаешь, когда меня полгода мучал со своим Хэнд Граундом?         – Он помог Чонину, – спокойно ответил Чанбин, выталкивая Костыля обратно к горящему во всю кострищу – они оба пылали почти одинаково, только Костыль, казалось, куда сильнее.    Чанбин всё же вытер руку о штанину и протянул уже сухую. Напряжение неприятно осело во лбу, и Джисон осторожно протянул руку в ответ, краем глаза поглядывая на амбаловидного парня, вновь сидящего на скамейке из поваленного ствола дерева. Он не понимал, о чём речь и, если честно, его это не особо интересовало.         – Присаживайтесь, я наловил полёвок, можно зажарить.   Чонин обрадовано вскинул руками и, похлопав опешившего Джисона по плечу, потащил его за собой.    Дед разделывал мелкую тушку, и выглядело это до того противно, что рвотный позыв не заставил себя долго ждать. Кашель выбился гулкими рывками и, схватившись за нос, Джисон отбежал в сторону, хватая ртом свежий воздух, лоснящийся откуда-то с севера прохладной струйкой.   Кровавые руки всплыли в памяти, но спустя пару минут рядом послышались торопливые шаги подбежавшего в смятении Чонина, и воображение стихло. Он казался расплывчатым, возможно от собравшихся в уголках глаз капелек слез, а может и из-за отсутствия очков в ночное время суток. Он подошёл медленно, аккуратно, протянул корзинку спелой земляники и прошептал:       – Прости, попить ничего нет, но ягоды я сам собирал сегодня утром, они хорошие, – он поджал губы и оглянулся на умолкнувших вдали ребят.    Дед неловко прятал руки за спиной, а Костыль пинал несчастный осколок камня в разные стороны, силясь смотреть лишь в пол. Чанбин сидел на скамье, его почти не было видно, но палка, которую он держал, едва заметно провисала под тяжестью.         – Ты не обращай внимания, хорошо? – Чонин поставил корзинку рядом и опустился на корточки, маня пальцем сесть рядом.         – Почему вы едите такие противные вещи? – Джисон присел и обхватил колени руками.         – Это их шутки, понимаешь, – он закусил щеку изнутри и хмыкнул. – Немного жестокие, но они любят пугать меня так. Прости, что попал под раздачу. Полёвка скорее всего уже была мертвой.   Звучал он, надо сказать, весьма убедительно. Было в этом что-то, что заставило Джисона пристыженно опустить глаза в пол, коря себя за излишнюю нежность. Даже если так, даже если они едят этих бедных крохотных животных, это не его дело.         – Я пока тут посижу, ничего?          – Конечно, я принесу тебе покрывало, подожди пожалуйста, – Чонин задумчиво сощурил глаза, что-то вспоминая. – Потом подходи, в карты сыграем. На желание, – и отбежал.   Мерцающие в небе звёзды казались куда более яркими, чем обычно. Безжизненные тусклые светила – вот, что он наблюдал каждый божий день, пока жил в городе. Они настолько ему наскучили, что сейчас, не смотря на устоявшееся презрение, он вдруг понял, что любуется.    Чанбин подошёл неожиданно, совершенно безпрецедентно и оставил на траве банку лимонада, присев на корточки всего на мгновение:       – Давай забудем об этом, – он глядел хмуро, но, заметив недоумение, смягчился. – Не сразу понял, что Нинни привёл Живчика, не обижайся, это была шутка.         – Да, я понял, – Джисон сверлил взглядом прохладную банку содовой. Пить хотелось страшно.         – Ну ты бери, не стесняйся, – он отступился, когда увидел, что Чонин возвращается и, кинув: – Мы тебя ждём, – удалился на свое привычное место.   Джисон биолог. С ног до головы он погряз в лягушачьих сепарированных тельцах, безжалостно распятых на металлической столешнице. Каждый раз он прочищал желудок, стоило коснуться кровавой лужицы рукой, а о внутренностях, так крепко связанных воедино, вспоминать было и вовсе невозможно. Родители говорили, что это хорошая ниша, что наследовать фирму отца, это прямая его, Джисона, обязанность, и ни о каких слабостях не могло быть и речи. Все уже решено.   Он открыл глаза и понял, что задремал на покрывале. Под шум сверчков удалось расслышать едва различимый разговор у затухающего костра. Вот Чонин поднялся и подкинул в очаг пару щепок, с интересом наблюдая за вспыхнувшим пламенем. Даже стоя, он не прекращал спорить о чем-то, время от времени переходя на повышенные тона.  Джисон прислушался.         – Почему ты так к нему относишься? – Чанбин смотрел вверх, стараясь рассмотреть выражение лица друга.         – Да откуда мне знать, просто бесит. Костью в глотке застрял, понимаешь?          – Но он ничего тебе не сделал.   Костыль с Дедом тихо отсиживались в сторонке, вороша палками костер с наигранным интересом и не желая вступать в надоевшую им годами беседу.         – Все, хватит, просто не приближайся к М**, ладно? – Чанбин накрыл лицо рукой, растирая уставшие глаза. Дальше речь была не слышна, стихнув постепенно до тихого шёпота, сопутствующего тихой ночи.   Отголоски вишневого аромата пронеслись в воздухе, прячась за холмом. Джисон поднялся на локтях, с любопытством наблюдая за скучковавшимися на скамье подростками. Что-то интересное наконец всплыло в их разговоре, что-то, что могло бы удовлетворить еженедельную жажду сплетен. Но Джисон не решился подать голос, снова ложась на траву.    Пахло липой, с сухих веток дерева осыпались белые листья с соцветиями. Он не расслышал имя полностью, но сколько не грел уши потом, возможности понять больше не выловил. Слушать о чьей-то ненависти ему страшно нравилось, эти захватывающие чувства пленили его колотящееся сердце уже очень давно.         – Эй, Джисон, – Чонин дёргал его за плечо и пытался привести в чувства. – Ты в норме? Уже час так валяешься.         – А? – он подскочил с места.         – Пошли прохватимся , – Чанбин кинул ему свой шлем и побрёл в сторону скрытых за листвой байков, – В карты у реки сыграем.   Ноги заскрипели от внезапного подъема. Он никогда не катался на чём-то подобном, но интерес нахлынул волной, стоило услышать мотор этой ревущей машины. Один красный, два черных. Красный больше и сдержаннее всех со стороны, одно только сиденье было раскрашено акварельными красками.    Дерево осталось позади с затушенным песком кострищем. Ветер приятно бился о лицо, дух хватало за резкими поворотами и ускорениями. Пятки Костыля, сидящего впереди вжимались в педаль газа до стука. Байкеры катались так, будто это был их самый распоследний на земле день. Так, будто завтра им уже не жить.