Сад заблудших душ

18

Потом иди. Не прощаясь, иди дальше, вперёд — и вернись.

Минхо шел на поправку, его голова больше не болела, а выписка, которую Джисон ждал с таким страшнючим нетерпением, была все ближе и ближе, пока этот день наконец не накрыл их обоих с головой.    За это время Джисон успел перевезти все вещи из города – конечно, не без помощи Ганджуна и связей Сынхо –, и Ббама, который все это время ждал его под боком у Наны, обрел свежую свободу, бегая каждый вечер под ногами у прогуливающегося по улицам Джисона (а днем он отбивался от Персея, мстя за поцарапанные руки его любимого хозяина). Иногда к ним присоединялся Феликс, а еще реже – Джисон никак не мог перестать удивляться – с ними шел Хенджин, таща за собой вечно бубнящего гадости Сынмина. Было ясно, что Хенджин таскается за Феликсом, так что никто особо не спрашивал, ну а Сынмин, так или иначе находивший пользу во всем, возвращался после таких прогулок с полной сумкой трав и полными ногами клещей, потому что лазил по кустам побольше Ббамы.   Чонина Джисон больше не слышал, если, конечно, не считать тот сон, где они вместе сидели в подвале с залитым водой полом. Выбитая когда-то Чонином дверь, заплесневевшая и жухлая, лежала там же. Тогда-то Джисон и услышал полную версию всей истории, и именно после этого сна каждый взгляд на созвездие большой медведицы делался особенным. Если Джисон умрет в старости, во сне – а он на это очень надеется, и желательно мирно и тихо, чтобы без конвульсий, как любит пугать всех подряд Хенджин – он обязательно перед тем, как закрыть глаза, взглянет на небо.   Джисон вытягивал Минхо на прогулку каждый божий вечер после его выписки. В ту ночь, когда ноги подкашивались от пройденных километров, Ббамы не было с ними. Свод затянуло длинным пушистым облаком, сердце залилось щекочущим чувством любви:       – Зачем ты меня целуешь, – Джисон морщился от легких прикосновений и хихикал, вороша пальцами пушистую прохладную траву. Мурашки бегали по всему телу, прыгая с волос на кожу и обратно.    Минхо всего его зацеловал: от щёк до кистей рук, в раз он умудрился чмокнуть и плечо, за что получил свежевырванным зелёным веником прямо по губам. Минхо выглядел безобразно красиво. Его туманный взгляд шептал комплименты. Он целовал самый хрупкий на свете цветок, глупо улыбаясь острому от удара по губам покалыванию.   Никто, кроме луны и звёзд, молчащих и хранящих тайны, их не видит. Прохлада веет и треплет волосы, унося с собой весь шепот в далёкие долины. Минхо, волнуясь, ныряет ледяными пальцами под футболку с узорами, вдыхает аромат зелёных садовых яблок и улыбается, чувствуя ответную дрожь по телу, бьющую током под самую землю. Он взбирается выше, седлает тощие бедра, водя руками по рёбрам, считая их и помечая красными от холода пятнами. Джисон лежит почти растерянно, вминаясь в мягкие травинки всем телом. Его собственные руки неосторожно и медленно ползут по чужим, мощным в отличии от его, бёдрам, сжимая и вызывая испуганный вздох. Минхо красивый, как майские теплые дни в преддверии каникул, как первое летнее утро, когда выглядываешь в окно в полночь и во всю глотку взываешь к духу тепла и веселья, не обращая внимание на ругань соседей. Минхо самый заботливый и мягкий словно бы только что вытащенный из печи хлеб и пахнет он сладко-сладко, находясь так близко.   Их тела, накаляясь до солнечного градуса, липли друг к другу в нерасторопном движении. Ненужные вещи грели землю, а Джисона грел Минхо.  Небо горело и переливалось смешанным сиянием, отдавало искрами на кончиках пальцев. Неравномерные толчки выбивались в тихие всхлипы. Джисон вздрогнул и в чувствах уронил слезинку. Схватился за широкие плечи и впился в них ногтями, откидывая голову и замечая улыбающиеся с неба звёзды. Никогда ему не забыть этот день – день, когда яркая, словно вспышка от фотоаппарата полярная звезда запечатлела картину, написанную неизвестным художником.  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Лето подходило к концу. Птицы пели все тише, и утро уже не сопровождалось радостной трелью. Джисон собирал вещи, в предвкушении улыбаясь.  Он черт возьми поступил. И это совсем не сон, нет, комиссия просто сошла с ума после его сольника, которому Минхо наскоро его обучил. Джисон и представить себе не мог, что за столь короткий отрывок лета вся та апатия и гнет испарятся, сменяясь сладким медовым чувством радости к жизни. Тот тихий, бледный и покладистый "пингвин" исчез. Перед зеркалом сейчас стоял загорелый весёлый парень мечты, по которому обязательно сходят с ума все девчонки в округе. Да что там девчонки. Если по нему сходит с ума такой парень, как Минхо, этого вполне достаточно.   Люк скрипнул, Джисон скинул чемодан вниз, жмурясь от грохота. В соседней комнате зашипел Персей, и шкодливая улыбка вдруг растянулась сама собой. Джисон нырнул в Тёткину комнату, смакуя пустоту и заглянул под кровать. Персей сидел, поджав хвост у самой стены.       – Ну давай, малыш, – он игриво поманил пальцем, пряча за спиной переноску. Кот двинулся сразу, как учуял лакомство. Джисон никогда его не трогал, возможно именно поэтому немного опешил от той пушистости, которая коснулась его рук, и не успел вовремя положить кота в переноску. Коготь шаркнул по костяшке, и Джисон зашипел. – А нам с тобой ещё жить в одной квартире, – сказал он сквозь зубы и быстро запаковал кота.   Тётка ждала снаружи. Ббама носился по огороду и время от времени подъедал ягоды клубники с куста. Тётка взяла переноску с котом и кивнула в сторону небольшого грузовичка, подобие которого арендовывал почти что каждый по окончании летнего сезона, чтобы увезти с собой все оставшееся хозяйство.  Джисон в последний раз осмотрел уснувший в тишине сад. Газонокосилки уже давно не мешали ему по утрам, потому что в конце лета мало кто заботится о красоте участка. Все курицы и скот отправляются в другие места, продаются и отдаются на попечение. Джисон не сильно вникал, но он точно совсем скоро соскучится по тёткиным курицам.   За калиткой послышался шепот и толчки, заверещал Хенджин, и Джисон озадаченно уставился на забор, где мелькали фигуры. Вот одна шлепнула другую по затылку и шикнула, а вот другая зарычала так, что даже Тётка, увлеченная складыванием вещей, выглянула из за кузова. Джисон поспешил открыть калитку, заставая Хенджина в беспомощном состоянии на траве. Сынмин стоял в полный рост и топтал его ногами. Не сильно. Для профилактики. Увидев Джисона, Сынмин скрутил губы в букве "О". Как будто это не они сейчас привлекали внимание всей округи.       – Доброго вечера, – он отступился от Хенджина, и тот благодарно простонал. – Формально это наша последняя встреча этим летом, – начал он, протягивая руку с льняным мешком. – Бабушка насушила всякого, передай тёте. Ну и я там от себя немного положил, – прошептал он, мило улыбаясь.       – И я тоже! – Хенджин вскочил и отряхнул свою рубашку. – Только никому не показывай, что я положил, хорошо? Джисон по-дурацки улыбался, держа в руках этот мешочек. Нос защипало, и он отвернулся, шепча благодарности. Он познакомился с этими двумя так внезапно, что не сразу понял, как они так быстро стали частью его жизни.        – Ой да ладно тебе, – Хенджин хлопнул его по плечу и приобнял, продолжая стучать. – Мы обязательно увидимся в городе, не специально, так случайно. Всё-таки Сынмин очень везучий, – он повернулся и, увидев скептичное выражение лица Сынмина, вытянул язык. – Короче не болей, Сынмин все свободное время потратил на этот мешок, – он наклонился и прошептал. – Я закинул туда его адрес на листочке, обязательно заходи, если вдруг что случится.  Джисон кивнул, все ещё смотря в землю и потянулся руками, чтобы приобнять Хенджина в ответ.       – Спасибо большое. И за заботу, и за прекрасное лето, спасибо, – он освободился от рук Хенджина, кивнул Сынмину и вновь улыбнулся. Так широко, как только смог.   Времени до семи часов оставалось всего ничего. Минхо должен был подойти перед отъездом, и Джисон ждал, наблюдая за тем, как Тётка закрывает главную дверь в дом на массивный ржавый замок.  Интересно, пока его не будет, кто-нибудь осмелится залезть в дом через окно? А сделать подкоп на грядках, чтобы убедиться, что там нет детских пальцев? А может дух Чонина все ещё смотрит, но уже оттуда, с неба, где ему комфортно и не больно. Плечо загорелось теплой рукой, и Джисон поднял голову:       – Извини, не могли найти Дуни, пришлось бегать повсюду и звать, – Минхо стоял в этой своей серой футболке, прямо как из песен Элли на маковом поле "Из мягкого хлопка" и улыбался так, что живот до сих пор скручивало от удовольствия. Определенно. Никакая девчонка не смогла бы вызвать в нем столько чувств и любви, как это делает Минхо: будто бы никогда не надоедающая песня. Он подсел рядом, на пушистую траву и вскинул лицо к небу, щурясь от закатного солнца.       – Даже несмотря на то, что мы встретимся завтра, я совсем не хочу тебя отпускать, – Джисон тихо вздохнул и положил голову Минхо на плечо. – Это будет совсем не то. Ни тебе холма, ни ночных прогулок по полям.       – Студия звукозаписи и яркие ночные свидания, – прошептал Минхо. – В них есть свое – особенное очарование. Не скидывай со счетов городские будни, Ангел. – и хохотнул, тихо, гортанно, так, чтобы только Джисон, прилегая ухом к плечу, мог услышать. Джисон хмыкнул. Тётка за забором кашлянула, привлекая внимание, и Джисон, в последний раз обвивая Минхо руками, прижался к его груди щекой и, спустя мгновение, нехотя отпустил.        – До встречи в городе.       – До встречи в городе.