Сад заблудших душ

17

Они прошлись ровно по тем всем местам, где когда-то были. Велосипед нес два невесомых попутчика навстречу ветру и сгущаюшимся тучам. Чонин хихикал запаху приближающего дождя и звучно ойкал, стоило колесу наехать на очередную кочку или камень.  Приятное чувство былого восторга оседало на коже холодными мурашками после каждого дуновения холодного ветра. И вот они у тех самых ворот, с банкой вишнёвого крика в руках и жестянкой с одной единственной сигаретой.        – Если честно, какое-то время назад у меня не получалось выйти за пределы собственной улицы, не то что целой деревни, – Чонин разлёгся на траве и растянулся в полный рост, разминая затёкшие после поездки мышцы. – Может это ты меня спас, – хихикнул он, вскрывая жестянку вечно-дрожащими пальцами. – Тц. Зажигалку забыли.       – У меня есть, вообще-то, – Джисон сел рядом и зарылся в кармане, вытаскивая и подбрасывая зажигалку над головой Чонина.       – Откуда это? – Чонин ловко словил подачку и приподнялся на локтях с сажатой в зубах сигаретой.       – Кури уже, – он улыбнулся и понежился на траве.  И Чонин закурил, с наслаждением делая первую затяжку, а затем и вторую, и третью. На четвертой Джисон выкрал сигарету и сделал один сильный вдох, сдерживая слезы от крепкого табака. Лицо Чонина ошеломленно застыло, но через секунду уже смягчилось и даже, пожалуй, расслабилось:       – Не налегай. Всё будет хорошо, – он постучал Джисона по спине, выбивая хриплый кашель. Вечерело, комаров стало больше, и Джисон втайне завидовал Чонину, потому что они его не кусали. Раньше это смахивало на такое явление, как вкусная и невкусная кровь разных групп, но сейчас казалось побочным эффектом призрачности.  Они говорили обо всем. Об учебе, о прошлом. Речь зашла о Минхо, и Чонин с удовольствием выслушал все, что Джисон ему пересказал, вплоть до больницы и слуха, после чего загадочно хмыкнул и сказал:       – Скоро, – он облизнул пересохшие губы и задумчиво продолжил. – Когда я уйду, птицы снова запоют для него. Мне так почему-то кажется.        – Он будет скучать, – немного подумав, произнёс Джисон.       – Знаю.       – Я тоже буду скучать.       – Знаю, – вторил Чонин, выкуривая последнюю тяжку. – Я все знаю, забыл? Джисон кивнул, и Чонин улыбнулся, кидая окурок обратно в жестянку:       – Прибери тут все, хорошо?  Первая капля дождя упала на макушку, и Джисон зажмурился от секундного морозного ощущения. Будто тысячи холодных рук прошлись по телу и исчезли. Исчез и сам Чонин. Джисон брёл по пустым улицам, волоча ноги по грязи. Одежда насквозь промокла, время чуть чуть перевалило за шесть, так что нужно было торопиться, но скорости все не прибавлялось, и вот телефон вновь завибрировал. Нужно поторопиться. Душа ломилась от боли, до ужаса хотелось сыграть на гитаре, чтобы выместить те чувства и эмоции, которые волнами выбивались из его сердца. Джисон стукнул рукой по сердцу. Как учил Чонин, медленно выстукивая в такт обычного кардиологического ритма. Некогда белый, а ныне серый под тучами дом Сынмина возник примерно через пять минут пути. Джисон как обычно зазвонил в колокольчик и дождался, пока его впустят:       – Ты долго, – Сынмин поправил капюшон комбинезона и отошёл, чтобы пропустить Джисона во двор. – С ногой что-то? Опять болит? И Джисон зачем-то кивнул, возможно, хоть как-то желая оправдать свою медлительность. Сынмин понимающе кивнул и почапал к дому, аккуратно перешагивая грязные лужицы.  Он вручил Джисону шланг прямо перед самым входом и велел сполоснуться, чтобы не заносить в дом грязь. Все вокруг горело свечами, маленькими и совсем большими. Джисон завороженно осмотрел помещение, вытирая мокрую голову махровым красным полотенцем и шел по коридору следом за Сынмином, шаркая большими шерстяными носками, которые в пору дождя выдавались каждому промокшему гостю. В главной комнате, ковыряя собственные носки, сидели Чан и Феликс. Чуть дальше сидела Хван Хи, увидев Джисона, она смущённо помахала и ткнула Хенджина в бок локтем. Тот крикнул от испуга, и Джисон, увидев его, понял, что раньше никогда не видел его в чем-то столь аляпистом и пушистом. Хенджин, всегда одетый с иголочки, крепко отпечатался в памяти резкими линиями точеных фигур. Сейчас он то и дело поправлял яркий жёлтый свитер с подсолнухом посередине и время от времени поглядывал на Феликса. Джисон уселся на край кровати, сложил руки на коленях и озадаченно осмотрел всех гостей.         – Если хочешь знать, зачем тут так много людей, – Хенджин обвел пальцем каждого. – Это не потому, что мы просто любопытные носы, хотя и не без этого тоже. Сынмин кашлянул, и Хенджин зыркнул на него, пыжась от того, что тот его перебивает, что происходило довольно часто. Феликс в углу зафыркал и задвигался.        – Чем больше людей на проводах, тем лучше. Тем более, что душ сегодня четыре. Желательно, конечно, чтобы нас было примерно в два раза больше, но это уже не в наших силах, – Сынмин закурил травяной табак и крепче укутался в шаль. – Постарайтесь настроиться и успокоиться. Хенджин, зажги ритуальные свечи в комнате и скажи, когда будет готово. Хенджин кивал в такт каждому слову, дослушивая до конца указаний. Он больше не казался ни обиженным, ни задетым. Словно слова Сынмина гипнотизировали и успокаивали его:       – Защитные не ставить? – уточнил он, останавливаясь в дверном проёме. Сынмин уставился на Джисона так, будто это ему задали вопрос и вопросительно вскинул брови:       – Защиту ставить? – повторил он хенджинов вопрос, чем ввел Джисона в ступор.        – Эээ.. – замычал Джисон, озадаченно хмурясь.       – Ты же видел его последним, я прав? – продолжал Сынмин, постукивая пальцем по сигарете. Пепел мягкими клочьями осыпался на небольшую тарелочку из эпоксидной смолы – подарок Хенджина, та самая с пчелами и жуками. – В каком он был настроении? Говорил ли, что убьет нас всех, не поведя и пальцем? Джисон замотал руками:       – Нет-нет, ничего такого. Он был таким же, как и в нашу первую встречу. Самый обычный.       – И прозрачный, – добавил Хенджин.       – Сам ты прозрачный, – нахмурился Джисон, – Обычный.       – Хорошо, – Сынмин мотнул рукой, и Хенджин скрылся за дверью. Когда подготовка была завершена, а каждый из присутствующих, за исключением Сынмина, сидел в чёрной мантии с капюшоном, одна единственная защитная свеча загорелась и ответила лицо Сынмина сильнее остальных. Всё-таки, превзойти свой страх он не смог несмотря на то, что такого рода свечи создать совсем не просто.  В середине круга лежала какая-то завернутая в тряпочку вещь. Джисон дрогнул, представляя внутри часть тела дикого лесного животного, но, отведя взгляд, снова погрузился в мысли. Он все никак не мог перестать думать о Минхо. Все ли с ним будет в порядке, и что значили те слова Чонина перед его уходом? Рука Хван Хи аккуратно нащупала руку Джисона, и он одернул ее обратно к себе, пугаясь неожиданного прикосновения. Сынмин шикнул, и стало понятно, что это всего на всего часть обряда, который Джисон чуть было не испортил своей невовлеченностью.  Туман окутал руки и ноги, одно лишь лицо в паре сантиметров от белой гущи могло рассмотреть каждого из здесь присутствующих.  Они появились с белыми облаками в обнимку. Стояли и удивлённо осматривались, хлопали ладошкой по невидимому куполу, казалось, не видя никого вокруг себя. Сынмин уважительно поклонился и подал голос, здороваясь. Чанбин замер, и взял Чонина за руку, пряча его себе за спину, будто что-то маленькое и хрупкое. Но, увидев Джисона, немного расслабился:       – Вам чего? – он недоверчиво смотрел на каждого в кругу и хмурился. – Что за шутки такие? Чонин плавно высвободил руку и скользнул ближе к Сынмину, чуть не стукаясь носом о купол:       – Кошкомальчик, давай шустрее, а то мне уже неловко, – он кивнул в сторону ошарашенных друзей и, закатив глаза и кинув им: Потом расскажу, требовательно протянул Сынмину руку. – Давай мне какие-нибудь инструкции и объяснения, а то я, если честно ничего не понял, кроме того, что не жилец. Буду признателен. Сынмин махнул рукой, и Хенджин исчез в двери, уходя на поиски нужных вещей.       – Нужно чтобы вы все были согласны, – Сынмин поправил шаль на плечах и растер нос, который никак не мог прожить и часа без травки. – Поэтому, раз уж вы знакомы с моим другом, настоятельно прошу вас его выслушать. Джисон потеребил в руках бумажку с подсказкой и кое-как выдавил из себя фразу «вы все мертвы». Это так его напугало, что губы сами собой задвигались, и он безжалостно вывалил все то, что было написано там. Самой особенной частью, отпечатавшейся на сетчатке, стал момент, связанный с последней встречей. Каждый из них сможет посетить близких и попрощаться.   Хван Хи держала его за руку и стыдливо смотрела в пол, не желая принимать участие в чем-то столь ответственном. Чанбин не сводил с Джисона ошарашенных глаз, но остальные в куполе слушали достаточно тихо, в том числе и Чонин. Хенджин вернулся в комнату и передал листок с ручкой Сынмину. Хотелось закончить это как можно скорее. Джисон поймал взгляд Чонина и замер, внимая немым движениям губ:       – Я буду рядом, – произнес он, после чего благодарно поклонился Сынмину, принимая листок. Свечи погасли, купол медленно растворился, а в голове лёгким отпечатком осела мысль: Почему он ушел так скоро? Дома Джисон надел майку с Куртом Кобейна, взял небольшое ведёрко от майонеза и направился в огород Тётки, чтобы собрать немного спелой черешни и клубники. Он смаковал воспоминание о том вишневом поцелуе и ехидно щурился, предвкушая что-то похожее, когда они наконец встретятся. В кармане шуршала записка от Чонина. Джисон ее пока не читал, предпочитая оставить это напоследок, когда Минхо будет рядом. Проходя мимо тонны роз, Джисон решил собрать пару крошечных Клементин и, засунув их в ведёрко, побежал к калитке.   Вокзал, автобус, длинные тянущиеся людные часы, и вот он здесь – перед дверьми той самой больницы, где лежит Минхо. Минхо, милый и добрый. Минхо, делающий каждый божий день сказкой наяву. Джисон с силой поморгал, смахивая глупые мысли и шагнул в сторону дверей, где старая сморщенная бабка противным голосом объявила о том, что часы посещения закончились, и вообще: Здесь вам не столовая.   Джисон обошел больницу по кругу, считая палаты вручную. Он знал номер, но не мог быть уверенным в том, что угадает. Маленький камушек полетел в предположительно верное окно, и из за стекла высунулся злобный дед в ночнушке. Пришлось залечь на дно на пару минут, чтобы умалишенный успокоился, а потом вновь и вновь кидать эти несчастные камни в каждое этажное окно, пока наконец из одного из них не вылез любопытный ровный нос:       – Джи? – Минхо удивленно вытянул шею вперед, пытаясь рассмотреть гостя. – Это ты?         – У тебя вместе со слухом еще и зрение похерилось? – крикнул Джисон, радостно размахивая руками. – Я те гостинцы принес, Рапунцель, скинь свои волосы!   Минхо озадаченно почесал затылок и, сдерживая дурацкую улыбку, испарился за окном, затем возникая со связкой своих вещей в одну большую веревку.         – А я смогу взобраться? – поинтересовался Джисон, проверяя вяз на прочность. – Второй этаж не так уж и высоко.               – Даже не думай, – отрезал Минхо, вскидывая бровь. – У тебя больная нога. Не получится.         – Не получится? – вполголоса спросил Джисон сам у себя. –Посмотрим, – он взял ручку ведерка в зубы и, перевязав ремень веревкой, схватился рукой за выступ.   Минхо ошарашенно смотрел, пока не догадался держать страховку обеими руками и, ритмично двигая предплечьями, помог Джисону взобраться до верхней части окна первого этажа. Внизу послышалось бормотание. Сторож хмурился от исходящего с заднего двора шума и шел проверять, оглядывая весь участок земли.   Джисон в страхе промахнулся ногой, и ремень туго сдавил его внутренности. Он повис, стараясь скорее ухватиться рукой за трубу. Сторож прислушался.   Под соседнем деревом зашипел кот. Минхо потянул за веревку, и, приложив последнее усилие, Джисон запрыгнул в окно, сбивая Минхо с ног.   Тишина. Еще минута напряженного молчания, и Джисон принялся собирать рассыпанные по полу ягоды. Минхо, пытаясь успокоить дыхание, встал на колени и положил руки на щеки Джисона, сердито выдыхая:       – Ты идиот, ты это знаешь? – он поцеловал Джисона в нос, продолжая бормотать гадости. –Придурок, – следующий поцелуй пришелся на лоб. – Какого хрена вообще приперся? – его красные от чего-то глаза быстро и сухо моргали, пока губы целовали.         – Не обзывайся, – Джисон увернулся и отложил ведерко с ягодами в сторону, готовясь к нападению. – Кто еще тут придурок, а? Пропал на два дня, молчал. А я потом узнаю от третьих лиц, что ты оказывается тут – в больничке! Ты совсем псих? – он зарылся в кармане, немного успокоившись. –Наверняка уже знаешь, что мы закончили с Чонином и остальными. Вот. Я не знаю тебе это или мне. Она мне просто в лицо прилетела, когда все исчезли.   Минхо молчал. Его глаза сухо моргали и не сходили с бумажки.         – Держи уже, – Закатил глаза Джисон. – Вы с ним дольше знакомы. Но если хочешь, можем по ролям прочитать, или что-то типо того.   Минхо рассеянно ухватился за бумажку, но читать не начал, глупо смотря на Джисона:       – Знаешь, – начал он, неловко потирая рукой шею. – Это странно, но, когда Чан сообщил мне время его ухода, я немного запутался. По правде говоря, он мне даже снился ночью.         – Что?         – Ну, – Минхо развернул записку и показал ее Джисону. – В это время ко мне вернулся слух.   Джисон не мог отвести взгляда от коряво написанных чернилами слов: «Обязательно скажи мне, каких птиц вы послушаете вместе».