Одиноко

Хватит. Курапика всегда стремился спрятаться куда подальше. Уехать в другой город, заблокировать номера, оборвать все связи и сжечь все мосты. Так было проще для него. Проще было страдать в одиночку, чем позволить кому-то разделить свою боль. Он бы ни за что в жизни не согласился бы уткнуться в чужое плечо и едва слышимо всхлипывать, ловя ртом воздух. Недопустимо, неправильно. И Курапика и не понял, в какой момент дал слабину. В какой момент решил, что сможет сделать исключение для одного человека. Но ведь это был Леорио. С ним всё казалось правильным. У них были лишь редкие встречи. И только тогда, когда Леорио удавалось его найти. Курапика не любил прятаться, но это было для него единственным возможным вариантом. Сберечь близких, обезопасить их. Принять удар на себя. Самопожертвование текло по его венам тягучими медленными потоками, прожигая кожу насквозь. Где-то иногда, сквозь толщу стыда и вины, у него проскальзывала мысль, что он тоже достоин любви. В такие моменты Курута позволял другу себя найти. Обычно это были старые почти заброшенные мотели на краю города. Где, казалось, побрезгует жить даже самый опытный и прожжённый бродяга. Краска, слезающая со стен комками, толстые слои пыли на полу и других поверхностях. Номера, которые не видели горничных уже целую вечность. Но Курапике было плевать, да и Леорио, если честно, тоже. Стоило только три раза осторожно постучаться в дверь, едва удерживая в трясущихся руках телефон с сообщением адреса, а потом узреть перед собой друга, и всё сразу меркло на фоне Курапики, который с каждым разом выглядел всё хуже и хуже, но Паладинайту было важнее, что он всё ещё жив. И главное, чтобы так оставалось и впредь. Этот раз не был исключением. Леорио получил сообщение поздно ночью и сразу выдвинулся в путь. Он прекрасно знал, что Курапика не любит ждать. Да и не станет. Стоит Леорио чуть больше времени потратить на дорогу, и Курута сочтет свою просьбу о встрече ошибкой. Удалит сообщение, быстро соберëт вещи и снова исчезнет в неизвестном направлении. Паладинайт не мог этого допустить. Ему потребовалось около часа, чтобы добраться до места назначения. Пришлось проехать весь Йоркшин, молясь на каждом повороте, чтобы Курапика не убежал. Они и так не виделись слишком долго. Паладинайт успел соскучиться, а Курапика, он был уверен, потерял слишком много сил. Ему срочно нужна была поддержка и забота. Возможность отпустить всё хотя бы на время и забыться. Утонуть в чужих объятиях, разрешив себе слабость. Только бы он позволил, только бы не оттолкнул, как всегда, надеясь, что физических ласк будет достаточно. Они оба понимали, что касаниями тут не обойтись. Только вот Курапика упорно не хотел это признавать. Боялся, что раскаяние заставит его сердце ожить и трепетать, пока Леорио будет гладить его по голове и лишь тихо шептать, что всё в порядке. Ему нужна была лишь небольшая разрядка. Эмоциональный перерыв, в котором он мог хоть на немного забыться и не думать о мести. Краткий срок, который отдалял его неминуемую гибель лишь на пару мгновений. Три стука в дверь. В этот раз Паладинайт даже каким-то чудом успел заскочить в магазин неподалёку. Ассортимент был не из лучших, но он взял фрукты, которые показались ему самыми красивыми на вид и одну белую астру. Непонятно зачем. Он и сам не до конца понимал. Дверь распахнулась стремительно быстро. Казалось, что Курапика ждал его настолько сильно, что караулил в проходе. Другого варианта Леорио не придумал. Хотел было молча зайти, но не смог. Жалобный взгляд, умоляющий лишь об одном загипнотизировал его, заставил остановиться на месте. — Леорио, мы можем… — Курапика часто прерывисто задышал, явно смущаясь. Не мог выдавить из себя эту просьбу. Паладинайт вмиг всё понял. Он давно научился различать степени отчаяния друга. Сегодня была крайняя стадия. — Можем. — он прошёл вперёд, заходя в тёмный номер. Прикрыл за собой дверь, оставляя их двоих в полумраке. Не мог больше смотреть на этот взгляд двух тёмных глаз. Курапика снова был в линзах. Когда он вообще в последний раз их снимал? Леорио положил купленные гостинцы на небольшой столик в коридоре, астру оставил там же, понимая, что Курапике сейчас было не до романтических жестов. Он нуждался в нём, нуждался в его тепле и ласке. Паладинайт никогда не мучил друга ожиданием. И в этот раз не стал. Повернулся к Куруте и сразу словил поцелуй в губы. До ужаса жадный, молящий о чём-то большем. И Леорио знал, чего хотели эти губы. Но о чем бы они никогда не сказали. Курапика был скуп на слова, горделив в жестах, но сейчас это всё трещало по швам. Уже более уверенный в своих действиях, Курута прижал друга к стене, не посмел прервать поцелуй, не желая ни на секунду отстраняться. Ведь если бы он остановился, мысли, сжирающие изнутри, снова заполнили бы голову. Курапика и так слишком устал, пора было взять паузу. Его хватка достаточно сильна. Настолько, чтобы схватить Леорио за ворот рубашки и утащить на кровать, заставив друга со скрипом на неё прилечь. Леорио не противился. Он никогда не делал ничего вразрез Курапике, позволяя другу полностью высвобождать свои желания и нужды. И на удивление он замечал, что с каждым разом Курута становился смелее. Первая их встреча прошла даже не в чертах города. Курапика арендовал полузаброшенный дом через третье лицо и прислал Леорио письмо на эмейл. Паладинайт тогда был рад узнать почту друга, но, поняв его мотивы, сначала насторожился. Было это слишком странным, похожим на ловушку. Не мог его друг вот так просто просить его приехать, ещё и не уточнять подробности. Настоящий Курапика ни за что в жизни не рассказал бы Леорио о своём местоположении. Напротив, вечно убегал куда подальше и не отвечал бы на звонки. Впрочем, как он всегда и делал. Этот случай был странным, но Паладинайт всё равно решил рискнуть. Сообщил друзьям с университета о своём местоположении и двинулся в путь. И каким же было его удивление, когда перед ним, в полусгнившем доме, который вот-вот должен был распасться на дощечки, словно карточный, появился Курапика. Самый настоящий. Только более измученный, не такой живой, как в их последнюю встречу. Ещё больше Леорио был удивлен, когда Курута попросил об одолжении. Маленькая просьба побыть вместе, соединиться, позволить друг другу отпустить. Леорио не смог противостоять своим чувствам и этому жалобному взгляду. И во все случаи после тоже не мог. Не смог он и сейчас заставить друга остановиться. Тому давно пора было вместо разовых встреч предпочесть серьёзный разговор. Курапике нужно было рассказать о том, что было на душе. В этом крылось его спасение, успокоение, которое не мог дать секс. Пора было это прекратить. Только вот Леорио не мог сказать нет, когда Курута расположился на нём вот так. Опираясь на локтях по обе стороны его головы, держа будто в ловушке. Курапика придвинулся к нему ещё ближе, выгибая спину, словно кошка, коснулся нижней губы, оттягивая её. Паладинайт глухо простонал от этого действия, дёрнулся, не в силах больше оставаться на месте. Кровать под ним предательски заскрипела, и звук этот сводил его с ума ещё больше. Курута пошёл дальше. Отстранился от измученных чужих губ и прильнул ртом к шее, которую Леорио самолично подставлял. Провёл языком вдоль, по линии вен, а затем поцеловал за ухом, заставляя друга всего покраснеть от нахлынувшего волнения. — Курапика… — жалобно прошептал Леорио, не в силах противостоять этому нежному натиску. Его друг сейчас был очень уязвим. Хотел заполучить ту ласку и любовь, которую никто больше не мог ему подарить. Нельзя было прерывать этот момент. Но Паладинайт, даже уже плохо работающей головой понимал, что это было необходимо. — Погоди, Курапика, — он слегка приобнял Куруту одной рукой, поглаживая спину сквозь ткань рубашки, — ты закрыл дверь? — эта заминка могла выиграть ему время. Стоило воспользоваться возможностью. — Дверь? — Курапика чуть приподнялся на локтях, разглядывая друга с изумлением и ноткой раздражения. Зачем он прервал его? Как посмел отвлечь? — Это неважно. Прошу, если ты хочешь уйти, то я тебя не держу, — он, почувствовав малейшее сомнение в голосе Леорио, сразу слез с него. Почти невинно поправил разлохмаченные волосы и поспешил застегнуть пару пуговиц на рубашке. — Я не… Я не хочу уходить, Курапика, — Паладинайт хотел коснуться плеча друга, но тот дернулся и поспешно отодвинулся. Обиделся… Каким же он всё-таки был чувствительным. Леорио устало выдохнул и неуклюже поднялся с кровати, двинулся к двери, закрылся на замок, теперь убеждаясь в том, что их никто не потревожит. Медленно пошёл обратно к Курапике. Передвигаться сейчас было крайне сложно. Из-за разгоряченных поцелуев и ласк внизу живота уже скопилось тепло, а член стоял так крепко, что, Леорио уже стал испытывать физическую боль. Только вот сейчас это уходило на второй план. Сначала нужно было успокоить друга, который излишне разнервничался. Неужели Курапика правда подумал, то Леорио его не хочет? — Эй, Курапика, — Паладинайт сел рядом с ним и уткнулся лбом ему в спину, — ты чего? — Ничего. Я просто больше так не хочу. — Курута повернулся к нему. — Не хочешь этих встреч? — Леорио посмотрел внимательно. А рука сама потянулась, чтобы погладить чужое плечо, — Но ведь ты меня всегда зовёшь. — Я не… Дело не в этом, — Курапика замешкался, — я не хочу говорить. Давай просто сделаем это. Быстро. Леорио разочарованно вздохнул, прежде чем кивнуть, снова соглашаясь на чужие условия. Он был пленником этих номеров, этих мотелей и сообщений, которые друг ему отправлял. Как бы сильно он не хотел отказаться, понимая, что такие встречи разрушают их дружбу и отдаляют друг от друга, он не мог. Они уже давно достигли точки невозврата. — Хорошо, только я сделаю всё сам, ладно? Ты просто расслабься. Леорио аккуратно взял Курапику за плечи и подтолкнул его, укладывая обратно на кровать. Тот покорно лёг, но брови нахмурил. И сейчас смотрел на друга с упрёком, сквозь толщу тёмных линз. — Почему ты вечно лезешь наверх? Почти каждый раз ты...— он заткнулся и прикусил язык, как только Леорио лизнул его шею, а свои наглые руки опустил ему на грудь. — Тебе же нравится, разве нет? — Паладинайт наклонился вперёд, прикусив кожу на ключице, пока продолжал расстегивать пуговицы на белой измявшейся рубашке. Курапика ничего не ответил. Стыдливо подставил шею под дальнейшие ласки, позволяя Леорио делать всё, что заблагорассудиться. Тот и делал. Оставлял на месте чувствительных поцелуев засосы, облизывал каждую венку на такой опасно раскрытой для него шее. Затем, когда Курапика требовал, возвращался к его губам, вбирая их во влажный поцелуй. Курута не любил целоваться с языком. Леорио это прекрасно знал. Но каждый раз не мог воспротивиться своему желанию. Протолкнул свой язык сквозь чужие напряженные губы, заставив Курапику рвано вдохнуть, обнял его за затылок, пытаясь притянуть ещё ближе, а поцелуй сделать ещё глубже. Обычно Курапика начинал извиваться и драться на этом моменте, заставляя Леорио полностью менять тактику поцелуев, но сегодня он не стал. Наоборот, тоже обнял друга, сцепив руки в замок за его затылком, а ногами обхватил талию, заставляя прижаться как можно ближе. Сцепился своим языком с языком Леорио, позволяя их слюне перемешаться. Это было для него так грязно, пошло, мерзко, отвратительно. Будто все их предыдущие встречи не шли в сравнение с этой. Но долго думать Курапике не пришлось. Он окончательно потерял способность мыслить, когда Леорио втиснулся в узкое пространство между ними, погладив его член сквозь ткань брюк. — Леорио… Нужно прекратить… — Курапика как мог старался подавить стон, уже вырывавшийся, но сделал только хуже. Ухватился за друга ещё крепче, давая предельно ясно понять своими действиями, что его можно не слушать. Леорио и не послушал. — Просто отпусти, ладно? — Паладинайт быстро расправился с его ширинкой, осторожно вобрал в руку уже полностью готовый член, — тебе сейчас нужно расслабиться. Мы поговорим после. — не выжидая ни секунды, он стал медленно поглаживать друга. Двигал своей рукой по чувствительной плоти, заставляя Курапику оказаться в космосе. — Нет… мы не поговорим… — Курута едва слышно произнёс, но не отстранился. Наоборот, обнял Леорио за шею, положил подбородок ему на плечо, чтобы не пересекаться взглядами. Самым позорным для него всегда был зрительный контакт. Друг не должен был видеть его в момент такой явной слабости. — Курапика… — тихо прошептал Паладинайт, поглаживая большим пальцем раскрасневшуюся головку, из которой уже капал предэякулят, — не молчи. Я же знаю, что ты сдерживаешься. Тебе не надо это делать. Нас никто не услышит. Курута не ответил. Лишь сильнее обнял Леорио и вцепился зубами в свой палец. Хотел было укусить друга за плечо, чтобы подавить крик, но вовремя понял, что не хочет ему никак вредить. Хотя сейчас он был готов рвать и метать. Наглец совсем не собирался прекращать ласки, держал его так крепко и так близко к себе, что у Курапики не было шанса сбежать. Ещё и делал уму непостижимые вещи своими ольшими сильными заботливыми руками. Курута понял, что скоро кончит. Позорно, быстро, но по-другому с Леорио никогда не получалось. Но в этом были и плюсы. Из-за этого их встречи порой могли длиться около десяти минут и не сильно мешали графику Курапики. Но был и минус. Он хотел этих встреч чаще, но сдерживал каждый свой судорожный порыв написать или позвонить другу. Это было сродни наркотику. Попробуешь один раз и потом не слезешь. Только вот Курапика уже давно подсел. Он просто не давал себе права превышать дозу. — Лео… — Курута громко выдохнул, из-за чего из его горла вырвался звук очень похожий на стон. Он мигом снова прикусил палец до крови. Сделал всё, чтобы больше не позволить себе быть таким громким. — Всё хорошо, не сдерживайся, — Леорио погладил его по волосам, ускоряя свой темп. Он заметил, как уже в предоргазменном состоянии затряслись ноги друга, его крепко обвивавшие. Оставалось еще совсем немного до желаемого освобождения. С губ Курапики сорвался стон. Протяжный, громкий, приятный для ушей. После чего он ослаб. Отпустил Леорио из своей хватки и опустился вниз, на кровать. Паладинайт прилег рядом, не упустив возможность поцеловать друга в висок. Комната наполнилась тишиной. Тихое тиканье деревянных часов, висящих на стене было единственным ощутимым звуком. Курапика не сильно спешил завести разговор. Прятал взгляд в потолке, разглядывая потрескавшееся покрытие. Леорио его не торопил. Решил пока пойти принять душ, чтобы хоть как-то избавиться от невысвобожденного возбуждения. Просить об этом друга он бы никогда не стал. Не собирался пользоваться его уязвимым положением, в котором Курута был обычно согласен на всё и даже больше. Леорио никогда не позволял себе ничего лишнего. Лишь помогал Курапике достичь определенной точки, где он мог забыться и выдохнуть. В его желании помочь было благородство. Паладинайта ещё с самого детства гложило чувство вины за неспасение друга. Но сейчас все могло быть иначе. И пускай его лучший друг просил совсем нестандартной помощи, Леорио без вопросов был готов ее оказать. Учитывая, что понятие «друг» для него давно перестало существовать. Друзьями были Киллуа, Гон, возможно Мэлоди, Зепайл, хотя с последними он почти не виделся. А вот Курапика другом не был. Он был кем-то большим. Но Леорио уже давно потерялся в понятиях и чувствах и легче было думать, что между ними лишь дружба. Немного секса, поцелуев, ласк, но в целом только она. Паладинайт и не заметил, как уже полностью разделся, встал под отрезвляющие сознание потоки прохладной воды. Ему хватило пары минут, чтобы заставить тело успокоиться. За все эти встречи он научился справляться с вожделением, поэтому теперь это не отнимало много времени. Он провел рукой по мокрым волосам и выключил воду, схватил уже давно не белое гостевое полотенце и наспех вытерся, не желая оставлять Курапику наедине с мыслями надолго. Вернулся в комнату, замечая, что друг даже не изменил своего положения. Всё так же лежал на месте, о чем-то явно задумавшись. Леорио аккуратно присел рядом, на самый край кровати, надеясь, что теперь Курута захочет поговорить. Так оно и произошло. — Я думаю нам нужно прекращать. — тихо, но уверенно прошептал Курапика, разрушая возникшее между ними молчание. Он не решался посмотреть Леорио в глаза после того, что только что произошло. Да и не особо и хотел. Раскрыть его слабость было сродни поражению. Поэтому смотреть на себя в моменты уязвимости он мог разрешить далеко не всем. Леорио был слишком близко к нему, но даже ему Курапика не хотел показывать свою боль. Хотя Паладинайт уже все знал. Причем, очень давно. — Я тоже об этом думаю. — согласился Леорио, слегка кивнув. Повернул голову в бок, прожигая взглядом друга, который сейчас прятал глаза в потолке, — Понимаешь, от этих встреч нет прока. Тебе не становится легче, а я чувствую лишь то, что пользуюсь тобой. — Пользуешься? — Курута слабо засмеялся и наконец пересёкся с Леорио взглядами, — скорее наоборот. Я постоянно отправляю тебе эти сообщения. Я прошу тебя приехать. — Ну, я всегда могу отказаться. Но никогда этого не делаю, — он нерешительно пожал плечами, не полностью соглашаясь с этим оправданием, — Тебе плохо, и больно. И единственное, что я могу тебе дать — это… — Леорио не закончил предложение. В этой комнате всем и так было понятно абсолютно всё. — Ты просто выполняешь мою просьбу. Ты слишком добрый. — Курапика набросил на себя рубашку и встал с кровати, прошел в коридор, задевая пальцами белый цветок, покоившийся на тумбочке. Леорио был готов поклясться, что заметил, как в полутьме, на лице друга расплылась теплая улыбка. — Красивый. Зачем взял? — Курута даже не обернулся, продолжая удерживать в руках астру. Паладинайт замешкался, теряясь в смущении. Он ведь и не знал, что ответить. Ему просто хотелось увидеть что-то кроме боли на таком уже полюбившемся и родном лице. Хотелось, чтобы Курапика успокоился не на пару минут после жгущего тело оргазма. Он просто хотел, чтобы Курапике не было одиноко в своих мыслях. Он должен был понимать, что рядом с ним есть люди, которые ему помогут. Да плевать на всех остальных, рядом был он! И он всегда будет рядом с Курапикой. Чтобы не случилось. Прибежит по первому зову, как верный пёс. Постарается защитить, будет оберегать, сделает всё, чтобы его друг почувствовал умиротворение. — Просто о тебе подумал, когда его увидел. — Леорио отвел взгляд в сторону, не в силах совладать со стыдом, который жег щеки. Он никогда не был таким скромником, но в присутствии Куруты многое менялось, — И вообще, это астра. Последнюю забрал. Хотел, чтобы ты просто… — Спасибо. Я правда ценю это. — Курапика прижал цветок к груди и осторожно пробрался обратно к кровати, не разрушая воцарившуюся атмосферу сумрака и тишины в дешевом номере мотеля. Сейчас, после пережитого ими вместе чувственного события, место, кажется, преобразовалось. Леорио понял, что даже не хочет уходить. Не хочет торопиться. Единственное, что он хотел сделать, — это прижать Курапику к себе и крепко обнять, заверив, что всё будет хорошо. И что они со всем справятся. Вместе. — Курапика, это правда пора заканчивать. — решительно проговорил Леорио и вместо желанного успокоительного объятия крепко схватил друга за руку. — Я понял тебя, — Курута сжал его руку в ответ, будто прощаясь, — я больше не буду тебе звонить и отправлять письма. Мне жаль, что я втянул тебя в это. Я должен был найти другой способ справляться с болью. — он разъединил их руки, но Леорио крепко ухватился, снова цепляясь за чужие пальцы. — Да не в этом дело. Тебе пора прекращать. Эта месть… она тебя убивает. Она забирает тебя у м… У мира. Ты должен жить, Курапика. Ты выжил назло всем. Твой клан был бы не в себя от счастья, узнав, что ты жив, понимаешь? Они бы не хотели для тебя такой роли. — Они мертвы, разве важно, что они бы подумали? — Курута опустил взгляд вниз, пряча в глазах слезы. Нельзя было показывать слабость. Только не сейчас. — Важно, — Леорио обхватил его за щеки и повернул к себе, заглядывая глубоко в глаза, — живи ради них. Ради меня. У нас всё может быть по-другому. — Держи. — Курута прервал его, прислонив астру к его груди. Леорио машинально перехватил цветок, не совсем понимая, чего друг добивался этим жестом. — Зачем? Ты возвращаешь её? Это же подарок. — Будет лучше, если я буду один. Так легче, Леорио. Пойми. — Да, я определённо вижу как тебе легко, — со злой иронией произнёс он, сжимая в руках цветок. Больно было прощаться так быстро и осознавать, что Курапика так легко от него отказывается. Гнев так и лился наружу, — Так будет проще тебе. Просто вычеркнуть меня из своей жизни. — Нам, — спокойно ответил Курапика и снова был встречен резким высказыванием. — Нет никаких нас. Есть только ты и твое желание заглушить боль. Курута ощетинился. Это было правдой лишь отчасти. Он искренне и глубоко ценил Леорио. Почему он этого не замечал? — Это неправда. Эти встречи… — он замолчал, не зная как правильно донести свои мысли, — я просто хочу тебя видеть. Вот и всё. — Да, именно поэтому ты пишешь раз в месяц, снимаешь номера на краю города и заставляешь меня тащиться ночью непонятно куда. — он не верил ни единому слову. — Леорио… — Что? На, забери свой цветок. Я подарил его от чистого сердца. Не смей возвращать его. — он всучил астру обратно и быстро поднялся с кровати, чтобы у Курапики не было возможности снова передать ему цветок. Курута, заметив, что Паладинайт уже на пределе, постарался его остудить. — Погоди, — он поднялся вслед за ним. Но Леорио уже было не остановить. — Нет, я так не могу, — он обернулся и Курапика мог прочитать в его глазах неподдельную боль, спрятанную за пучиной гнева, — я хочу помочь, но не так. Почему ты не понимаешь? Это кратковременный эффект. Секс не заменит тебе поддержку и любовь. Курута замолчал, не зная что ответить. Это ведь было правдой. Правдой, которую он никак не хотел признавать. Он стушевался, и теперь была очередь Леорио замечать изменения в друге. Обычно гордый и статный, сейчас он выглядел маленьким и беззащитным. Паладинайт мигом пожалел о том, что так остро среагировал и позволил эмоциям вырваться наружу. Курапике и так сейчас было нелегко. Оказывать на него дополнительное давление явно было не лучшей идеей. — Черт, прости, я не хотел обидеть тебя, — он поспешил обнять друга, но тот быстро отстранился, не давая возможности для извинений. — Нет, ты прав. Эти встречи делают только хуже. Глупо прикрываться моей заботой о тебе. Я просто хочу забыться и ничего не чувствовать, хоть на мгновение. Леорио просиял от такого откровения. Вот оно! То, что было нужно. Курапика признавался в своей слабости и открыто говорил о том, что ему нужно. — Я помогу! — воодушевлённо выдал он, — Переезжай ко мне, начнём всё заново. Забудем о том, что было в этих номерах. — Я так не могу, — Курапика быстро опустил его с небес на землю, — я должен… — Да ничего ты не должен! — его голос снова сорвался на крик. Леорио не знал как ещё по-другому достучаться до друга. Тот его просто не слышал. Либо не хотел и слушать, — Эта твоя месть уже стоит у меня в горле! Сколько раз мне ещё тебе повторять, что твой единственный долг — это жить, а не выживать! Твой клан хотел бы этого! — Ты не можешь знать наверняка. И я должен завершить сбор глаз. Больше некому, — Курапика устало выдохнул и опустился обратно на кровать. Леорио присел рядом, не собираясь прекращать попытки убедить друга в его неправоте. — Я знаю, что ты не откажешься от своей цели, но тебе не обязательно сбегать каждый раз и делать всё в одиночку. Одиночество не поможет тебе сохранить гнев. Лишь будет сжирать тебя изнутри. Твоя злоба тебе не нужна. Ты ведь не такой, Курапика. Я знаю, что ты умеешь радоваться, веселиться, наслаждаться. — Ты меня не знаешь, — пробормотал Курута, не желая поддаваться на уговоры. Леорио будто разговаривал со стеной. Это жутко бесило. — Да замолчи ты уже, — Леорио обессилел и притянул друга к себе, крепко обнимая его, — я не принимаю возражений. Сейчас мы едем ко мне. По пути заезжаем в магазин, покупаем свежие продукты. Приготовим что- нибудь вместе. Я сделаю тебе чай. Можем просто посидеть молча, можем поговорить о чем угодно. Либо я уложу тебя спать. — Ты снова лезешь наверх, Леорио. Хватит решать всё за меня. — произнёс он, но обнял в ответ, прижимаясь щекой к чужому плечу. — Ты уже принял достаточно решений, и куда они тебя привели? Самый дешманский мотель в дебрях Йоркшина! Боже, да тут скорее всего полно тараканов! — он с омерзением осмотрелся по сторонам. Курапика повторил его действия. — Я пока что ни одного не заметил. — Неважно! Давай одевайся, — он прервал объятия и кинул в Куруту скомканную одежду, которая во время бурной страсти оказалась на полу, — голым щеголять дома будешь. — Леорио, ты торопишь события, — возразил Курапика, но послушно натянул на себя нижнее белье и брюки, начал застёгивать рубашку, — утром мне нужно быть в абсолютно другом месте. У меня нет времени, чтобы разъезжать по гостям. — Утром поедешь. Сейчас тебе нужен отдых. Посмотри на себя, ну же, ходячий мертвец! — Леорио подошёл к Курапике и поправил ему галстук, который тот никак не мог нормально завязать. Курута снова устало выдохнул. — У меня нет времени на это. — Я не знаю как еще тебя убедить. — Леорио горько вздохнул и снова сел на край кровати, — ты же сам знаешь, что если продолжишь так жить, то скоро… — он нервно сглотнул и прошептал значительно тише, — тебя не будет. — Я знаю. — монотонно произнёс Курапика, чем вызвал новую волну гнева. — Тогда почему ты такой эгоист? Если ты не ценишь себя, вспомни о тех, кому ты не безразличен. Думаешь, я мечтаю вскакивать посреди ночи и ехать на край города просто потому что моему другу приспичило потрахаться? — Леорио, мы это уже обсуждали… — Решай. — Леорио соскочил с кровати и встал перед Курапикой, — Либо сейчас едем ко мне, либо я постараюсь тебя отпустить. Навсегда. Так продолжаться больше не может. — Я еду к себе. — тихо, но решительно прошептал Курута не поднимая взгляда. Леорио мигом умолк. От гнева не осталось и следа. На место злости пришло отчаяние и смирение. По-другому и быть не могло. Курапика всегда предпочтет месть всему остальному. Глупо было понадеяться на то, что у них что-нибудь может получиться. Каким же он был дураком. — Давай я хотя бы провожу тебя до машины. — едва слышно произнёс он, чтобы друг не услышал в его голосе тоску. Они вышли из мотеля и направились к машине. Между ними воцарилась полная тишина, и Леорио хотел было ещё что-то сказать, чтобы заставить Курапику передумать, но не находил слов. Он уже всё сказал. Использовал все попытки, чтобы убедить друга остаться с ним. Ничто из этого не помогло, что еще он мог сделать? Курута подошёл к черной иномарке, открыл дверь. Леорио перехватил его руку. — Ты уверен, Курапика? — заглянул ему в глаза, надеясь увидеть там хоть каплю сомнения. Но не рассмотрел в чужом взгляде ничего, кроме стойкой решительности. Он был настроен серьёзно и не собирался давать Леорио поблажки. — Прощай, Леорио, — кратко произнёс он и сел на водительское сиденье. Паладинайт ещё долго смотрел вслед удаляющейся машине. Вот так и закончилась их история. Острое желание Леорио помочь не дало никаких плодов. И как бы горько не было это признавать, пора и вправду было его отпустить. Начать жить своей жизнью без болезненной привязанности к тому, за кем по пятам бродила смерть. Из этого не вышло бы ничего хорошего. Стоило попытаться себя в этом убедить. Леорио вернулся в свою квартиру и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Забылся в непробудном тревожном сне на пару часов. То и дело во сне мелькало знакомое лицо, от вида которого он хотел избавиться. Но, видимо, это было невозможно. Курапика въелся в его память. Его прекрасные, не сравнимые ни с каким чудесами света глаза, мягкие светлые волосы, которые непослушными локонами спадали ему на лицо. Его хмурый взгляд и изредка появляющаяся улыбка. Всё это было настолько дорого, что Леорио осознал, что лишился всех богатств мира в один миг. Из сна его вывел звонок в дверь. Паладинайт сонно проморгался и посмотрел на настенные часы. Шесть часов утра. Кто мог прийти к нему в такую рань? Он кое-как встал с кровати, по пути приглаживая помятый костюм и взъерошенные волосы. Кто бы там ни был, Леорио всегда хотел выглядеть безупречно, даже перед незваным гостем. Открыл дверь, даже не спросив кто стоял за его порогом и увидел перед собой лишь огромный букет из белых астр. — Вернулся. — прошептал он с придыханием, до сих пор не осознавая, что это всё явь, а не вымысел. А Курапика наконец выглянул из-за цветов, встречаясь с Леорио виноватым взглядом, просящем лишь о прощении и возможности начать всё с чистого листа.