Тёплая зима

      Кулинарный уголок на ярмарке, как и ожидалось, стал её сердцем. Над столами витали ароматы свежевыпеченного хлеба, пирогов и травяного чая. Девушки хлопотали вокруг, выкладывая блюда на деревянные подносы и переворачивая хлеб, чтобы он казался ещё аппетитнее. Франсуа, как истинный маэстро, стояла в центре, контролируя каждую деталь.       — Прошу, следите за тем, чтобы чай оставался горячим. Не забывайте про сахар — его нужно подавать отдельно, — сдержанно проговаривала она, поправляя складки на скатерти. — А где мой ассистент с сушёными ягодами?       Её голос звучал спокойно, но с такой твёрдостью, что ассистент тут же подбежал, держа в руках корзину.       Возле чана с горячим чаем, наслаждаясь статусом дегустатора, расположился Рюсуй. С кружкой в одной руке и кусочком пирога в другой, он выглядел так, будто этот праздник был устроен исключительно для него.       — Это просто восхитительно! — воскликнул он, откусывая очередной кусок. — Франсуа, не забудь включить это в постоянное меню!       — Господин Рюсуй, — Франсуа даже не подняла взгляд, аккуратно перекладывая тарелку с сушёными фруктами, — я запишу ваше предложение, но вы уже попробовали достаточно для четырёх людей.       Кохаку, проходя мимо с подносом пирогов, не удержалась:       — Франсуа, может, мы оставим Рюсуя за чайник? Пусть сделает хоть что-то.       — Госпожа Кохаку, боюсь, что это слишком рискованный эксперимент, — Франсуа даже не дрогнула.       На столах лежали корзины с хлебом, завернутым в льняные салфетки, подносы с разными пирогами и бочонок с вареньем. Большой чан с горячим чаем привлекал особенно много людей — от него шёл уютный аромат мяты и цитрусовых. Несколько детей, пританцовывая от холода, ждали, пока их чашки наполнят.       В ящике, изначально предназначенном для еды, начали появляться странные вещи: кто-то положил рисунок, кто-то — деревянную фигурку.       — Кто оставил здесь рисунок козы? Это заказ? — шутил кто-то.       Оказалось, дети в благодарность принесли целую кипу рисунков и поделок, сложив их аккуратной стопкой возле большого стола с угощениями. Франсуа мельком бросала на них взгляды, едва скрывая тёплую улыбку.       Рюсуй встал и, с интересом подойдя к стопке рисунков, начал внимательно разглядывать каждый. Первый рисунок привлёк его внимание сразу.       — Смотрите-ка, — он поднёс рисунок с козой, на которой был изображён плащ и надпись «Сильная, как Кохаку!» — Кто бы мог подумать, что ты будешь таким вдохновением для детей! Кто рисовал? Я горжусь!       Кохаку, проходя мимо, усмехнулась и сделала шаг вперёд.       — Я, конечно, не против, но хотелось бы, чтобы дети немного поучились рисовать что-то более... реалистичное, — сказала она с лёгкой ироничной улыбкой, но в её голосе звучала гордость.       — Реалистичное? — Рюсуй притворно удивился. — Это очень даже похоже! Сила и грация!       Смеясь, Кохаку отмахнулась.       — А ты посмотри на следующий, — предложила она, показыва в сторону другого рисунка. Это был дракон, обвивающий корабль.       Рюсуй развернул рисунок и стал любовно разглядывать каждую деталь. Дракон был нарисован явно детской рукой, но с невероятной экспрессией. Чешуя выглядела как мозаика из разноцветных треугольников - зеленых, синих, серебристых. Алые глаза дракона горели настоящим огнем, а вокруг корабля казались языками пламени. На парусе было сердце - неровное, немного кривое, но такое искреннее, что невозможно было не улыбнуться.       — Смотрите, какие детали! — Рюсуй ткнул пальцем на парус. — Это же целая история!       Кохаку наклонилась ближе:       — Впечатляюще. Кто-то явно много слушал твои морские байки.       — Мои байки — настоящая поэзия! — театрально воскликнул Рюсуй.       Франсуа тихо рассмеялась:       — Скромности вам не занимать.       Рюсуй продолжал восторгаться:       — Алые глаза... Словно душа дракона! А извилистые линии корабля — это же точь-в-точь как наши будущие морские маршруты! Ну а сердце... Мне нужно повесить это в каюте, когда корабль будет готов!       Рюсуй развернул следующий рисунок, и его лицо озарилось широкой улыбкой.       На бумаге был изображён Касеки — точнее, его потрясающе мощные руки, занимавшие добрую половину листа. Пальцы, похожие на щупальца осьминога, цеплялись за молотки, гаечные ключи и какой-то фантастический механизм. Борода была настолько густой, что из неё выглядывали лишь кончик носа и два крошечных глазика-точки. Над его головой дети нарисовали сияние, напоминающее солнечную корону, с восторженной подписью: "Супермастер! Делает всё!"       — Его руки как целый отдельный цех! — восхитился Рюсуй, проведя пальцем по бороде. — А эта борода…       Франсуа изящно откашлялась:       — Борода маэстро, несомненно, имеет столь же важное значение, как его профессионализм.       Кохаку фыркнула:       — Святой покровитель ремесла, не иначе. Видали эту корону?       — А как же! — Рюсуй театрально вытянул шею. — Когда будут рисовать меня, требую не меньше!       Следующим они взяли рисунок Франсуа. Она была изображена как строгая фигура в костюме, но с телом, которое одновременно напоминало чайник. Вместо рук у неё были длинные ложки, одна из которых держала чашку чая, а другая — поднос с пирожными, явно на грани падения. Над её головой сиял ореол, похожий на солнечный диск, из которого торчали ножи и вилки, как лучи.       — Человекочайник? — удивился Рюсуй, оглядывая рисунок.       — Ложки вместо рук — это намёк на её мастерство? — спросила Кохаку, стараясь не засмеяться.       Франсуа посмотрела на рисунок с задумчивым выражением лица:       — Весьма символично. Хотя ложки я бы предпочла заменить на более многофункциональные приборы.       Рюсуй ткнул пальцем в пирожные на подносе:       — А это что, испытание судьбы? Дети ведь понимают, что они вот-вот упадут!       — Непоколебимый баланс, — с лёгкой гордостью произнесла Франсуа. — Возможно, они пытались изобразить мою способность поддерживать порядок даже в хаосе.       Рисунок Сенку достался им последним. И если предыдущие рисунки вызывали улыбку, то этот — просто взрыв хохота.       Огромная голова учёного, занимающая три четверти листа, с молниеобразными волосами, из которых вылетают звёзды и формулы. Крошечное тельце, пробирка с радужным выбросом, а в радуге — маленькие человечки.       — Это невозможно забыть! — захохотал Рюсуй, показывая на радугу. — Это что, он там эксперименты с человечеством проводит?       — Мне больше интересно, почему его волосы выглядят так, будто он сам себя ударил током, — добавила Кохаку, потирая подбородок.       Франсуа вздохнула, но сдерживала улыбку:       — На самом деле, это весьма точный портрет. Его интеллект действительно возвышается над телом, а вот это... — она указала на пробирку, — возможно, символ его экспериментов над природой.       — Или над нами, — ухмыльнулся Рюсуй.       Взгляд Франсуа на мгновение замер. Она пробежалась глазами по рисункам, и в её взгляде мелькнуло что-то теплое и трогательное.       — Дети, — тихо сказала она, — такие удивительные.       Рюсуй вдруг резко выпрямился, его глаза блеснули тем самым азартом, который всегда предвещал какую-нибудь авантюру:       — А давайте устроим выставку детских рисунков!       — Выставку? — Кохаку приподняла брови.       — Именно выставку! — Рюсуй начал энергично жестикулировать. — Повесим их здесь, на стенах. Пусть все видят, какие у нас талантливые дети!       Кохаку рассмеялась:       — Ты всегда находишь повод для праздника.       — Это не просто праздник, — серьезно возразил Рюсуй. — Это признание. Дети должны видеть, что их творчество важно.       Рюсуй уверенно встал, взяв кипу детских рисунков в руки. Он с улыбкой прошёл мимо стоящих столов с угощениями и направился к научному павильону, где Сенку вместе с Хромом упорно трудились над своим представлением. В воздухе витал запах химикатов, а на столах стояли пробирки и колбы с жидкостями, готовые к экспериментам.       — Сенку! — воскликнул Рюсуй, заходя в павильон. — Мне нужны гвозди! У тебя есть здесь?       Сенку, не отрываясь от работы, взглянул на него, слегка нахмурив брови.       — Гвозди? — повторил он, задумавшись. — Думаю, Касеки их держит в своей мастерской. Спросишь у него.       — Отлично, спасибо! — сказал Рюсуй, махнув рукой.       Как только Рюсуй покинул павильон, оставив за собой шумный след, Сенку выдохнул и вернулся к своим записям. Рядом Хром раскладывал перед собой горку материалов, то и дело нахмуренно изучая их при свете лампы. Юкио сидел в углу, методично перетягивая струны на маленьком музыкальном инструменте — кажется, он надеялся добавить немного музыкального сопровождения в предстоящую лекцию для детей.       — Хром, давай быстрее, — бросил Сенку, не отрываясь от своих чертежей. — Нам ещё нужно проверить реакцию на тепло.       — Я вообще-то всё делаю, как могу! — отозвался Хром, раздражённо размахивая какой-то куском материала.       Сенку отложил свои дела.       — Ладно, хватит суеты. Нужно собраться. Если не успеем подготовить всё до их прихода, это будет не лекция, а цирк с криками.       — Эм... а разве это не план? — подмигнул Юкио, легко пробежав пальцами по струнам. Инструмент издал плавный и приятный звук.       — Нет, — ответил Сенку, поднимая указательный палец. — Это будет научный цирк с криками. Разница есть.       Он резко захлопнул блокнот и вскочил на ноги.       — Ладно, пора их собирать. Юкио, ты берёшь на себя часть сбора детей. Небольшая музыка на подходе, чтобы заманить их сюда. Хром, ты готовишь стартовые наборы для экспериментов.       Юкио кивнул с лёгкой улыбкой, подхватывая инструмент.       — Уже готов, — он вышел из павильона, пробуя на ходу короткие мелодии, которые разлетались по ярмарке, словно лёгкий ветерок.       Хром уже раскладывал перед собой пробирки и маленькие мисочки, в которые добавлял яркие порошки.       — Ладно, только учти: если кто-то взорвёт что-нибудь, это твоя вина.       Сенку махнул рукой:       — Взрывы — часть веселья.       Тем временем за пределами павильона Юкио начал играть более громко, привлекая внимание детей. Первые любопытные лица уже выглядывали из-за углов, а группа малышей направилась к звуку, гадая, что их ждёт впереди.       Хром поднял голову, замечая, как всё больше ребят начинает стекаться внутрь, глаза горели любопытством.       — Кажется, они идут. Готов?       — Конечно! — отозвался Сенку. — Вперёд! Наука ждёт своих новых фанатов!

***

      Сенку стоял за своим столом, окружённый детьми, держа в руках маленький флакон с необычной жидкостью. На бумаге перед ним были видны яркие надписи, но он загадочно улыбался, предвкушая эффект.       — Ну что, ребята, хотите узнать секрет этих чернил? — начал он, глядя на оживлённую толпу. — Эти чернила можно сделать… невидимыми. И не просто стереть, а заставить их исчезнуть.       Дети зашептались, пытаясь угадать, как это возможно.       — Всё дело в особых молекулах, — продолжал Сенку, поднимая флакон. — Эти чернила содержат фотоизомеры — вещества, которые меняют свою структуру под воздействием света. Сейчас вы видите текст, потому что молекулы в активном состоянии.       Он достал маленький фонарик с ультрафиолетовым излучением и провёл им над текстом. На глазах детей текст начал исчезать, словно его никогда не было.       — Что происходит? — воскликнул один из мальчишек.       — Под воздействием ультрафиолета молекулы переходят в другое состояние, — пояснил Сенку. — Это называется фотоизомеризация. Теперь они больше не отражают свет так, чтобы мы могли видеть текст.       Он сделал паузу, наслаждаясь восхищёнными взглядами.       — Но это ещё не всё! — сказал он с улыбкой. — Чтобы вернуть текст, нужен ещё один «триггер».       Сенку взял небольшой обогреватель и провёл его над бумагой. Постепенно текст начал возвращаться, будто появляясь из ниоткуда.       — Нагревание возвращает молекулы в исходное состояние, — объяснил он. — Это делает их снова видимыми.       Дети восторженно захлопали, а кто-то из них воскликнул:       — Сенку, это настоящее волшебство!       — Волшебство? Ха! Это всего лишь химия, — ответил Сенку, прищурившись. — Но раз уж она способна удивить вас, значит, мы всё делаем правильно. Теперь ваша очередь попробовать.       Сенку с улыбкой рассадил детей за столами, каждому выделив место для работы и чашечку с чернилами. Некоторые сидели с воодушевлением, рисуя что-то для себя, другие — для своих родителей или друзей. Каждый был поглощён своей задачей, а вокруг царила атмосфера веселья и творчества.       — Хорошо, давайте, экспериментируйте, — сказал Сенку, наблюдая за процессом с довольной усмешкой. Он терпеливо ожидал, пока дети закончат свои работы. Когда первый из ребят, сияя от гордости, протянул свой рисунок, Сенку наклонился и кивнул.       — Отлично, давай посмотрим, что у тебя получилось, — сказал он, беря в руки фонарик с ультрафиолетом.       Он включил фонарик и провёл лучом по рисунку. Все линии, которыми был покрыт лист, начали исчезать прямо на глазах. Дети ахнули.       — Эй, что происходит? Куда всё делось? — закричал один из мальчиков, хлопая в ладоши.       — А рисунок точно вернётся? — спросил кто-то с тревогой.       Сенку отдал "пустой" лист ребёнку, с лёгкой улыбкой наклоняясь к нему.       — Конечно, вернутся. Иди к Хрому, он покажет тебе, как это работает.       Ребёнок, сомневаясь, принял лист и побежал к Хрому, который как раз возился с небольшим обогревателем. Он подключал его к источнику энергии, посмеиваясь про себя.       — Подходите, подходите, — позвал Хром, щёлкая переключателем. — Это устройство сделает ваши рисунки снова видимыми. Смотрите внимательно.       Он аккуратно разместил лист под тепловым излучением. Через несколько секунд на бумаге начали проявляться линии, как будто кто-то невидимый рисовал их заново. Дети вскрикнули от восторга.       — Ого! — воскликнул мальчик, глядя, как на его "пустом" листе появляется солнечный смайлик. — Это как фокус!       — Нет, это наука, — весело сказал Хром, отодвигая лист, чтобы дети могли поближе рассмотреть процесс       Дети, захваченные магией превращений, начали бегать между столами, как молекулы в хаотичном движении. Сначала они толпились вокруг Сенку, стараясь как можно быстрее передать свои рисунки для «стирания». Сенку, который был уже не в первый раз в центре детского хаоса, вздохнул, но продолжал сдерживать свою улыбку.       — Ладно, ладно, по одному, — произнёс он, включая ультрафиолетовый фонарик. — Кто следующий?       Но дети не слушали. Толпа окружила его со всех сторон, и каждый пытался протянуть свой лист.       — Это несправедливо, я был первый! — крикнул один мальчик, пытаясь удержать свой лист перед лампой.       — Нет, я первая! — закричала девочка, пробиваясь через толпу.       Когда один из мальчиков всё-таки получил «пустой» лист обратно, он сразу же ринулся к Хрому, где его рисунок должен был вернуться. Хром, уже окружённый другой толпой, отчаянно пытался сохранить обогреватель на столе.       — Эй, подождите свою очередь! — закричал он, размахивая руками, чтобы дети не наклонялись слишком близко. — Этот прибор хрупкий!       — А можно два листа сразу? — спросил мальчик, сунув в руки Хрому сразу несколько своих рисунков.       — Нет, по одному! — строго ответил Хром, пытаясь справиться с беспорядком.       Но дети не слушались. Они продолжали метаться от одного учёного к другому, чуть ли не столкнувшись друг с другом в этом безумном веселье. Один мальчик, пробираясь сквозь толпу, споткнулся на неровном полу, и его рисунок вылетел прямо в сторону Сенку, который ловко поймал его, не давая листу упасть на пол.       — Ох, вот это энтузиазм, — прокомментировал Сенку с усмешкой, и его глаза заискрились, когда он взглянул на мальчика, который с тревогой следил за тем, как его лист оказался в руках учёного.       Но следующий ребёнок, более осторожный, поднёс свой лист к обогревателю, готовясь оставить его на несколько секунд для проявления, как вдруг в самый последний момент к нему подлетел другой и, не дождавшись разрешения, сунул в руки новый лист.       — Кахико, это тебе передавали! — сказал он с озорным выражением, быстро протянув лист бумаги. Не дождавшись ответа, он стремительно убежал, исчезая среди толпы.       Кахико, с недоумением в глазах, поднял лист и поднёс его к обогревателю. И вот, когда тепло начало прояснять бумагу, он прочитал крупными буквами: «Кахико ест какашки».       — Эй, вы чё?! — выкрикнул он, сердито смотря в сторону. — Кто это написал?!       Юкио, наблюдавший за всем происходящим, не мог удержаться от смеха.       — Ну да, не зря я решил обучить детей письменности, — заметил он с усмешкой.       Сенку, стоящий неподалёку и с также интересом наблюдающий за детьми, взглянул на Юкио и поднял бровь.       — Дети не перестают удивлять. Одна технология — и они сразу находят способ превратить её в шалость.       — Именно так прогресс и работает, — философски ответил Юкио, беря в руки флакон с «магическими чернилами». — Но пока они всё ещё учатся, это нормально. Главное, чтобы у них остался интерес.       Они продолжали смотреть на весь этот балаган, как будто наблюдали за чем-то неизбежно хаотичным, но удивительно тёплым.