Тёплая зима

      Рин стояла на краю поляны, где тишина была мягкой, как бархат, а воздух звенел от холода. Перед ней возвышалось пышное дерево, обвешанное огоньками, словно ночное небо вдруг собрало свои звёзды и спрятало их здесь, в ветвях. Лампочки то вспыхивали ярче, то угасали, создавая ощущение, будто дерево дышит.       Она смотрела, не отрываясь, и не могла понять, что именно приковало её внимание. Свет? Он был странным. Никакого жёсткого блеска, только глубокое, медленное мерцание, будто в каждой лампочке заключён кусочек тёплого заката. Может, то, как он мягко обтекал изгибы ветвей, растворяясь в тонких тенях? Казалось, что дерево шепчет что-то, невидимыми словами унося мысли куда-то далеко, за пределы деревни.       Рин шагнула ближе. Под её ногами мягко хрустнуло, но этот звук тут же растворился. Лампочки отражались от снега, и от этого свет казался ещё сильнее — будто он был не только внутри, но и вокруг.       Она не могла вспомнить, когда в последний раз что-то вызывало в ней такое чувство. Было в этом что-то странное, почти нереальное. Рин медленно подняла руку, и свет скользнул по её пальцам, проникая в каждую линию кожи. Она замерла, чувствуя тепло, которого быть не должно в зимнем воздухе.       В этот момент ей показалось, что свет, дерево, ночь — всё вокруг дышит единым ритмом, который ей хочется услышать, но она пока не может.       Тишину нарушили осторожные шаги по снегу. Рин вздрогнула и обернулась. Сенку стоял чуть в стороне, укрытый полумраком, руки в карманах. Лёгкий пар вырывался из его рта, а свет от лампочек на дереве мягко касался его лица.       — Ты чего тут одна стоишь? — спросил он негромко, словно боялся разрушить хрупкость момента.       Рин снова посмотрела на дерево, обвившееся светом.       — Просто смотрю, — сказала она так же тихо, словно разговаривала не с ним, а с самой собой. — Оно странное... но красивое.       Сенку шагнул ближе, едва заметно хмыкнув. Его взгляд скользнул по переливающимся огонькам, по ветвям дерева, а потом остановился на лице Рин.       — Это с прошлого года, — произнёс он небрежно. — Мы тогда использовали лампочки, которые Касеки сделал. Работают, как видишь.       Он чуть помедлил, будто что-то вспоминая, а затем его глаза прищурились.       — Подожди… — протянул он, щурясь. — Ты же не была с нами в прошлом году.       Рин тихо рассмеялась.       — Вот именно. Потому и смотрю, как дура, — сказала она, снова глядя на дерево. — Не могу оторваться.       Сенку хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то странное, будто осознание. Он опустил глаза, глядя на тонкие тени, которые отбрасывали ветки.       — Забавно, — сказал он тихо, не поднимая взгляда.       Забавно, как он раньше не замечал этого — что они знакомы сравнительно недавно. Это осознание было почти неприятным, как щелчок по носу, который ставит всё на место. Всего-то полгода — а казалось, что она была рядом всегда. Будто он знал её реакцию наперёд, её интонации, даже то, как свет скользит по её лицу, когда она смотрит вверх.       Он невольно моргнул, чуть нахмурившись. Почему это так ощущается? В его памяти не было белых пятен, но иногда, когда он смотрел на неё, казалось, что эта история началась задолго до того, как они встретились.       Рин повернулась к нему, слегка склонив голову, её тёплый взгляд вырвал его из мыслей.       — Что забавно? — спросила она.       Сенку на мгновение замер, словно вырванный из своих мыслей. Он быстро взглянул на неё и пожал плечами.       — Просто, — сказал он чуть громче, с непринуждённой интонацией. — Слишком… долго смотришь.       Она рассмеялась коротко, но искренне.       — А что? Нельзя?       — Можно, — ответил он, снова глядя на дерево. — Просто забавно.       Рин посмотрела на него, и её улыбка слегка потухла, уступив место мягкому, почти меланхоличному выражению.       — Иногда мне кажется, что, пока меня не было, я пропустила что-то важное, — произнесла она едва слышно, её голос дрогнул, но не потерял мягкости. — Жалко, что я многого не увидела.       Сенку поднял на неё взгляд, в котором читалась одновременно озадаченность и понимание.       — Глупости, — сказал он, снова обретая свою привычную уверенность. — Если бы ты была с нами тогда, ты бы не удивлялась так сейчас. А это… явно того стоит.       Рин задумчиво смотрела на дерево, не до конца понимая его слова.       — Это того стоит? — переспросила она с лёгкой неуверенностью в голосе, словно боялась, что неправильно истолковала.       Сенку отвёл взгляд, будто внезапно нашёл что-то крайне интересное в линии, которую снег прочертил на ветке.       — Ну, ты так смотришь, как будто перед тобой что-то невероятное, — сказал он, звуча нарочито буднично, почти отмахиваясь.       Рин чуть прищурилась, заметив его лёгкое замешательство, но решила не давить. Она снова перевела взгляд на дерево, позволив себе улыбнуться — немного грустно, немного мечтательно.       — Тебе легко говорить, — тихо произнесла она. — Ты всегда что-то создаёшь, придумываешь. Для тебя всё невероятное — это просто работа.       Сенку хмыкнул, склонив голову на бок.       — Да ладно. Это всего лишь лампочки и провода.       Рин улыбнулась шире, её голос стал чуть мягче:       — Для тебя, может быть.       Сенку посмотрел на неё краем глаза, снова притворно хмыкнул, но внутри его что-то дрогнуло.Он не мог признаться, даже самому себе, что её реакция значила для него больше, чем он готов был показать. Ему действительно нравилось удивлять её. Видеть, как её глаза светятся этим неподдельным восхищением, даже если она этого не осознаёт. Он хотел делать это для неё, даже если это было непросто.       Снег тихо скрипнул под его ботинками, когда он сделал шаг ближе.       — В следующий раз сделаю что-нибудь поинтереснее, — бросил он, будто это было очередное научное обещание, а не что-то большее.       Рин подняла брови, повернувшись к нему.       — Ты меня теперь удивлять решил?       Сенку посмотрел на неё, уголки его губ слегка дрогнули в подобии улыбки.       — Если тебе нравится, почему бы и нет?       Рин тут же опустила взгляд.       — Ладно, — ответила она непривычно тихо. — Посмотрим, что ты придумаешь.       Сенку коротко кивнул в сторону деревни, прерывая этот тонкий, почти неуловимый момент.       — Пойдём, — сказал он, делая шаг назад. — Если задержимся, пропустим самое интересное.       Рин бросила последний взгляд на дерево, как будто не хотела уходить, но всё же двинулась за ним.

***

      Когда они вернулись в деревню, площадь у главной поляны уже была залита мягким светом сотен маленьких свечей. Люди двигались туда-сюда, смеясь, обмениваясь последними приготовлениями. У каждого в руках были фонари: яркие бумажные, сделанные вручную, с рисунками, которые сияли в тёплом свечении.       — Как всегда, организованный хаос, — пробормотал Сенку, оглядывая толпу.       Касеки стоял рядом с длинным столом, проверяя последние детали для запуска. За ним кто-то возился с факелами, а дети бегали вокруг, сверкая своими фонарями, будто хвастаясь друг перед другом.       Рин поймала себя на том, что улыбается.       — Мы так деревню не сожжём? — спросила она, озираясь на фонари, которые всё ещё складывали в одну большую корзину.       Сенку усмехнулся.       — Вероятность есть, я поэтому так торопился, — он кивнул в сторону толпы. — Наша задача — наблюдать, как всё выйдет из-под контроля.       Рин фыркнула.       — Как ты оптимистичен.       Но в глубине души она знала: несмотря на его слова, Сенку всегда находил способ, чтобы всё сложилось как надо.       Вскоре толпа собралась в центре. Касеки громко объяснил, как поджигать фитили, а потом объявил:       — Готовы? Раз-два-три!       Сотни рук одновременно зажгли свои фонари, и поле мгновенно заполнилось светом. Бумажные конструкции начали подниматься в небо — сначала медленно, затем всё быстрее, пока не образовали светящийся поток, уносящийся вверх.       Рин стояла, глядя на это зрелище. Её волосы слегка колыхал ветер, а лицо было освещено мягким светом.       Сенку же наблюдал за её реакцией дольше, чем за самими фонарями.       — Красиво, да? — произнесла она тихо, не отводя глаз от неба.       — Да, — сказал он так же тихо.       Рин не сводила глаз с ночного неба, усеянного десятками светящихся точек. Они плыли всё выше, как звёзды, решившие покинуть свои привычные места и отправиться в путешествие. Лёгкий ветер доносил запах тёплого воска и горящей бумаги. Вокруг было удивительно тихо — только шелест фонарей и приглушённые голоса, сливающиеся с треском огоньков.       Сенку скользнул взглядом по толпе. Кто-то всё ещё суетился, пытаясь поджечь фонари, а кто-то уже наблюдал, как их творения улетают в небесную бесконечность. Его внимание снова вернулось к Рин. Она выглядела так, будто растворилась в моменте — на лице лёгкая улыбка, в глазах отблески света.       Тишину между ними нарушил уверенный голос, прозвучавший ниже:       — А вы что тут стоите?       Рин и Сенку обернулись. К ним подходил Сора, неся в руках два готовых фонаря.       — Вон там корзина с фонарями, — указал он куда-то в сторону, — но раз уж я вас нашёл, вот, берите эти. — Он протянул им фонари.       Рин хмыкнула, не удержавшись.       — Ну надо же, какой начальник у нас вырос, — протянула она, беря один из фонарей.       Сора нахмурился, прищурив глаза, но всё же не смог скрыть гордости.       — Кто-то же должен следить за порядком, пока вы тут стоите, любуетесь... — он замялся, глянув на Сенку, — деревьями.       Рин подавила смешок, прикрыв рот рукой.       — Ладно, спасибо. Иди, — отозвалась она с лукавой улыбкой.       Сора кивнул, развернулся и направился обратно к группе, но, сделав пару шагов, оглянулся через плечо:       — Не забудьте поджечь фитиль снизу. И не держите фонарь слишком долго, он сам поднимется, — закончив инструктировать, он закинул руки за голову и подошёл к группе детей, собравшихся у самого края поляны.       — Ну? — сказал один из мальчишек нетерпеливо, — всё готово?       — Готово, — важно кивнул Сора, поднимая руку, словно это был сигнал для начала секретной операции. — Мы запустим это прямо сейчас.       Дети зашушукались, переглядываясь с искрой волнения. Мирай прищурилась и с притворной строгостью посмотрела на Сору.       — Что ты опять задумал? — спросила она, скрестив руки на груди.       Сора оскорблённо хмыкнул, но в его глазах читалось довольство. Он опустился на колени, сдувая невидимую пылинку с одного из фонарей, и прошептал заговорщически:       — Я нашёл кое-что в мастерской, когда вчера работал там.       — Что? — сразу оживилась Мирай, наклоняясь ближе.       — Порошки Хрома, — он понизил голос, а затем оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — Взрывные.       — Ты нашёл... порох? — ахнула Мирай, округлив глаза.       — Да не порох, — отмахнулся Сора, словно она сказала что-то совершенно банальное. — Они называются магний и... этот... зелёный. Барий!       — Ты хочешь сказать, что добавил туда какую-то гадость из мастерской? — с недоверием спросил один из детей, потирая нос. — Надеюсь, оно не взорвётся нам в лицо?       — Конечно, не взорвётся! — уверенно заявил Сора, хотя в его голосе проскользнула тень сомнения. — Ну, то есть... почти наверняка.       — Почти? — хором переспросили несколько детей, переглянувшись.       — Да не бойтесь вы! — Сора махнул рукой. — Просто это будет ярче обычного фонаря, вот и всё.       — А если не взлетит? — с сомнением подала голос девочка с бантиками.       — Тогда взлетим мы, — фыркнул Сора, что вызвало очередную волну смеха.       — Я не участвую, — заявила Мирай, скрестив руки. — Я лучше посмеюсь, когда этот фонарь загорится у нас под носом.       Сора оглянулся на неё, прищурив глаза.       — Знаешь, что смешно? Ты первая побежишь от страха.       — Да ну? — хмыкнула Мирай. — Ставлю, что это ты первый рванёшь!       — Ха! Ставь!       — Ладно, тише! — махнул рукой другой мальчик. — Слушайте, давайте уже запускать, а то скоро придут взрослые и всё испортят.       Сора обвел их взглядом, расправил плечи и потянулся за фонарём, в котором спрятал свою "улучшенную" смесь. Но когда его взгляд коснулся фонаря, он заметил, что-то было не так.       — Эй... где мой фонарь? Это другой, — резко спросил он, поднимая голову.       — В смысле? — удивилась Мирай.       — На нем была метка. Я же специально отложил его сюда, чтобы никто не трогал! — взмахнул руками Сора.       Дети начали перешёптываться, оглядываясь друг на друга.       — Может, ты просто забыл, куда его положил? — предположил кто-то из толпы.       — Нет, я точно помню! — Сора принялся рыться в коробке, но нужного фонаря не было.       — Подожди, — сказала Мирай, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — А ты случайно не отдал его кому-то?       — Что? — замер он, его глаза широко распахнулись. — Нет! Это невозможно!       Но в глубине души его сердце уже начало проваливаться куда-то вниз, в самую бездну страха и паники.

***

      Сенку внимательно поджигал фитиль своего фонаря, сосредоточенно следя за тем, как огонь охватывает его. Вначале всё шло как обычно, ровное пламя, тянущееся вверх, отражало мягкий свет на его лице. Но буквально через несколько секунд что-то изменилось. Огонь начал пульсировать, словно его неестественно тянуло в разные стороны, как если бы что-то внутри фонаря мешало ему гореть ровно.       Он прищурился, пытаясь понять, что происходит. Лёгкое потрескивание, почти незаметное, словно внутри что-то сдерживалось. Вскоре воздух наполнился едким запахом, напоминающим смесь металла и химического вещества, совершенно нехарактерным для обычного парафина. Сенку мгновенно потушил пламя, словно по интуиции, без раздумий. Он взял фонарь Рин, чтобы проверить его. Тот горел обычным ровным светом, без малейших отклонений. Запах был такой же, как и всегда — без всяких металлических нот.       — Что там? — спросила Рин, наблюдая за его действиями.       Сенку отмахнулся, сдерживая раздражение.       — Ничего особенного, — ответил он, но его голос был несколько напряжённым. Он снова повернулся к фонарю, поднял его к свету, подержав в руках. Запах всё ещё ощущался, и это становилось всё более подозрительным.       Потом он вдруг понял. Вспомнил, как видел Сору в мастерской, как Хром сказал что не нашёл свои порошки: видимо, закончились. Сенку усмехнулся себе под нос, его глаза стали немного более холодными, когда он догадался, что именно случилось.       — Я понял, кто это сделал, — тихо произнёс он, ощущая лёгкое раздражение, но в голосе звучала странная уверенность.       Он подошёл ближе к Рин и передал ей её фонарь.       — Подожди здесь, — сказал он коротко. — Я скоро вернусь.       Рин не успела ничего сказать, как Сенку уже направился в сторону, куда ушёл Сора.       Тот панически рыскал по земле, обшаривая её взглядом, пытаясь найти свой фонарь. Он паниковал каждый раз, когда не видел свою метку на фонарях.       — Где он? — бормотал он себе под нос, обводя взглядом всё вокруг. — Куда мог подеваться...       Мирай стояла рядом, пытаясь помочь, но не находила его тоже.       — Сора, он был у тебя, — сказала она с недоумением. — Ты точно дал его кому-то.       Сора, не обращая внимания на её слова, всё ещё нервно искал фонарь, но в голове уже прокручивался один страшный сценарий.       — Я же не мог так облажаться! — пробормотал он, отшатываясь от мысли, что мог ошибиться. Но чувства паники продолжали расти в нём.       Вдруг, когда он пытался пройти между коробками, почувствовал, как чья-то сильная рука неожиданно схватила его за капюшон, оттягивая назад.       — Ты меня взорвать решил? — проревел голос, знакомый и тревожный одновременно.       Сора резко обернулся и встретился взглядом с Сенку, стоявшим прямо за ним, с таким выражением лица, которое Сора никогда не хотел бы видеть — холодным, словно его наказание было уже неизбежным.       Его грудь сжалась от страха, и он с ужасом понял, что Сенку уже всё знает.       — Я... я не знаю, о чём ты! — говорил он, стараясь сохранить спокойствие. — Что-то случилось?       Он почувствовал, как его снова отпускают, моментально выпрямился, пытаясь восстановить хоть какой-то контроль над ситуацией. Он стиснул зубы, хотя и понимал, что слова едва ли смогут его вытащить из этой передряги.       Сенку молча достал фонарь. Он аккуратно приподнял его, чтобы Сора не мог избежать взгляда на этот объект.       — Чьё?       — Моё, — наконец произнёс Соре, голос был тяжёлым, но уверенным, как будто он сам себе доказывал, что не боится.       Сенку смотрел на него с лёгким недовольством, но не давал волю гневу. Он положил фонарь на землю, но его взгляд оставался холодным.       — Вечно меня кто-то в могилу пытается свести, — наконец, сказал Сенку с усмешкой.       — Я сам хотел запустить этот фонарь, — быстро объяснил Сора, пытаясь хоть как-то оправдаться. — Я случайно отдал его тебе!       В это время сзади послышался смех, и Сора оглянулся. Остальные дети, стоявшие в стороне, смеялись. Мирай прикрывала рот рукой, пытаясь подавить смех, но её лицо выдавало насмешку. Остальные дети тоже не могли сдержаться.       Сенку, не говоря ни слова, подошёл к группе детей, собрал все фонари, а затем, слегка поджав губы, повернулся к ним.       — Все эти фонари конфискованы, — произнёс он с твёрдостью в голосе. — Завтра будет разбор.       Дети начали протестовать, и среди них сразу возникли возгласы возмущения:       — Что?! Почему? Мы всё уже приготовили!       — Но мы так долго ждали, Сенку!       Сенку некоторое время молчал, наблюдая за детьми. Их протесты становились всё громче, хотя они явно не хотели слишком сильно раздражать его.       — Сенку, ну пожалуйста, — взмолился один из мальчишек, сжимая кулаки. — Мы так долго готовились! Это всего один фонарь!       — Да, да! Один! Мы даже сами его подождём, — подхватил Сора, пытаясь выглядеть убедительно, хотя в её голосе ощущалась нервозность.       — Да, ничего плохого не случится, — добавил ещё кто-то из группы, — мы просто хотим попробовать!       Сенку хмыкнул, сложив руки на груди.       — Ага, «ничего плохого», — протянул он с сарказмом. — Особенно когда это имеет шанс взорваться у вас в руках.       Дети переглянулись, не зная, что ответить. Наконец, Мирай шагнула ближе, глядя на него с мольбой:       — Ты же сам говорил, что мы должны учиться на практике, пробовать, рисковать... Это ведь тоже эксперимент, да?       — Эксперимент? — прищурился Сенку. — Взрывать предметы — это, по-твоему, эксперимент?       — Да! — кивнула Мирай с внезапной уверенностью. — Это способ понять, как работают химические элементы!       Сенку открыл рот, чтобы возразить, но замолчал. Он скрестил руки на груди, внимательно разглядывая Мирай. Напор этой девочки, которая раньше казалась тихим и послушным ангелом, явно его удивил. Она смотрела на него с таким вызовом, что он невольно усмехнулся.       — Хм... Любопытно, — протянул он, задумчиво глядя на фонарь. — А ведь вы действительно чем-то напоминаете меня в детстве.       Дети зашептались, переглядываясь между собой.       — Не поймите неправильно, — добавил Сенку, подняв палец, — это не комплимент. Любопытство, конечно, двигатель науки, но и способ слететь с катушек, если не держать его под контролем.       Он посмотрел на детей, потом на фонарь, и наконец вздохнул.       — Завтра же вас ждёт обязательная лекция по технике безопасности.       — Опять? — раздался голос из толпы детей.       Сенку моментально повернулся в сторону звука.       — Да, опять, — холодно ответил он. — Да, четыре часа. Да, потому что вы, видимо, до сих пор ничего не поняли.       Дети застонали в унисон, а кто-то даже театрально упал на землю.       — Но зато, — продолжил он с хитрой усмешкой, — Запустим мы ваш фонарь. Но только один, и всё под моим контролем. Учитесь ценить компромиссы.       — Ура! Компромиссы! — закричали дети, подпрыгивая на месте.       — Спасибо, Сенку! Мы знали, что ты самый лучший! — радостно воскликнула Мирай, её глаза буквально светились.       — Да-да, хватит уже лести, — буркнул он, отходя к собранным фонарям.

***

      Сенку устало опустился на скамейку рядом с Рин, откинувшись назад и прикрыв глаза. Она бросила на него быстрый взгляд.       — Ты куда убежал? Что-то случилось? — спросила она.       — Ничего особенного, — хмыкнул Сенку, — просто твой брат решил превратить вечер в пиротехническое шоу.       Рин остановилась, чуть сжав плащ в руках, и недоверчиво подняла на него глаза.       — Что он натворил?       Сенку устало махнул рукой:       — Ничего серьёзного. Просто взял реагенты и добавил их в фонарь.       Рин тяжело вздохнула.       — Теперь ты понимаешь, о чём я тебе говорила? Это не я сумасшедшая и всё контролирую. Меня вынуждают.       Сенку слегка повернул голову к ней, усмехнувшись.       — Понимаю. Моё сочувствие, — признал он. — Никогда не сталкивался с такими проблемами. Зато теперь я понял, как мой отец страдал, когда я требовал купить мне бензин и алюминиевую пудру.       Рин чуть склонила голову, размышляя над его словами, и улыбнулась теплее, глядя в сторону.       — Не думаю, что твой отец страдал, — наконец сказала она мягко. — Скорее, переживал. Это немного другое.       Сенку бросил на неё быстрый взгляд, явно удивлён её тоном.       — Он просто рад был видеть, что ты чем-то увлечён, — продолжила она, словно размышляя вслух. — В конце концов, любой родитель гордится, когда его ребёнок находит своё дело, даже если это выглядит странно или нелепо.       Сенку задумался на мгновение, а потом слегка наклонил голову, будто размышляя о её словах. Затем резко поднялся на ноги, встряхнувшись, словно избавляясь от мыслей, и протянул руку Рин.       — Пошли, — коротко сказал он.       — Куда? — удивилась Рин, но, не успев получить ответ, почувствовала, как он потянул её за собой.       — Покажу, что твой брат удумал. Это стоит увидеть.       Рин, качая головой и едва сдерживая улыбку, позволила ему вести её через поляну. Через несколько минут они вышли к группе детей, где Сора уже стоял в окружении, словно полководец перед армией, раздавая последние указания.       Увидев сестру, он замер.       — Ага, вот и она, — сказал Сенку, кивнув в сторону Рин.       Она скрестила руки на груди, глядя на брата многозначительно.       — Ну что, довольный? — спросила она, поджав губы, но с лёгкой улыбкой.       Сора, чувствуя её взгляд, помялся, а потом ответил небрежно:       — Да понял я уже. Просто скучно немного было.       Рин закатила глаза, но смягчилась, вздохнув:       — Ну можно же было просто сказать мне.       — Да-да, — сказал Сора, подняв руки.       Сенку подошёл к самому краю поляны, где стоял тот самый фонарь, украшенный множеством деталей. Он коротко осмотрел его и оглянулся на детей:       — Ладно, запускать будем вместе. Но только потому, что мне интересно, чем это закончится.       Дети оживились, зашептались, кто-то подпрыгнул от восторга.       — Поджигайте, — скомандовал он, отступая в сторону.       Сора, словно ему вручили честь всей его жизни, зажёг фитиль и установил фонарь на стартовую площадку. Через секунды огонь добрался до камеры нагрева, и фонарь, чуть покачнувшись, медленно поднялся в воздух.       — Вот это да! — выдохнула Мирай, глаза детей загорелись от восторга.       — Поднимается за счёт горячего воздуха, который мы нагрели, — начал объяснять Сенку, указывая вверх. — Это классическая термодинамика.       Фонарь взмывал в воздух, покачиваясь, словно набираясь сил, и вдруг начал искрить ярче, чем ожидалось.       — О, началось, — с интересом заметил он, скрестив руки. — Тот порошок, который твой брат добавил в парафин, вступил в реакцию с остатками кислорода внутри камеры.       С каждой секундой искры становились крупнее, а сам фонарь вспыхивал, как маленькая звезда на ночном небе. Ветер подхватывал сверкающие частицы, разнося их в стороны, и вскоре всё пространство вокруг наполнилось огненным дождём, завораживающим и пугающим одновременно.       — Что происходит? — испуганно спросила Мирай.       — А это — последствия плохой подготовки, — спокойно ответил Сенку. — Бумага воспламенилась, и сейчас вся конструкция станет частью красивого, но короткого зрелища.       Фонарь закружился, словно вспыхнул от последнего усилия, и разорвался небольшим взрывом, разметав сотни сверкающих искр, которые осыпались, как яркие метеоры.       Сора стоял, не моргая, завороженно глядя вверх. Когда последние огоньки погасли, он тихо пробормотал:       — Хорошо, что я не все фонари такими сделал…       Он гыгыкнул, представив, себе эту картину, и прищурился, всё ещё глядя в небо. Затем спросил с наигранной серьёзностью:       — А что было бы, если бы я добавил туда порох?       Сенку медленно повернулся к нему, скрестил руки на груди и приподнял бровь.       — Порох? — протянул он. — Тогда, мой юный подрывник, твой "фонарь" бы не взлетел. Он бы, скорее, взорвался прямо на земле. Шанс — девяносто восемь процентов. И ещё два процента на то, что взрыв заденет тебя самого.       — Прикольно, — с блеском в глазах произнёс Сора.       Сенку выдохнул, его взгляд стал многозначительно тяжёлым, но он ничего не сказал. Вместо этого медленно повернул голову к Рин, которая встретила этот взгляд, приложила руку ко лбу и, закрыв глаза, с трудом сдержала смех и ужас от этих слов.       Дети, обсуждая яркое зрелище, с восторгом начали расходиться, переговариваясь между собой и с энтузиазмом вспоминая взрыв и искры.       — Было круто! — воскликнул кто-то из ребят. — Спасибо, Сенку!       — Да, спасибо! Ты вообще супер! — добавил другой, слегка покачивая головой от удивления.       Все уже начали разбираться, когда Сенку неожиданно остановил их, его голос был решительным.       — Стойте. Прежде чем кто-то уйдёт, — сказал он, подойдя ближе и оглядывая детей, — все порошки, химикаты, колюще-режущие предметы... обратно.       Дети замерли, и в воздухе повисла пауза. Сора, стоящий в сторонке, закатил глаза, но всё-таки подошёл к своим друзьям и начал разбирать вещи, понимая, что спорить с Сенку бесполезно.       Рин наблюдала за происходящим с лёгким уколом веселья в глазах, но сдерживалась, понимая, что Сенку действует по делу. Она не стала вмешиваться, только слегка усмехнулась, глядя, как дети, понурив головы, начинают возвращать химикаты и остальное.       — Вот так-то, — сказал Сенку, удовлетворённо наблюдая за процессом. — А теперь идите.       Когда дети разошлись, оставив всё на месте, Сенку и Рин остались вдвоём. Сенку чуть вздохнул, оглядывая расставленные материалы и пустую поляну. Он медленно повернулся к Рин, и их взгляды встретились.       На мгновение в воздухе повисла тишина. А затем оба не смогли удержаться и одновременно рассмеялись. Рин засмеялась первой, а Сенку, несмотря на свою привычную сдержанность, тоже не смог сдержать улыбки.       — Это было... — начала Рин, пытаясь успокоиться, — ну, не знаю, даже забавно.       Сенку хмыкнул, с кривой улыбкой пожав плечами.       — Я уж думал, что у меня голова лопнет от этих маленьких ураганов, — сказал Сенку, тяжело вздохнув и вытягивая руки в стороны, словно растягивая уставшие мышцы. — Слишком большая концентрация детей за день. Устал, честно.       Рин усмехнулась и покачала головой.       — Ну, ты же сам видишь, что они тебя ценят. Им было интересно.       Сенку покачал головой, но улыбка на его лице всё равно не исчезала.       — Наверное... Но сегодня я точно заслужил минутку тишины.       Рин, посмотрев на него, смиренно кивнула.       — Ну, я тебя не трону, обещаю. Можешь отдохнуть.       Она сделала несколько шагов в сторону, но вдруг почувствовала, как её талию обвила крепкая рука. Сенку оказался за ней, прижимая её к себе, и тихо, с лёгкой улыбкой на губах, шепнул на ухо:       — Я же сказал, что хочу отдохнуть, а не побыть один.       Рин замерла на секунду, её дыхание слегка сбилось, а по щекам мгновенно пошёл лёгкий румянец. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, и попыталась вырваться, но рука Сенку оставалась на её талии, не давая ей покоя.       — Сенку... — тихо, немного смущённо пробормотала она, пытаясь повернуться к нему, но он не отпустил её, продолжая наслаждаться её реакцией.       — Вчера ты была смелее, — сказал он с лёгким вызовом в голосе, улыбаясь уголками губ. — Что-то я не видел, чтобы ты так краснела тогда.       Рин замерла, её щеки пылали, и она почувствовала, как тело напряглось, пытаясь сохранить спокойствие. Она попыталась податься вперёд, но Сенку, мягко повернув её к себе лицом, не дал ей шанса.       — Кстати о вчерашнем, — сказал он с лёгкой ухмылкой, его взгляд был полон любопытства. — Тебе вообще не стыдно?       Рин мгновенно почувствовала, как её сердце забилось. Она не могла ответить сразу, всё, что оставалось — это слегка покраснеть ещё сильнее и взглянуть в его глаза, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство.       — Я... не помню всего, — призналась она честно.       Сенку смотрел на неё с мягкой усмешкой, но в его взгляде всё равно была игра.       — Не помнишь или тебе просто стыдно вспоминать? — спросил он, чуть наклоняя голову, как бы намеренно подливая масла в огонь.       Рин покачала головой и сразу же отвела взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд.       — Всё, прекрати, Сенку. Давай просто забудем об этом, — сказала она с лёгким вздохом, хотя сама знала, что забыть это будет сложнее, чем она думает.       Сенку слегка приподнял брови, как будто серьёзно обдумывая её предложение. Затем, наконец, с лёгкой ухмылкой сказал:       — Нет, почему я должен забывать? — произнёс он с притворной задумчивостью. — Я-то не против, если бы не пара моментов.       Рин посмотрела на него с лёгким недоумением.       — Пара моментов? — переспросила она, пытаясь понять, к чему он клонит.       Сенку, не давая ей времени на раздумья, продолжил, его голос становился чуть тише, почти интимным:       — В общем, если ты найдёшь мне чай, может быть, я даже зайду в гости сегодня, —добавил он с лёгким, игривым вызовом в голосе.       Рин, немного растерявшись от его слов, стиснула губы, но не могла скрыть лёгкую улыбку, которая всё равно пробивалась через её сдержанность.       — Может, у Франсуа остался... Если только Рюсуй всё не выпил,— тихо произнесла она.       Сенку насмешливо поднимая бровь.       — Ну так иди и спроси у Франсуа, — сказал он с серьёзным тоном.       Рин, чувствуя, как её щеки снова начинают разгораться, слабо покачала головой.       — А если у Франсуа нет, то у Рури точно найдётся, — продолжила она, разворачиваясь на шаг, не в силах скрыть улыбку.