Тёплая зима

      Лёгкий ветерок шевелил угли костра, у которого Сенку и Рин остались после представления. Ночь уже опустилась на лагерь, но Рин не спешила расходиться, её глаза всё ещё светились азартом, а голос был чуть громче, чем обычно.       — Ну правда! Как Ген сделал все эти фокусы? — Она пристально смотрела на него, будто он был единственным, кто мог разгадать эту загадку.       Сенку лениво потянулся и усмехнулся.       — Это просто оптическая иллюзия.       Рин нахмурилась, её голова чуть склонилась набок.       — Оптическая? — переспросила она, явно удивлённая. — Это что за выдумка?       Сенку замер, а потом повернул голову к ней, приподняв бровь. Её тон был настолько уверенным, что он чуть не засмеялся.       — Ты серьёзно?       — Подожди, — протянула она, указывая на него пальцем, чуть покачнувшись в сторону. — Оптика… ладно, допустим, она существует. Но как это объясняет, почему все предметы появились из ниоткуда у меня прямо перед носом?       — Я же сказал, это вопрос углов, света и того, куда ты смотрела. Всё рассчитано. Ген знает, что все, кто смотрят его фокусы, чуть менее внимательны, чем думают.       Рин откинулась назад, опираясь руками на бревно, и посмотрела на Сенку, который всё ещё продолжал свою мысль, словно не замечая её легкого покачивания или того, как её губы растягивались в улыбке.       — Ага! — воскликнула она, подняв палец, будто только что выиграла спор. — Значит, ты всё-таки не можешь объяснить фокус.       Сенку вздохнул, подперев голову рукой.       — Ну, технически… Ген делает это слишком быстро, чтобы я заметил все детали.       — Значит, не можешь, — повторила она, торжествуя.       — Да, не могу, — спокойно ответил он. —Ты счастлива теперь?       Рин тут же подалась вперёд, слегка покачнувшись.       — Ну тогда… и оптики никакой нет, — с убеждённостью заявила она.       Сенку сначала молча смотрел на неё, а потом рассмеялся. Его смех был тихим, но каким-то заразительным.       — Знаешь, ты, кажется, единственный человек, кто вообще сомневается в существовании слов, которые я говорю. Неисправимая. — сказал он, качая головой.       Рин хитро улыбнулась, явно довольная тем, что заставила Сенку смеяться, и медленно подалась ближе к нему.       — Кому тут из нас хуже, — сказала она, опираясь на его плечо и прищуриваясь, — Как будто мне легко, когда ты выдуманными словами общаешься.       Сенку бросил на неё взгляд, полный иронии, но ничего не ответил. Она сидела совсем близко, её рука почти касалась его. Рин внезапно заметила, как прохладно было рядом с ним: его кожа словно излучала холод.       — Ты вообще не замёрз? — спросила она, глядя на него с подозрением.       — Нет, — коротко ответил он, словно это было очевидно.       Рин не поверила. Её взгляд скользнул к плащу, который лежал неподалёку. Она встала, однако, сделав шаг, покачнулась. Её ноги будто отказались слушаться, и она чуть не упала, но успела схватиться за ближайшее дерево.       — Осторожнее, — заметил Сенку, его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая нотка заботы.       Рин выпрямилась, не теряя своей уверенности, взяла плащ и, немного неловко, накинула его на плечи Сенку.       — Вот так, теперь ты не только умный, но и утеплённый, — заявила она с лёгкой усмешкой, как будто спасла его от верной гибели.       Сенку лишь фыркнул, наблюдая, как она садится напротив него. Её движения были мягкими, но чуточку неточными, словно вино уже взяло своё. Она потянулась к плащу, поправляя его так, чтобы он укрыл Сенку полностью, и внимательно посмотрела.       — Давай, держи его вот так, — серьёзно сказала она, жестом показывая, как нужно захватить края. — Чтобы тепло не уходило.       Сенку молча наблюдал за её стараниями, не возражая. Его взгляд, словно по собственной воле, задержался на её лице — губы чуть покраснели, и щеки уже отливали розовым.       Рин заметила, что он смотрит, но не придала значения, лишь усмехнулась.       — Так-то лучше.       Сенку улыбнулся уголками губ. Ему было приятно видеть её такой живой, пусть и слегка неуклюжей. Он тихо произнёс:       — Спасибо.       Рин чуть покачнулась, опираясь на его плечо, и неожиданно хихикнула:       — Слушай, хочешь странную историю про перчатки?       — Ну, допустим, — отозвался Сенку.       Рин на мгновение замолчала, будто раздумывая, стоит ли делиться. Её взгляд скользнул куда-то в сторону, но потом она вновь посмотрела на него и пожала плечами.       — Хотя нет, ничего особенного, просто… кое-что вспомнилось, пока я смотрела, как Ген вытворяет свои фокусы..       Сенку прищурился, заинтересовавшись.       — Рассказывай уже. Что там у тебя?       Рин фыркнула, будто сама не знала, почему вдруг решила это сказать, но начала, чуть склонив голову набок:       — Лет пять назад у меня были перчатки. Красивые, удобные. Даже не знаю, зачем я тебе это говорю, ты ведь не оценишь, но они реально были классные.       — Ты действительно собралась рассказывать про перчатки, — он прищурился, как будто хотел проверить, не смеётся ли она над ним.       — Тише, не сбивай, — она махнула рукой, будто отгоняла его насмешку. — Так вот, однажды я оставила их дома на столе. Даже аккуратно разложила, пальцами вперёд. Ну, знаешь, чтобы было красиво и чтобы никто не трогал.       — Логично, — кивнул Сенку, но взгляд его уже блестел от сдерживаемого смеха.       — А на следующий день их не оказалось, — продолжила она с задумчивым видом. — Вся семья искала. Я даже на дерево залезла, вдруг ворона унесла.       — Ворона унесла перчатки? — уточнил Сенку, с трудом удерживая серьёзность.       — Кто знает? — парировала она, даже не смутившись. — А потом мне приснился сон.       — И почему я не удивлен? — Сенку театрально закатил глаза, но всё же продолжил слушать.       Рин чуть притихла, но в голосе всё ещё плясали озорные нотки.       — Сон, как в комнату ночью кто-то зашёл. Высокий, с длинной тенью. Я видела только силуэт. Оно подошло к столу, взяло мои перчатки и надело их.       Она сделала паузу, наклонившись к нему.       — А потом засмеялось. Представляешь? Силуэт, который надевает детские перчатки и смеётся!       Сенку прищурился:       — И как звучал этот смех?       — Противно, — она театрально передёрнула плечами. — Будто кто-то скребёт ногтями по дереву.       — Ты точно в детстве не увлекалась с настойками? — усмехнулся Сенку.       Рин закатила глаза, но в голосе по-прежнему плясала весёлость.       — Это ещё не всё. Я во сне я почему-то ему спокойно сказала: "Ну ладно, можешь поносить, но через год верни!"       — Подожди, — перебил Сенку, вытянув руку. — Ты пыталась с ним договориться?       — Во сне, — подтвердила она, не скрывая смеха. — И ровно через год перчатки вернулись. Лежали в шкафу. В том самом, где я искала миллион раз.       Сенку откинулся назад и долго смотрел на неё, явно не зная, что сказать.       — Ты это сейчас придумала?       — Нет, — засмеялась Рин, поднимая руки в примирительном жесте.       — Ладно, — протянул он с хмыком. — А что потом?       Она широко улыбнулась и, подавшись вперёд, заговорщицки прошептала:       — Я их отнесла подальше от дома на всякий случай.       Сенку тихо рассмеялся, покачав головой, но заметил, как Рин опустила взгляд, а на её лице появилась лёгкая тень задумчивости. Она слегка прикусила губу, словно собиралась что-то добавить, но передумала. Пальцы невольно скользнули по ткани юбки, и, прежде чем выдохнуть она немного смущённо, произнести:       — Я, если что, совершенно адекватная. Не думай, что я совсем с ума сошла, — её голос был мягким, и в нём слышалась неуверенность, которая была редкостью для неё.       Сенку внимательно посмотрел на неё. В его глазах не было насмешки, только лёгкое удивление, смешанное с тёплым интересом. Он слегка пожал плечами и, смягчившись, ответил:       — Я и не думал.       Рин слегка пожала плечами, не найдя что сказать в ответ на его слова, а потом, будто по наитию, она слегка повернулась к нему и положила голову ему на плечо. Это было так естественно, что сама она удивилась, когда поняла, что в этот момент больше не хочется ничего менять.       Она закрыла глаза, а её мысли плавно текли, не стремясь к чемк -то конкретному. Это было приятное ощущение — быть рядом с ним, ощущать его присутствие, его поддержку, которая не требовала слов. Ей не хотелось никуда торопиться. Просто быть здесь, рядом с ним, и не думать ни о чём другом. Это было важно, это было тихо, но в то же время слишком много значило.       — Рин, — мягко сказал Сенку, слегка нагнувшись к ней. — Не думаешь, что тебе пора отдохнуть?       — Ты так считаешь? — Она подняла на него взгляд, её глаза блестели.       — Определённо.       Рин рассмеялась, покачав головой, но всё же позволила ему помочь ей встать. Его рука мягко скользнула ей под локоть, поддерживая, и это ощущение было удивительно приятным. Но как только они встали, в Рин снова проснулась энергия. Она резко повернулась к Сенку, её лицо искрилась от любопытства, и она говорила громче, чем следовало:       — Слушай, а ты знаешь, — она говорила громче, чем нужно. — Почему лисы воют на луну?!       Сенку, ещё не успев отреагировать, поднял палец к её губам, как бы предупреждая.       — Тише, — произнёс он мягко, но с явной просьбой в голосе. — Разбудишь кого-нибудь.       Рин хихикнула, слегка наклонив голову, и почти шепотом, но с явной страстью в голосе, продолжила:       — Но я серьёзно спрашиваю! Почему?       Она вдруг сделала шаг в сторону и запрыгнула на невысокий бордюр, беззаботно расставив руки для равновесия. Сенку шагнул ближе, не желая, чтобы она потеряла баланс.       — Аккуратнее, — предупредил он, чуть приподнявшись на носках, готовый в любой момент подстраховать её.       Сенку едва успел схватить Рин за запястье, когда она немного оступилась, едва не потеряв равновесие. Он крепко, но бережно придержал её, чтобы не дать упасть.       — Свалишься где-нибудь в кусты сейчас, — сказал он, сдержанно смеясь, хотя в его голосе звучала забота, которую он сам едва осознавал.       Рин, немного засмущённая, выпрямилась и посмотрела на него с серьёзным выражением.       — Говорят, когда Лисы воют на Луну, Луна воет от лис.       Сенку тяжело вздохнул, но его улыбка была мягкой и понимающей.       — Всё, идём, — сказал он, уже отводя её руку от бордюра и стараясь подтолкнуть к движению вперёд. — Довольно философии. Я провожу тебя до койки, пока ты не решила задать мне ещё миллион вопросов.       — Да ладно тебе, — с улыбкой произнесла она, продолжая идти рядом с ним. Но в её взгляде проскользнула какая-то искренняя благодарность за его заботу.       Они шли вдоль дороги, их шаги мягко отпечатывались на земле, а вечерний ветерок играл с её волосами, иногда касаясь его лица. Рин даже прижалась немного ближе, словно надеясь на его поддержку, как будто в этот момент ей было достаточно просто быть рядом. Сенку молча шёл, не особо торопясь, его рука была наготове, если вдруг понадобилось подстраховать её.       Когда они дошли до входа в её дом, Рин остановилась, слегка облокотившись на деревянный косяк. Сенку убрал руку, но остался рядом, ожидая, когда она сделает первый шаг внутрь.       — Добрались, — сказал он спокойно, кивая в сторону двери.       Рин, чуть покачнувшись, улыбнулась и прижала ладонь к деревянной поверхности, но не торопилась зайти.       — Сенку, — тихо начала она, глядя на него снизу вверх. Её глаза блестели в мягком свете луны, в них было что-то чуть более уязвимое, чем обычно. — Знаешь, думала, ты зайдёшь, — заявила она с лёгким намёком, её голос звучал мягко, но в нём всё ещё сохранялся задор, который Рин никак не могла скрыть.       Сенку слегка вздохнул, покачав головой, будто сдаваясь перед её прямолинейностью. Он наклонился чуть ближе, не отрывая взгляда от её лица.       — Спокойной ночи, — произнёс он тихо, прежде чем коротко и неожиданно наклониться, чтобы коснуться её губ. Это был едва заметный поцелуй, лёгкий, почти мимолётный, и он оставил ощущение тепла, которое Рин почувствовала даже в уголках своего сознания.       Её глаза широко распахнулись, но она тут же улыбнулась, тихо рассмеявшись. Она решила, что не отступит. Наоборот, её улыбка стала шире, а в глазах заиграла искра решимости.       — Ну уж нет, Сенку, — сказала она, подхватив его за запястье, пока он пытался развернуться. Её голос звучал весело, но в нём было что-то обескураживающе искреннее. — Ты не можешь просто так уйти после такого.       Он обернулся, слегка приподняв бровь.       — Иди уже.       Но она уже потянула его к двери. Её пальцы мягко обхватили его руку, но хватка была неожиданно настойчивой. Сенку только вздохнул, но он всё равно позволил ей потянуть себя на шаг ближе.       — У тебя ничего не выйдет, что бы ты там не задумала.       — Просто зайди. — Она остановилась у самого порога, всё ещё держась за его руку. — Ничего такого, обещаю. Только чай, или вода... или что ты там пьёшь. Я угощаю.       Он смотрел на неё несколько секунд, будто пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз. Рин тем временем выглядела так, будто могла стоять здесь всю ночь, пока он не согласится.       — Ты знаешь, как быть настойчивой, — наконец произнёс он с лёгкой усмешкой. — Хорошо. Но только ненадолго, — предупредил он.       Рин улыбнулась шире, её глаза блестели от удовлетворения.       — А я и не прошу больше.       Когда дверь закрылась за ними, её смех снова раздался в тишине дома, а он всё ещё не мог понять, как оказался в этой ситуации, но почему-то не сожалел.       В доме было темно, лишь слабый свет луны пробивался сквозь небольшие щели. Сенку огляделся, привычно отметив в голове расположение предметов, на случай, если Рин вдруг случайно что-то заденет. Та уже успела снять верхнюю накидку и бросить её на ближайший стул, слегка шатающимся движением направляясь к шкафу.       — Ну, располагайся, — проговорила она с усмешкой, открывая дверцу шкафа с лёгким скрипом.       Сенку медленно прошёл внутрь, аккуратно повесив свою куртку на спинку стула. Его взгляд следовал за Рин: её движения были размашистыми, иногда немного неуклюжими, но всё же лёгкость и грация в них оставались.       — Так, чай... чай... Должен же быть где-то, — Рин склонилась к полкам, размышляя вслух, что-то шурша и перебирая коробки. — Или я забыла принести? Нет, кажется... Ага!       Она повернулась к нему с широким жестом, будто хотела торжественно предъявить добычу, но вместо этого в её руках оказался пустой сверток.       — О... здесь ничего нет, — с легким смехом сказала она и, сделала небрежный жест, отбросив сверток в сторону. Затем снова наклонилась к полкам, словно не замечая того, как Сенку хмыкнул, скрестив руки на груди.       — Похоже, твои запасы не слишком богаты, — произнёс он с лёгким оттенком сарказма.       Рин, всё ещё стоя у шкафа, резко обернулась, её волосы чуть взметнулись в движении, а взгляд блестел.       — Ну, так и быть, признаюсь, — сказала она, облокотившись. — Чая нет.       Сенку коротко хмыкнул, скрывая лёгкую усмешку.       — Значит, весь этот спектакль ради того, чтобы признаться, что у тебя даже чая нет? Ты — настоящая хозяйка, — с лёгкой иронией заметил он, а взгляд стал более мягким, чем он хотел бы.       Рин засмеялась, опираясь рукой на дверцу шкафа. Смех прозвучал чуть тише, чем обычно, как будто она пыталась не раскрыть перед ним свои уязвимые стороны, но всё равно не могла не дать волю своему настроению. Она сделала шаг вперёд, подойдя чуть ближе, и лёгким движением подняла голову, заставляя его почувствовать, как пространство между их лицами становится теснее.       — На самом деле, тебя никто не звал ради чая, — ответила она, не сводя с него взгляда. Её голос звучал уверенно, с тем же игривым подтекстом, который всегда скользил в её словах.       Сенку, однако, не улыбался. Он видел, как её взгляд был наполнен этим провокационным задором, и понимал, что она не просто ведёт разговор. Это был её способ контролировать ситуацию, а его роль в этом, похоже, становилась всё яснее. Он слегка вздохнул, взгляд стал более решительным, но всё же сохранял свою мягкость, как будто пытаясь не разрушить этот момент.       — Рин, тебе пора спать, — произнёс он спокойно, с лёгкой твёрдостью, которую не стоило бы игнорировать.       Она моргнула, будто не сразу поняла его намерения, а затем, с лёгким фальшивым недовольством, потянулась к нему. Её лицо осветилось игривой искоркой, а в голосе появилась та же заигрывающая нотка, которая всегда витала в их разговоре.       — Ещё рано... Я же не усну, — сказала она, её слова будто играли с ним, но взгляд её был немного глубже, чем обычно.       Сенку не ответил, но шагнул ближе, его движения были спокойными, уверенными. Прежде чем она успела ещё что-то добавить, он подхватил её за плечи, поддерживая, когда она, покачнувшись, облокотилась на него. Его прикосновение было твёрдым, но в нём не было ни силы, ни агрессии — лишь желание удержать её в этот момент, когда она явно могла потерять контроль над собой.       Рин замерла, ощущая его тепло и неподвижность, и на миг её взгляд стал более мягким. Она не спешила отстраняться, её дыхание немного замедлилось, а глаза почти закрылись от того, как внезапно спокойно стало в этом пространстве.       — Ты всегда такой... — проговорила она тихо, её слова ускользали. Рин опустила голову ему на плечо, не завершив фразу.       Сенку почувствовал, как её тело слегка расслабилось, но он не позволил себе больше думать об этом. В его руках всё стало очевидным — она позволила себе быть рядом, но не показывала, насколько это для неё важно. Он слегка провёл рукой по её волосам, словно подтверждая своё присутствие, а затем, без лишних слов, произнёс:       — Не обманывай, ты сейчас прямо здесь заснула бы.       Рин что-то невнятно пробормотала в ответ, но, кажется, даже не спорила. Её тело обмякло, и она, наконец, устало выдохнула:       — Ладно, ты прав… Ты всегда прав… Пойду.       Сенку проводил её до края комнаты, поддерживая за плечи, пока она, пошатываясь, не добралась до своей постели. Он осторожно помог Рин устроиться. Постель была не застелена, и он принялся расправлять одеяло, аккуратно раскладывая его на жёстком матрасе. Рин сидела рядом, опершись одной рукой, с ленивой улыбкой наблюдая за ним.       — Ты такой серьёзный, — протянула она, склонив голову набок.       Он только бросил на неё короткий взгляд, продолжая своё занятие, но вдруг замер, когда почувствовал её руку у себя на шее. Рин провела пальцами по его коже, скользнув к ключице, а затем к плечу, словно изучая его. Её движения были медленными, почти задумчивыми, и она явно наслаждалась моментом.       — Что ты делаешь? — спокойно спросил Сенку, стараясь сохранять невозмутимость.       — Ничего, — ответила она с намёком на игривость, её голос звучал тихо и немного хрипло.       Его взгляд коротко метнулся к ней, и она заметила, как лёгкий румянец начал пробиваться на его обычно бледных щеках.       — Что-то же ты сейчас делаешь, — уточнил он, слегка улыбнувшись, но не поддаваясь на провокацию.       Она склонилась к нему ближе, их лица разделяло лишь несколько сантиметров. Сенку почувствовал, как её дыхание коснулось его кожи, и прежде чем он успел что-то сказать, она легко коснулась его губ своими.       Сенку замер. Его дыхание стало чуть глубже, но взгляд остался сосредоточенным, изучающим. Он не оттолкнул её, но и не сделал ответного движения, словно боролся с самим собой.       — Ты определённо много выпила, — наконец сказал он, его голос был низким, но мягким, с едва уловимой тёплой ноткой.       — Не в этом дело, — сказала она тихо, но её голос был не таким уверенным, как прежде. — Просто я так не хочу, чтобы ты уходил.       Это было просто, но в её словах было что-то сильное, невыраженное, словно бы это признание стало неожиданным, и даже она сама не могла знать, что позволит себе это сказать. Руки Рин всё ещё лежали на его плечах, её пальцы играли с краем ткани, легко перебирая его рубашку. Она смотрела на него с лёгким вызовом и почти детским любопытством, словно проверяя, как далеко сможет зайти.       Вдруг её пальцы сжались крепче, и, прежде чем Сенку успел что-то сказать, она снова притянула его к себе, её губы мягко, но настойчиво коснулись его. На этот раз поцелуй был дольше, смелее.       Сенку не отстранился. На мгновение он позволил ей вести, но только до того момента, пока она внезапно не потянула его сильнее, заставляя потерять равновесие.       Они оба упали, и Рин, смеясь, оказалась под ним, опустив голову на подушку. От резкого движения её голова закружилась, и она тихо, почти жалобно пробормотала:       —Теперь всё вертится.       Сенку, опершись руками о кровать, чтобы не навалиться на неё, чуть поднялся, изучая её состояние.       — Я же говорил, что много выпила, — его голос был спокойным, но в нём сквозила мягкость.       Рин же, будто не слыша, всё ещё держала его за плечи. Её глаза смотрели прямо в его, а улыбка не сходила с лица, и когда Сенку попытался отстраниться, она неожиданно крепче сжала пальцы на его рубашке, не позволяя ему подняться.       — Подожди, — её голос звучал чуть тише, но всё так же игриво. — Я же ещё не договорила...       — О чём? — хмыкнул он, с трудом сдерживая свою обычную саркастичность, но в его голосе звучала едва уловимая нота смущения, которая ему не совсем нравилась.       Рин покачала головой, словно не собиралась отвечать. Он чувствовал, как тепло её рук всё ещё держит его, как их дыхание почти слилось, едва уловимый запах её волос, тёплое тела, лёгкую пульсацию её сердца. Что-то в этом, заставляло его чувствовать себя более уязвимым, чем обычно.Он поднял руку, слегка касаясь её волос чуть медленнее, чем следовало бы, но вскоре убрал.       Ему оставалось только медленно встать, как если бы хотел дать себе время собраться, успокоиться. Он опустился на пол, поднимая с пола одеяло, которое уже успело смяться в беспорядочной куче. Аккуратно разложил его, это действие было его способом отвлечься от мыслей, которые слишком уж громко звучали в голове. Затем, взяв вторую подушку, без слов устроился рядом с Рин.       Когда он лёг, его плечо слегка коснулось её, и он почувствовал, как её пальцы снова скользнули по его ладони, оставляя за собой лёгкий след, почти незаметный       Он вздохнул, прикрыв глаза на мгновение, и вернулся мыслями к тому моменту, когда только переступил порог её дома. Он знал, что этого не стоило делать. С самого начала понимал, как всё закончится, но почему-то шагнул внутрь. Уговаривал себя, что это лишь из-за её состояния, что она выпила, что не может остаться одна. Но на самом деле всё было иначе.       Каждая её улыбка, каждое прикосновение, каждое слово, сказанное с той шутливой, но искренней интонацией, размывали границы, которые он так старательно выстраивал. Ему было проще оставить это как игру, на которую он лишь отчасти откликается.       Он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Её лицо, расслабленное, казалось одновременно близким и недосягаемым. "Ты сам это выбрал, теперь разбирайся с последствиями", — подумал он, с тихой насмешкой над собственной мягкостью. Он мог уйти, мог оставить её, когда она флиртовала, смеялась, тянулась к нему. Но не сделал этого.       Тем временем Рин, устраиваясь удобнее, и снова случайно задела его рукой. Её пальцы легко коснулись его запястья, и Сенку почувствовал, как внутри у него всё напряглось. Её прикосновение было настолько естественным, как будто она не осознавала, что делает, но он понимал, насколько сейчас уязвимым было её состояние.       — Сенку... — её голос звучал сонно и тепло. Она чуть улыбнулась, не открывая глаз. — Ты всё-таки остался.       — Конечно, остался, — ответил он тихо, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Кто ещё будет следить за тем, чтобы ты не упала с кровати?       Её смех был лёгким, но всё же вызвал в нём странное, едва ощутимое тепло. Он почувствовал, как его губы снова изогнулись в слабой улыбке, но быстро прогнал это чувство. "Завтра утром даже не вспомнит", — подумал он, закрывая глаза и стараясь не обращать внимания на её близость. Однако эта мысль не принесла ему облегчения. Она только оставила горьковатое ощущение, что он снова запутался в том, как ему стоит правильно поступить.       Сенку лежал на спине, стараясь сосредоточиться на ритмичных звуках её дыхания и мерном треске древесины, которым наполнен дом. Он чувствовал, как Рин шевелится рядом, словно не могла найти удобного положения, но он знал, что это не так. Она снова пыталась его дразнить.       Её ладонь, словно случайно, скользнула по его плечу, поднялась вдоль линии шеи, а затем замерла у застёжек на рубашке. Сенку тихо вздохнул, ловя её руку. Его пальцы осторожно обхватили её запястье, словно удерживая что-то хрупкое.       — Рин, — его голос был низким, почти шёпот, но с той настойчивостью, которая заставляла остановиться. — Спи.       Она прищурилась, улыбаясь, её глаза блестели в полумраке. Рука мягко вырвалась, и Рин снова скользнула ладонью, на этот раз чуть ниже, но Сенку накрыл её, перехватывая движение. На этот раз он не отпустил её, даже когда она попробовала немного вырваться.       — Рин, — его голос прозвучал твёрже. Он мягко отвёл руку, а затем положил её ладонь на одеяло, словно защищая её даже от неё самой. — Даже не пытайся.       Её взгляд стал чуть мягче, она слегка наклонила голову, разглядывая его с каким-то интересом. Она чуть выдвинувшись вперёд, чтобы опереться на локоть.       — Ты слишком много думаешь, — произнесла она тихо, её дыхание коснулось его кожи.       Сенку и так чувствовал, как ситуация начинает выходить из-под контроля, но даже он не мог предвидеть, что Рин решит перейти все границы. Её нога вдруг оказалась на его бедре, и прежде чем он успел что-то сказать или сделать, она легко перекинулась через него, оказавшись сверху. Теперь её лицо было всего в нескольких сантиметрах прямо перед ним, а руки опирались на его плечи, словно удерживая его на месте.       Под одеялом её юбка слегка задралась, и Сенку почувствовал тепло её кожи, когда его ладонь, в попытке удержать, невольно коснулась её бедра. Это прикосновение было почти случайным, но настолько ощутимым, что он на мгновение замер. Его дыхание стало чуть глубже, а взгляд – сосредоточенным, будто он боролся со своим собственным телом, заставляя себя не реагировать.       Рин, казалось, была абсолютно невозмутимой. В её глазах всё ещё играла искорка вызова. Но вдруг, не сказав ни слова, она опустила голову на его плечо, словно находя утешение в его близости. Она немного полежала так, прижимаясь к нему.       — Голова что-то закружилась, — наконец пробормотала она, слегка прикрыв глаза, не в силах скрыть усталость. — Вроде бы ничего, а так плохо.       Сенку сглотнул, его рука всё ещё лежала на её бедре, пальцы едва заметно дрогнули. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы сохранить спокойствие. Он слегка надавил, осторожно, но решительно, отводя её в сторону.       — Бедная, — сказал он с ироничной усмешкой, — Я бы тебя пожалел, но ты сама виновата.       Приподняв голову, Рин усмехнулась, но её взгляд был всё ещё немного мутным от усталости и лёгкого опьянения.       — Да-да, конечно, ты всё правильно говоришь, — ответила она, пытаясь улыбнуться, но голос её звучал чуть более мягко, чем обычно. — Просто не ожидала, что мне будет так плохо.       Рин вздохнула, неохотно поддаваясь его движению. Она не сразу оставила попытки сопротивляться, но всё же позволила себе вернуться в постель. Она вытянулась на боку, поправляя одеяло, и её движения были медленными, почти задумчивыми.       — Ну, вот теперь ты знаешь, — ответил он, стараясь сохранить спокойствие. — Будешь умнее в следующий раз.       Он ещё раз взглянул на неё, заметив, как её глаза тяжело закрылись, и сдержанно добавил:       — Лучше не двигайся.       — Ты совсем не понимаешь, — сказала она тихо, но её слова не несли настоящей злости. Скорее, это было признание, что она знала, что не может переиграть его.       — Понимаю, — коротко ответил он, устраиваясь на спине. — Именно поэтому и остановил.       Рин тихо хмыкнула, но больше не пыталась продолжить разговор. Её дыхание постепенно успокаивалось, становясь ровным и спокойным, хотя в голове всё ещё крутились мысли. Она пыталась сосредоточиться, но голова слегка кружилась, и чем больше она пыталась остановить эти мысли, тем сильнее они захлёстывали.       Когда Сенку лег рядом, её желание было почти непреодолимым — лечь рядом с ним. Она не стала торопиться. На этот раз всё было аккуратно, спокойно. Рин осторожно повернулась и, почти не дыша, аккуратно прижалась к нему, едва касаясь его плеча. Она почувствовала тепло его тела и его присутствие, которое словно успокаивало её бурные мысли, даже если и не давало полной ясности.       В этом моменте был какой-то уют. Тихий, почти невидимый, но столь необходимый.