Счастлив на мгновение

Арсений не понимает, как реагировать. Антон завалился к нему домой ночью и... — Ну же, я же слышал, как ты трахал своих “друзей”. Чем я хуже их? Я хуже прошу? Или я тебе меньше нравлюсь? Хуже, хуже, хуже. Он сказал «хуже». Он сказал «меньше»? Как он вообще мог произнести такое вслух? Арсений буквально набрасывается на него в ответ, прижимая к холодной стене, впиваясь в пухлые губы. Потому что Антон был единственным, кого он хотел, а все эти “друзья” были просто некачественным заменителем. Сейчас Антон точно под кайфом. В прямом смысле этого слова, под наркотой. Завтра он взорвётся от досады, стыда и злости, которая непременно обрушится на Арсения, когда парень встанет перед зеркалом и увидит, кому и как он отдался прошлой ночью. Он будет кричать на него, плеваться едкими оскорблениями, обвинять. Ведь Антон никогда не был и не хотел быть с мужчиной, о чем открыто заявлял, в том числе своему лучшему другу, Арсению. Арс отстраняется от чужих губ. – Я даю тебе последний шанс. Уходи. – он говорит это, чувствует, как сердце бьется чаще, а в горле пересыхает, облизывает губы. – Уходи. – снова повторяет он, но все так же крепко прижимает Антона к стене, все так же крепко держит в своих руках. Но если Антон захочет, он оттолкнет, и Арс не будет сопротивляться, даст уйти. Парень смотрит своими большими глазами на него, зелень в них почти полностью исчезает, уступая место черным зрачками. Он улыбается, проводит пальцем по напряженным плечам, ведет ниже, задерживаясь, чтобы описать короткие и примитивные узоры на чужом животе, опускает руки к паху и продолжает медленно водить пальцем. Арсений стонет. Бездействие ощущается теперь не лёгким напряжением или приятной тяжестью внизу живота, нет, совсем нет, теперь ощущения болезненные. – Я предупредил тебя. – шепчет он в самые губы и снова впивается в них, толкаясь вперёд, совершенно забыв о наличии одежды. Руки скользят по худым бедрам, сжимают ягодицы. Арсений целует жадно, забирая все, до последней капли. А Антон только усугубляет ситуацию, снова опуская руки вниз и поглаживая член через плотные джинсы. Арсений резко забирает его запястья наверх, прижимая над головой. – Чего ты добиваешься? Я же трахну тебя! – он почти без сил, слишком много уходит их на то, чтобы сдерживать и контролировать себя. – Этого я и добиваюсь. – шепчет Антон, теперь без рук, подаваясь тазом вперед, трется об Арсения. Наверное это и было последней каплей. Арсений давал возможность уйти, давал время одуматься, давал… ну, в общем, он сделал все, что мог. Но когда Антон, его Антон, прямо заявляет о своём желании, крышу сносит окончательно. Всего этого не было слишком долго. Нет, не секса, конечно. А именно желания. Желания, которое возникает к человеку, когда ты действительно хочешь его, и не только физически. Арсений понимает: Антон не в себе, все это не по-настоящему, все это искусственно. Хочется, чтобы Антон все понимал, чтобы знал, как долго Арсений этого ждал, хотел, как часто он зло поглядывал на Ирину, которая весьма прямолинейно намекала Антону на свою симпатию. Хочется, чтобы он видел, как чувства, которые Арсений так долго глушил в себе, наконец нашли выход. Он бы до смерти желал, чтобы Антон ощутил их, знал, сколько бессонных ночей Арсений провел на оживленных трассах, просто гоняя на большой скорости, выпуская пар, как он орал на лобовое стекло пустой машины, ударяя по рулю, как возвращался в пустую квартиру и видел короткие сообщения от контакта с простым и коротким названием "Антон”. Его невозможно было игнорировать или разлюбить, когда его было так много, так близко, всегда и везде. Арсений берег его, берег от других и, главное, всегда берег от себя. И теперь, когда ему досталось столь желанное тело, он так и не дотронулся до самого главного, до сознания, души, сердца. От этих мыслей становится плохо, а Антон продолжает нетерпеливо ерзать, весь извивается, льнет, просит. – Антон, Антоша, я хочу, чтобы ты знал. Ты – особенный. Самый особенный для меня, я… – Ты всех, кого ебешь, так долго маринуешь? – грубо перебивает Антон, и Арсений действительно замолкает. Конечно, Антону сейчас это не надо, излияние скопившихся в груди чувств. Кажется, пора отключать мозг. Арсений отпускает чужие руки, которые тут же опускаются на его плечи, крепко сжимая, мужчина легко подхватывает Антона, впивается пальцами в тонкое бедро. Антон целует влажно, глубоко и как-то рвано. Отстраняется от губ, и Арсений стонет от разочарования, но парень тут же переключается на челюсть, опускается к шее. И Арсений буквально теряет контроль. Крепко сжимает парня, тянет на себя, впечатывая в собственное тело, прижимается еще ближе, хотя секунду назад казалось, уже некуда. Снова чуть отстраняется и сбивчиво шепчет. – Ан-Антоша, пошли, пожалуйста. – он, все еще держит парня на руках, несет его в спальню и падает с ним на кровать, нависая сверху. – Я больше не дам тебе возможности уйти. – стягивает он чужую футболку. – Я больше не смогу дать тебе такой возможности. Ты это понимаешь, Антоша? – Давай уже. – тянет его на себя парень. И вдруг до смерти хочется услышать свое имя из приоткрытых, искусанных губ. И Арсений бездействует, делает это специально. – Ну?... – Антон пытается столкнуть его на себя, чтобы тот хотя бы уткнулся в шею. Хотя бы. Но ничего не происходит. Арсений упирается руками по обе стороны от него и не поддается на слабые трепыхания парня. – Ну Арс… – стонет Антон. И голова наконец сладко отключается, получив желаемое. Мужчина тянется к нему, стягивает штаны, проходится дорожкой поцелуев внизу живота, проводит широкими ладонями по бедрам, задевая выпирающие кости. – Какой красивый…– шепчет он, целуя чужую грудь. – Антон, ты красивый, ты же это знаешь? Антон не отвечает, тянется к его рубашке, которая и так расстегнута на пару пуговиц больше приличного, и дрожащими пальцами перебирает пуговицы. Тянет, чтобы снять, но не может подняться под весом чужого тела, и Арсений остается в рубашке. Парень на секунду тормозит, склоняя голову. – Знаешь, а тебе так даже больше идёт. – уверенно заявляет он. Арсений замирает. Тёмные волосы всклокочены, мятая рубашка расстегнута, оголяя бледную кожу, рукава закатаны до локтя. – Да… – кивает парень сам себе и тянется к джинсам. И когда его собственная одежда валяется где-то в углу, а Антон лежит перед ним полностью голый, он перестаёт верить в реальность происходящего. Но сейчас даже это кажется неважным. В реальности или нет, Антон шепчет его имя, извиваясь под действием чужих пальцев, в реальности или нет, Арсений наблюдает за его лицом с россыпью пшеничных волос на лбу. Не важно где, он клянется себе, что забудет эту ночь, и входит в парня. Антон отзывается на любые действия громко и ярко. Арсений делает все быстро и резко, поминутно касаясь чужих губ, бедер, живота, плеч, всего тела, но не всего Антона. Арсений кончает и валится рядом с парнем, слышит облегчённый стон. И вот сейчас становится страшно. Сейчас, когда извращенное наркотиками сознание Антона получило желаемое, сейчас он может уйти. Просто подняться, накинуть одежду, и выйти. Арсений, затаив дыхание, медленно поворачивает голову в сторону парня. Тот лежит на спине, уставившись вверх, облизывая губы. Арсений поворачивается полностью и внимательно смотрит. Антон постепенно прикрывает глаза, засыпая. Арсений облегченно улыбается. Теперь не уйдёт, хотя бы не сразу. Мужчина двигается ближе и, снова чуть задержав дыхание, как перед прыжком в бездонный океан, из которого потом точно не сможет выплыть, обнимает Антона. Прижимает к себе со спины, трется носом о шею, водит по затылку, целует в макушку, шею, плечи. Забирает тонкие запястья в собственные руки и мягко целует кисти, ладони, костяшки пальцев, пальцы. Прижимает ближе, обвивает руками, оставляя их на талии, а из глаз почти катятся слезы от осознания, что это в первый и последний раз, от понимания, какая реакция ждет его утром. И Арсений зарывается лицом в светлые волнистые волосы, стараясь просто насладиться моментом и запомнить всё до малейших деталей. Лёгкий запах чужого тела, спокойное дыхание, теплая и тонкая кожа под пальцами, выпирающие ребра, и странное и новое ощущение. Оно где-то в груди, и Арсений думает, что это надежда. Теплится глубоко внутри, не давая погаснуть крохотной искре, которая верит в сказки, счастливый финал, и в то, что проснувшись, Антон останется в его объятиях.