Вернуть тебя

      Разговор о семейных ценностях почему-то напомнил Виктору о том, что к созданию Блицкранка приложил руку не только он один. Лицо второго висело на всем верхнем этаже Зауна, о нем говорили все купцы из Пилтоверской знати, да и простые заводчане. Кто-то восхвалял новое лицо прогресса, а кто-то отзывался отборным матом. Виктор общался с парочкой ученых из академии, которые так или иначе поддерживали его взгляды на будущее мира. Оба они работали с "Улыбкой завтрашнего дня", говоря о невыносимости характера этого гения. Что ж, он и вправду никогда не умел адекватно заводить связи. Ни с кем, кроме Виктора. Возможно, потому что в самом начале ученый стерпел высокомерие юного гения, а после невыносимый по словам других Джейс Талис открылся ему совсем иным человеком. У них были разные взгляды, но одна цель — помогать людям. Виктор прекрасно понимал, что как бы грубо Джейс не добивался нужного — он всегда делал это во благо человечества. К тому же, когда дело касалось настоящей дружбы, то именно Джейс становился верным и доблестным компаньоном. Единственным, кто пытался заступиться за Виктора перед советом, пусть и уговаривая отступиться от своих идеалов, тем не менее Талис явно не хотел терять своего единственного друга. Виктор, возможно, тоже глубоко в душе, но на деле позволил себе отказаться от Джейса.       Проведя всего неделю в доме с отцом, он чуть ли не через день собирал письма Джейса, но так и не смог найти в себе сил открыть хотя бы одно. Кто знает, может быть Человек Прогресса все еще пишет бывшему напарнику письма в надежде однажды получить ответ?       Придя в себя и сфокусировав взгляд на собственных заметках, Виктор вдруг вздрагивает, замечая что рука сама по памяти вывела черты юного студента с горящими энтузиазмом глазами. Он хотел было смять к чертям неаккуратный скетч, но сжав несильно бумагу, вдруг остановился. Глазам на секунду возвращается прежний теплый цвет янтаря. Пальцы мягко скользят по шершавой поверхности бумаги, словно оглаживая скулы такого приветливого некогда Джейса, а уголки губ почти дергаются в улыбке из-за приятной ностальгии. Однако, Механический вестник вновь душит Виктора, и он грубо сжимает лист, сминая улыбку бывшего коллеги. Скетч летит в урну, а Виктор как ни в чем не бывало возвращается к заметкам по поводу Блицкранка.        Спокойствие правда Виктору сниться после появления осознанного Голема в его жизни, но он уже настолько привык к этому, что стоило ему услышать грузные шаги робота, как тут же стало понятно, что сейчас вновь отвлекут от работы.       — Па.. Виктор, — раздается механический голос позади.       Мужчина поднимает гогглы на лоб и разворачивается к Блицкранку, вопросительно выгнув брови. Голем подходит ближе, осторожно протягивая очередную книгу создателю. Блиц хорошо читал, но некоторые вещи вызывали у него сомнения или желание узнать больше, так что он приходил спрашивать у Виктора.        Взяв книгу в механические руки, ученый бегло проходится по страницам ботанической статьи.        — Что-то здесь не так? — переводит он взгляд на свое творение.       — Такое правда существует? — Голем указывает пальцем на рисунок крупных цветов нежно-розового оттенка.        — Да, такие растения правда существуют, — спокойно отвечает Виктор.        — Я не видел в Зауне. Написано, что пахнет. Вкусно.       — В Зауне мало солнечного света и почти вся земля отравлена химикатами, поэтому они не растут здесь, — поясняет мужчина, с ноткой грусти.       — Как жалко. Я хотел посмотреть и проверить запах.. — печально щурит глаза Блиц.        — Думаю, что я тоже хотел бы, — хмыкает Виктор, чтобы хоть как-то поддержать голема. А после вскидывает брови в неком осознании, — Но мы можем это сделать..        — Правда? — вдохновляется Блицкранк.       — Их можно вырастить в искусственно созданных условиях, но нужен бережный уход и регулярный полив. Ты бы справился?       — Поливать, ухаживать, любить! — отсалютовывает робот.        Виктор чуть склоняет голову набок:        — Не думаю, что последний пункт обязателен, но как пожелаешь.. — мужчина делает небольшую записку с названием растения, прежде чем добавить:        — Я найду семена, если ты будешь с большей охотой помогать мне в проектах, договорились?        — Договорились! Договорились! — Блиц чуть ли не искрился от радости в буквальном смысле. И в этот момент Виктор готов был отправиться на другой конец света, чтобы найти это чертово растение, лишь бы чаще ловить волны его положительных эмоций.       Впрочем, ближайшие дни именно этим он и занимался. Он прочесал весь Заун, в поиске адекватных торговцев растениями, но это невероятно большая редкость в подгороде. В конце концов, все здесь крутится вокруг технологий и изобретений. Мало кому нужны жалкие растения в городе стекла и металла. Пришлось вновь подняться на верхний этаж, который Виктор не очень любил. Здесь часто мельтешили профессора из академии, подмечая какие-нибудь интересные изобретения, которые присвоят своему имени и перепродадут в десятки раз дороже, чем купили у бедных Заунитов. Виктор и сам сталкивался с таким однажды и абсолютно ничего не мог с этим поделать. К счастью, мало кто видел его в экзоскелете, чтобы узнать, да и он вполне себе сливался с большей частью заунитов. Даже в променаде было не мало людей с нижних этажей, которые часто прибегали к протезированию и экзофильтрам, скрывающим большую часть лица. Хорошо еще если они не встроенные, на променаде порой можно сделать пару глотков свежего воздуха, но с особой жалостью приходилось смотреть на тех, чьи разрушенные ядовитыми испарениями легкие едва работают и чтобы им хоть как-то поддерживать рабочую форму приходится использовать встроенные экзофильтры, чьи трубки проходят прямо внутрь организма.        Что ж, если металлическая маска, покрывающая лицо не выделяла Виктора из общей толпы, то как насчет двухметрового роста экзоскелета? Это тоже явно не было проблемой, ведь по улицам верхнего города периодически бродили металлосборщики, что были гораздо больше ученого. К тому же, не мало людей поддерживающие идеи механического вестника обращались к нему лично, дабы заменить несовершенные органические конечности на механические. Те, кого это пугало, но хотелось иметь больше возможностей заказывали различные модели экзоскелетов, но это уже не у одного Виктора. Он перестал быть монополистом в этой сфере еще в начале своего пути. В Зауне живут явно не дураки, поэтому они быстро подхватили технологию, начав разрабатывать свои собственные.        Народ подгорода был совершенно разношёрстным, благодаря слабости местного закона. Негуманные эксперименты, черные рынки, возможность создавать что-то абсолютно неэтичное — все это давало невероятную свободу делать с собой и другими едва ли не что угодно. И все это отражалось на внешности. К тому же, закаленные опасностями улиц, бедностью и ужасными условиями жизни люди совсем не боялись ставить эксперименты даже на самих себе.       Виктор является ярким показателем местного менталитета.        Взгляд мужчины падает на возвышающуюся почти до самого Пилтовера крышу Заунской академии техномагии, и он задумчиво хмыкает. Раньше тот смотрел на это здание с нижних этажей полным восхищения взглядом, мечтая поступить туда и оставить свой след в науке, но теперь после обучения в Пилтоверском учреждении, он прекрасно понимал, что это скорее путь в никуда. Даже если ты в разы будешь превосходить интеллектом ученых верхнего города, для них ты всегда будешь чем-то вроде палочки выручалочки, которую можно использовать когда понадобится и выбросить.        Не важно. Для него сейчас важнее то зачем он сюда вообще пришел. На самом деле для него не имело значения то, чтобы Блицкранк как-то по особенному себя вел если хотел что-то получить, но тем не менее Виктор считал важным мягко показать ему: дабы получить некоторые вещи нужно поработать. Он не был уверен насколько правильно воспитывает голема, но вроде пока все шло неплохо.        Обойдя несколько лавок с семенами и живыми растениями, мужчина едва ли не успел расстроиться, что нужный Блицеранку цветок слишком редкий в здешних краях. Но все же решил подойти к последнему на сегодня ларьку.        — Доброго денёчка! — улыбчиво здоровается совсем юная девчушка.       — Взаимно, — монотонно хмыкает Виктор, изучая семена на прилавке.       — Ищите что-нибудь конкретное?       — Мгм. Есть ли у Вас Ионийская Фиттония? — с некой надеждой поднимает взгляд мужчина.       — Вы очень избирательны, не так ли? — подпирает щеку рукой девушка, — Этот цветок огромная редкость, знаете ли..       — Не интересовался никогда до этого.       — Хотите впечатлить даму сердца? — игриво выгибает бровь торговка.       — Слишком много лишних разговоров. Есть или нет? — выпрямляется в полный рост Виктор, не желая иметь никакого дела с флиртующей молодушкой.        — Ах, извините, извините, — она тут же принимает более деловой вид, — Допустим, есть, но по карману ли это Заунишке с нижних этажей?        Мужчина сжимает челюсти до боли, прежде чем бросить на прилавок мешок с хексами:       — Достаточно убедительно?        — Не особо, — усмехается девушка и Виктору приходится положить еще один мешочек.        — Все еще сомневаюсь, — игриво отвечает та.       Ученый хмурится, понимая что у него осталось не так много денег. В моменте он собрался забрать свои сбережения и вернуться в лабораторию, но в воспоминаниях всплыл так искренне радующийся Блицкранк, который все это время исправно работал лишь бы получить желаемое. Заработать Виктор сможет ещё, а вот найти росток такого редкого цветка может потом и не получится. Рука тянется к поясу, снимая еще один мешочек и с неким сомнением кладет перед хитрой торговкой.        — Надо было с этого начинать, — хихикает девушка, сгребая хексы себе и наконец доставая заветную капсулу с ростком Фиттонии.        Виктор внимательно осмотрел растение, прежде чем удовлетворительно кивнуть и осторожно убрать капсулу в сумку на плече. Он не удосужился даже хорошего дня пожелать, потому что где-то в глубине души его задели шуточки девушки про бедность Заунитов.       Отвратительно смеяться над чужими проблемами.        В любом случае это неприятное чувство быстро отошло на второй план, когда мужчина задумался о том как рад будет Блицкранк такому подарку. Он сможет приложить собственные усилия, чтобы однажды полюбоваться красотой своей работы. Но даже под маской, Виктор не позволил себе улыбки от столь приятной мысли.       Проходясь по променаду, он хотел было изучить что-нибудь интересное из Пилтоверских технологий, но взгляд как-то сам зацепился за молодняк, расклеивающий на стенах объявления. Задумчиво подойдя ближе, мужчина сначала без тени интереса обводит глазами новостную стену, пока не натыкается на то, что зарождает в груди некий трепет.       День Прогресса.       Как он мог забыть про День Прогресса? Фестиваль, в который даже люди из Подгорода могут представить свои изобретения на площади рядом с академией, найти заказчиков или вовсе постоянную работу в той же Академии. Виктор не может упустить такой шанс. Он должен представить Блицкранка народу и может если ученый покажет им возможность создания интеллекта не только в органическом существе, то его примут обратно в академию, но уже работать? С хорошим оборудованием у него будет гораздо больше возможностей изучить ядро голема, разобрать весь его потенциал, да и самого хекстека. После того как мужчина начал выходить в свет, он узнал как назвали тот загадочный камушек с удивительной энергетической ценностью.        Сорвав объявление, Виктор сунул его вслед за капсулой и быстрым шагом отправился к общественному подъемнику. Как-то не хотелось спускаться пешком, а рейс пропустить запросто. Он еще не успел выучить расписание недавно внедрённой технологии.        Стоя среди пёстрой толпы Заунитов, ученый серьёзно задумался над Днем Прогресса. Ему нужно выступить со своим творением на главной сцене, но добиться этого не так легко. К тому же, чтобы представляться там следует иметь полное понимание о своем изобретении и доказать людям, что оно безопасно. Но Виктор так и не смог найти ключ к отгадке тайны зарождения сознания Блицкранка. У его приборов элементарно недостаточно точности и мощности.       Придерживаясь за поручни, Механический вестник невольно принялся сжимать и разжимать челюсть. Он часто так делал, когда пытался на чем-то сосредоточиться и хорошенько обдумать некую важную для себя вещь. В такие моменты обычно он еще бегал взглядом по окружению, как в принципе и делал сейчас, пока не зацепился за яркий портрет Золотого мальчика Пилтовера. В голове что-то щелкает, и Виктор выпрямляется от собственного осознания. Джейс Талис.. Точно.

***

      День Прогресса неумолимо приближался, но это впервые не радовало одного из гениальнейших умов Пилтовера. Каждый день и ночь он хотел разбить свою голову об стену, потому что его расчёты показывали огромный потенциал хекстека, но сколько он не пытался его реализовать — все проваливалось. Чего-то вечно не хватало, и больше всего Джейс ненавидел, когда ему чего-то не хватает. Этого чего-то не хватает уже почти год. Ровно с того дня, когда Виктора исключили из Академии. Их совместные дискуссии приводили к новым взглядам, к новым возможностям и новым изобретениям. Их работа бок о боком дарила невероятные плоды. И Джейс всегда мог придти в его маленькую, пыльную комнатушку, не боясь осуждения если чего-то не понимал или если нужен был иной взгляд на свой проект. Да вообще по любому поводу, даже поплакаться в плечо из-за проблем с какой-нибудь девушкой. И до сих пор в трудные минуты ноги сами ведут к знакомой двери, каждый раз разбиваясь о реальность — никто ему больше не откроет.       Талис может часами стоять, прижавшись лбом к гладкому дереву, словно где-то на подсознании отказываясь признавать пустоту комнаты. Ему так не хватало остроумных шуток, так хотелось положить руку на щуплое плечо, заглянуть в янтарные глаза и увидеть в них отражение собственного энтузиазма. Так хотелось просто знать, что где-то совсем рядом щеголяет парнишка с таким же искренним желанием сделать мир лучше.       Оторвавшись от своих попыток приручить хекстек, мужчина провел по щеке, отвлекаясь на щетину, которую пора бы уже давно сбрить. Но как-то все не было желания и времени, которое он полностью посвящал своему проекту. Теперь пришло искреннее понимание Виктора, который мог неделю не спать бесконечно работая.        Опять мысли вернулись к бывшему коллеге.        Стоит немного отдохнуть.       Оттолкнувшись от стола с магнитной установкой, Джейс подъезжает на кресле к письменному столу. На нем уже скопилась стопка писем, которые приносили ассистенты. Каждый раз, разбирая их, Талис надеялся увидеть в строке отправителя черным по белому "от Виктора". Не смотря не глупость своих ожиданий, учёный как в первый раз ощущает трепет в груди, граничущий с невыносимой тоской. Одно письмо за другим откладывается в сторону, пока в голове звучит жалобно:       "Пожалуйста. Пожалуйста, пусть дальше будет оно."       Но вот предпоследний конверт уходит в сторону, а последний оказывается лишь приглашением выступить на Дне Прогресса. Джейс откидывается на спинку кресла. Молча сверлит потолок стеклянным взглядом ореховых глаз. Тишина давит. Невыносимо давит.       Пора это остановить. Пора прекратить каждый раз разбиваться о стену своих ожиданий. Остановиться перед граблями, которые бесконечно на протяжении года словно прячутся.. Сначала под снегом, потом в грязи, под травой и наконец под пожелтевшей листвой. Теперь Талис обратил на них внимание и не наступит вновь.        Вытащив с полки пустой конверт, он дрожащей рукой пишет выученный на зубок адрес в Зауне. Особенно красиво вырисовывает каждую буковку имени Виктора. Замирает на несколько коротких секунд, чтобы оценить качество своей работы, а после еще невыносимо долго сидит, задумавшись о том как все сделать в лучшем виде.       Столько всего хотелось сказать, но Джейс больше не позволит себе сделать этого. Он не хочет навязываться человеку, которому это совершенно не нужно. Талис не злился на своего старого друга. Он злился на самого себя, ведь не смог должным образом уберечь его от осуждающих взглядов. От исключения и изгнания в Заун. Может быть если бы Джейс постарался лучше, то этого можно было избежать? Может быть ему не следовало пытаться переубедить Виктора, обесценивая его идеологию? Может быть Виктор не отвечает, потому что тоже до сих пор злиться на то, что Джейс оказался недостаточно хорошим другом? Не смог правильно поддержать единственного близкого человека в такой трудный период... "Прости"       Пишет прямо на конверте Талис и тут же отворачивается на кресле от стола, больно закусывая свою губу. То, что он хотел написать дальше было слишком невыносимо. Одна мысль об этом сжимала сердце, будто металлическими тисками. Даже ребра сейчас казались клеткой, слишком сильно давящей на внутренности. Настолько сильно, что было больно дышать. Джейс сам того не заметив тихо заскулил, сжимая меж зубов колпачок ручки, чтобы хоть как-то облегчить свое состояние.       Он может с этим справиться. Возьмет себя в руки и закончит начатое.        Сделав глубокий вдох и выдох, мужчина разворачивается обратно, нервно постукивает ногой по полу лаборатории, прежде чем вновь коснуться ручкой бумаги и криво нацарапать продолжение:        "Прости, Ви, это мое последнее письмо"       Где-то внутри все еще теплилась надежда, что увидев такие слова прямо на конверте Виктор все таки откроет и прочтет письмо. Вдруг это все таки тронет старого друга? Хотя после седьмого июля, когда в свой День Рождения Джейс не спал до самого поздна, до последнего веря, что ему придет хотя бы маленькая весточка с поздравлением из Зауна. Он был бы рад всего трем словам:        "С Днем Рождения".       Ему ничего больше не было нужно, абсолютно ничего. Но Талис не получил никакого знака, что Виктору не все равно на него.       Наверное, это был первый раз, когда Джейс плакал в свой день..        И даже после этого он продолжил писать. Реже, но продолжил.        От воспоминаний о том дне, глаза снова защипали, а потом Талис взглянул на пустой лист перед собой, конверт с ужасной подписью и внизу живота так неприятно затянуло. Теперь это точно конец, теперь это самое настоящее прощание. Ему давно пора бы отпустить те светлые дни, когда Джейс делая Виктору сладкий кофе, в шутку звал его диабетиком, а друг парировал тем, что он не мазохист, чтобы глотать горькую горячую жижу.       Столько всего хотелось написать в этих последних строках, адресованных бывшему коллеге, но все на что его хватило выглядело ничтожно жалко, однако вмещало всю невыносимую тоску, которая копилась на протяжении целого года.        "Я думал, что хочу подарить миру магию. Но теперь я просто хочу, чтобы мой партнер вернулся."