Тьма улыбается

      Бэкхён никого не ждет лет семь как, да и в его дверь никто стучать не планирует, однако входную дверь открывает. На пороге стоит Кёнсу и Кёнсу явно не в духе. — Заключи со мной контракт, — коротко говорит он. — Нет. — Почему? — Я не фелинолог. — А я не кот, — Кёнсу дергает острым ухом, опровергая слова. — Ищи другого хозяина. — Меня вполне устроит, если ты будешь моим господином. — О, теперь я уже подхожу?       Бэкхён хлопает дверью. Кёнсу стучит снова, но он не реагирует. Что там у Кёнсу с его господином случилось, он не знает и знать не хочет. Кёнсу стучит еще раз, но в конце концов уходит. Бэкхён хмыкает.       Как он и ожидал.

***

      Не то чтобы Бэкхён удивляется, когда видит Кёнсу у своей двери утром, но определенные сомнения в его заинтересованности есть. Он проходит мимо, не слушая, что там Кёнсу придумает, демонстративно затыкает уши наушниками и идет вниз по улице. Вряд ли Кёнсу хватит терпения на долгую осаду, никогда не хватало. Пару дней помаячит и найдет себе кого-нибудь. Бэкхён переживет пару дней.       И даже пару недель. С некоторым, правда, удивлением, Кёнсу никогда особенно не испытывал недостатка во внимании, а тут целая осада. Бэкхён почти решает его выслушать, все-таки подобное упорство заслуживает вознаграждения, но Кёнсу исчезает. Ни утром у двери, ни в кофейне, ни по дороге Бэкхён его не встречает. Ну, он сразу знал, что так будет.       Бэкхён замечает его у стойки дежурного. Проходит мимо, но что-то заставляет остановиться за углом и вытащить наушники. — У тебя мало времени, — говорит кто-то, кого Бэкхён не узнает по голосу. — Я знаю, — Кёнсу стоит к нему лицом, даже странно, что не заметил. — Не так много желающих подобрать отвергнутого помощника, тем более, когда формулировка такая. Тебе придется постараться. — Всегда остается Божественный жребий, не так ли? — Кёнсу усмехается с непонятным выражением. Что-то среднее между гневом и отвращением. — Богиня выбирает лучшего хозяина для каждого из своих детей. — Три дня. Тебе придется уложиться в три дня. Вряд ли смогу что-то еще для тебя сделать. Удачи.       Кёнсу кивает. Его собеседник уходит, не оборачиваясь, а Бэкхён думает, стоит ли ему выйти из-за угла. — Подслушивать нехорошо, — раздается совсем рядом. Он чертыхается от неожиданности. — Передумал? — Нет. — Почему? — Есть разница? — Для меня есть, — серьезно говорит Кёнсу. — Дело в нашем общем прошлом или в моем? — Иди себе нового хозяина искать, — Бэкхён обходит его. — Три дня осталось, не успеешь. — Ты — мой единственный кандидат. — Последний, — Бэкхён стискивает зубы, когда Кёнсу не поправляет. — Что, все от тебя отказались? Никому не нужен?       Глаза Кёнсу темнеют, но он сдерживается. — Неважно. Больше не побеспокою.       Он уходит, а Бэкхёна что-то царапает. Что-то не так. Кёнсу так себя не ведет, не уходит с идеально прямой спиной, чеканя шаг, и не прижимает уши. Он чертыхается и догоняет Кёнсу уже на улице, хватает за плечо и разворачивает рывком. Кёнсу смотрит на него отстраненно и холодно. — Что у тебя произошло? Что еще за Божественный жребий? — Неважно. — Самое время говорить, Кёнсу, я могу передумать. — Не стоит принуждать себя, раз душа не лежит, — Кёнсу сбрасывает его руку. — Справлюсь. — С чем? — Кёнсу дергает ухом и смотрит в сторону. Говорить он явно не собирается. — С чем ты собираешься справиться? Почему я, потому что мы спали? — Потому что я тебе подхожу. — Ты — самый бесполезный компаньон, которого можно представить, — Бэкхён фыркает, не сдерживаясь. — Хомяк или перо и те были бы полезнее тебя.       Кёнсу смотрит в окно, на свое отражение. — Мы пришли к общему пониманию, не так ли? Я решаю свои вопросы, ты наслаждаешься покоем. А теперь, если позволишь… — Я хочу знать, на что соглашаюсь. Если я заключу контракт, что, кроме секса по первому требованию я получу? Безголовых мышей? Бессонные ночи? Абонемент в салон на твой маникюр? — Я не кот, — Кёнсу кивает на стекло. — Я — боевой дух, Бэкхён.       Бэкхён переводит взгляд. В стекле угольная клубящаяся тьма блестит черными глазами, и тьма точно выше Кёнсу. Он проводит языком по губам, тьма показывает сияющие клыки. Бэкхён если о таком и слышал, то очень давно. — И твой предыдущий хозяин разорвал контракт? — Думаешь, я всем хозяевам свою истинную форму показываю? — Кёнсу переводит взгляд и смотрит ему в глаза. — Мной тяжело управлять. — Я рискну.

***

      Переезд Кёнсу дается ему нелегко. Бэкхён привык жить один, постоянное присутствие кого угодно в его доме напрягает. Кёнсу ничего особо не делает, спит в своем углу ночью, уходит куда-то днем, сидит на подоконнике по вечерам, молча глядя в окно, но Бэкхён никак не может перестать чувствовать его присутствие и дергается. Кёнсу пока не реагирует, но от его внешнего спокойствия проще не становится. Церемония заключения контракта скорее формальность, но ее все равно нужно выполнить, в назначенный день Бэкхён приходит в зал, произносит положенные слова и смотрит, как на коже Кёнсу проступает ошейник. — Богиня дарит меня тебе, — криво усмехается Кёнсу. — Теперь ты мой хозяин. — Это как-то… Как будто ты у меня в рабстве. — Если сможешь подчинить меня своей воле, — кивает Кёнсу. — Буду делать все, что ты скажешь. — В постели? — И в постели тоже, — кажется, Кёнсу скрипнул зубами. — Мне этот пункт доставляет столько же удовольствия, сколько тебе. — Ну, трахать тебя мне всегда нравилось, — смеется Бэкхён. — Ты все такой же горячий?       Взгляд Кёнсу темнеет. Напоминание о прошлом ему не понравилось или о настоящем, Бэхкён разбираться не собирается. Он не жалеет, что согласился Кёнсу помочь, но скоро начнет. — Я, знаешь, не по собственной воле выбрал. — Да ну? А мне казалось, что ты вперед своих стонов кончаешь. — Кёнсу поджимает губы. — Значит, и это ты имитируешь?       Кёнсу разворачивается и идет к выходу. У Бэкхёна никогда не было духа-помощника, не его тема, он помнит правила весьма смутно. Он, впрочем, уверен, что Кёнсу никуда не денется, хочет он того или нет. Контракт обязывает в большей степени его, чем Бэкхёна. Кёнсу выходит на улицу, встряхивается и поворачивается к нему лицом. Он стал выдержаннее, наверное, и опаснее. Все коты мстительные, только Кёнсу вряд ли ограничится тапками. Даже интересно. — Тебя извиняет только что, что я твой первый, — медленно говорит Кёнсу. — Богиня любит баланс. Когда Она награждает нас духовным даром, одновременно дает испытание. Испытание — источник нашей силы, оно помогает развить наш дар. — Ты, значит, не по собственной воле блядуешь. Понятно. Еще и без удовольствия. — Разумеется, я получаю удовольствие, это часть моей природы. От качества секса зависит моя сила, так что тебе придется постараться. — Ты вроде не жаловался. — И после секса тоже, — продолжает Кёнсу с нажимом. — Я не могу это контролировать, оно сильнее меня. Когда Богиня требует, мне приходится подчиняться. — Это Богиня тебя из моей постели в другую выгнала? — Бэкхён усмехается. — Она… не одобрила, — произносит Кёнсу с запинкой. — Тебя. — А сейчас, значит, одобрила? — Бэкхён излучает недоверие всем собой. Кёнсу кивает. — И что ж случилось? — Я не знаю. Ее Око осмотрело тебя и сочло подходящим. Это — знак Ее одобрения, — Кёнсу касается шеи. — Его можно получить только в новолуние. Сегодня ночью ты подтвердишь Ее выбор.       Кёнсу разворачивается и идет дальше. Бэкхён бы ушел, но ему в ту же сторону.       Кёнсу красивый. Черные волосы, черные уши, черная одежда, плавные кошачьи движения. Бэкхён засматривается, забывая, что не в восторге от их отношений. Когда-то давно он был очарован этой кошачьей гибкостью и чувствительностью, забыв, как часто у котов меняется настроение. — Еще не ночь, Кёнсу. — Полагаю, для тебя нужно объяснить доступным тебе языком, — продолжает Кёнсу, не обращая внимания. — Мы, духи-помощники, созданы, а не рождены. Иногда мы персонификация некоторых сил, иногда — творения других мастеров, иногда — часть чего-то большего, наделенная сознанием. Есть определенные правила, по которым мы существуем, и мы не можем прекратить им следовать, нравится нам это ли нет. Мы себе не принадлежим и никогда не принадлежали. — У вас есть сознание. — А свободы воли нет. Я над собой не властен. — Со стороны так не кажется. — Только со стороны. Испытание — это часть моего духовного дара, одного без другого не бывает. Если дар невелик, то и испытание необременительно. Оно не плата за дар, а, скорее, другая его сторона. Мы заключаем контракты не потому, что сами хотим, чтобы продолжать существовать, нам нужен контракт. — Еще скажи, что контракты позволяют поддерживать баланс во Вселенной, — фыркает Бэкхён. — В некотором роде. — Тогда нет смысла тебе помогать. Ты просто погодное явление.       Кёнсу сбивается с шага, почти незаметно. — Можешь не подтверждать контракт. — И что случится? — С тобой — ничего.       Бэкхён хватает его за руку и дергает на себя. Ему до смерти надоели недомолвки. — А с тобой? — Я все равно заключу контакт. — С кем? — С кем угодно, — Кёнсу пожимает плечами. — Кого Она сочтет нужным. Я не могу выбирать, только предложить, если у Нее еще нет на меня планов. — А если нет планов?       Кёнсу еще раз пожимает плечами.       Бэкхён выпускает его руку и идет дальше. Над этим стоит подумать. И над тем, как содержать Кёнсу, он, может, и дух, но потребности вполне материальные. Кёнсу шагает чуть позади, заходит следом в открытые тяжелые двери и предъявляет дежурному пропуск. Бэкхён поднимает брови и смотрит ему в глаза. — Я официально зарегистрирован как твой помощник, — Кёнсу наклоняет голову. — Зарплата, стаж, пенсионные отчисления, отпуск в одно время. Вижу, ты не рад, что я смогу себя обеспечивать. — Не ожидал от тебя, — он действительно не ожидал. — У нас работа не сахар. — Напомнить, кто я? — Не стоит.       У Бэкхёна картина все еще перед глазами, у тьмы Кёнсу кошачья разве что грация. Бэкхён идет по серому невзрачному коридору, отмечая, что на Кёнсу никто особо не реагирует. Как будто у него каждый месяц помощники появляются. В кабинете с собственным именем Бэкхён переступает через рыжие лисьи хвосты и щелкает кофеваркой. В его кресле, положив ноги на стол, Минсок и Минсок благожелательно улыбается. Кёнсу остается в дверях. — Кёнсу, Ким Минсок, — Бэкхён представляет их друг другу жестом, не особенно следя за реакцией. — Минсок, он теперь часть нашей команды. Кёнсу, я с ним иногда вместе работаю.       Кёнсу не делает попытки войти, но явственно напрягается. Минсок смотрит на него с любопытством. — Бэкхённи, ты ебанулся?