Тьма улыбается

Бэкхён подтверждает контракт той же ночью, но особых изменений не чувствует. Кёнсу все так же холоден и отстранен, на его шее все так же черная полоса, Бэкхён все так же задается вопросом, чем руководствовался, когда соглашался. Хорошо хоть, в мире пока все спокойно. По крайней мере, в их части. И даже Минсок в его кабинете сидит как ни в чем ни бывало. — Ты соображаешь, с кем контракт заключил? — Я помог бывшему. — Вы еще и спали? — Минсок присвистывает. — Беру слова назад, ты не ебанулся, ты всегда таким был. — Ему нужна была помощь, не мог же я его бросить, — Бэкхён хмуро смотрит в кружку с кофе. — Ему. Помощь. — Минсок поднимает брови, демонстрируя степень своего сарказма. — Бэкхённи, солнышко, скажи, что тобой двигало, когда ты решил трахнуть одно из сильнейших воплощений — похоть или тщеславие? — Тебя-то что удивляет? — Действительно, — Минсок крутится в кресле, запрокинув голову. — Ну, например, тот факт, что он с той стороны, тебя не смущает. — Минсок, он кот. — Минсок насмешливо мычит. — Самовлюбленный, ревнивый, хитрый и помешанный на сексе, как все коты. От него вреда столько же, сколько и пользы. — Как ты диплом получил, ты ж еблан, — Минсок отталкивается ногой и делает полный оборот. — Черный боевой кот, — настаивает Бэкхён. — Я видел. — Что ты видел, — Минсок снова отталкивается. Хвосты приподнимаются и плывут над полом. — Там даже видеть не надо. Как ты его в узде держать будешь? — Что в этом сложного? Секса будет достаточно. Минсок запрокидывает голову и хохочет. Бэкхён ждет, пока веселье не иссякнет, он таким Минсока видел нечасто и заканчивалось всегда плохо. — Секса, — Минсок вытирает уголки глаз. — Ему секса будет достаточно! — Он снова хохочет. — Как тебе со мной повезло, ты бы знал! Кто еще о тебе позаботится. — А что еще нужно? У меня были коты, я знаю, как с ними обращаться. Что поменяется от того, кто мы заключили контракт? — Бэкхённи, солнышко, ты наивен как первоцвет. Ладно, контракта у тебя никогда не было, но он же прямым текстом тебе о Ее воле сказал. И уши не прятал. Тебе ни на что цвет не намекает? Бэкхён непонимающе смотрит. — Какие волосы, такие и уши. У всех так. У тебя тоже, когда не прячешь. — Я отсюда, — Минсок перестает улыбаться. — Как он тебя не сожрал, я б на его месте не сдержался. — Бэкхён скептически смотрит. — У меня к тебе слабость, даже не знаю, чем вызвана. Только это тебя и спасает все еще. Ну и он теперь. Он воплощение тьмы, Бэкхён. — Кёнсу? — Бэкхён все еще настроен скептически. — Тьмы? Еще скажи, что он с той стороны. — Да, Бэкхённи, все воплощения тьмы с черными ушами, если у них есть форма. И с черными кошачьими ушами, если форма человеческая. Это их отличительный признак, об этом давным-давно в учебниках написали. И не нашей тьмы, а той, изначальной, которую они называют Богиней. Тебе некоторым образом повезло, заполучить его благосклонность непросто, но удержать почти невозможно. — Твою же как-то удержать удалось. — Потому что я лучше него, — говорит Минсок без тени сомнения. — А ты меня разочаровал. Я думал, ты его сношал, влекомый своим обычным мотивом, а ты… Он взмахивает рукой. Бэкхён чувствует себя уязвленным. — А какой еще мотив может быть? Минсок смотрит на него с жалостью. Бэкхён некстати вспоминает, что тот старше лет на триста. — Знаешь, на твоем месте я бы попробовал с ним говорить. Минсок встает одним слитным движением и уходит, махнув на прощание хвостами. Бэкхён каждый раз не успевает их пересчитать. Кёнсу появляется, когда он основательно углубляется в отчеты и перестает реагировать. Садится где-то, замирает статуей и ждет. Бэкхён однажды просидел четыре часа — и все четыре часа Кёнсу не шевелился. Наверное, дышал, но Бэкхён бы не поручился. — А тебе Богиня позволит своих бить? — не поднимая головы, спрашивает Бэкхён. — Все мои в этой комнате, — бесстрастно отзывается Кёнсу. — Я бы все же просил тебя освежить знания. Бэкхён отмахивается в том смысле, что когда-нибудь непременно. Кёнсу вновь замирает. В дверь осторожно стучат. Бэкхён поднимает голову и с некоторым трудом фокусирует взгляд на Лухане. После компьютера всегда так, очки, что ли, пора носить. — Надо поговорить, — коротко говорит Лухань, подчеркнуто не глядя на Кёнсу. Кёнсу встает и выходит с тем же бесстрастным выражением, которого, по мнению Бэкхёна, у него нет вовсе. По крайней мере, никогда не было. — Он вроде как мой помощник, — напоминает Бэкхён. — И мы с ним… — Спите. — Связаны. Но это тоже. — Неважно, — Лухань мнется на пороге, но дверь все-таки закрывает. — Это не совсем по работе. — К тебе Минсок пристает, — вздыхает Бэкхён. — Я был бы благодарен, если бы ты с ним что-нибудь сделал, но пришел не поэтому. — Переспи с ним, — Бэкхён снова вздыхает. — Сразу отстанет. — Если бы были гарантии, уже бы давно, — серьезно говорит Лухань. — Ты же понимаешь, что вам нужно слаженность повышать? Вы еще ни разу не были вместе. — Мы отлично повышаем слаженность каждую ночь, — ворчит Бэкхён, повернувшись в кресле. Работать, когда Лухань рядом, он не умеет категорически. — Пока наша синхронизация не на сто процентов, но мы над этим работаем. Лухань смотрит укоризненно красивыми оленьими глазами. Бэкхёну становится неловко. — Мы все знаем, что тебе не нужны фамильяры, но, раз уж так вышло, все равно придется следовать общим правилам. — Ты так говоришь, словно не веришь в мои умственные способности. Лухань вздыхает, щелкает кофеваркой и смотрит на него сверху вниз. — В них верит один Кёнсу и я не понимаю, почему. Никаких подтверждений не было. Бэкхён от неожиданности давится воздухом. — Догадываюсь, что ты с академии все забыл, если, конечно, знал когда-то, — Лухань смотрит, как наливается кофе. — Некоторым, не всем, нужны фамильяры, потому что им не хватает собственной силы, способностей или воли. Хозяин подбирает помощников для решения определенных задач или по нужным особенностям. Котов, например, — Лухань смотрит со значением. Бэкхёну опять становится неловко. — Раньше это были низшие духи, у них не было воли и сознания, но со времен первого Смешения они стали значительно более совершенными. — Раньше и магов было не очень-то. — Раньше мои предки и подумать не могли, что мы можем жить в городе, — Лухань берет чашку. — Наша внешность привлекала внимание. Сейчас все по-другому. Можно даже заключить контракт с кем-то, кто никогда подходящим как фамильяр не считался. С котом, например. — Или с Кёнсу? — Это не тот случай, — качает Лухань головой. Маленькие бархатистые рожки, перевитые украшениями, двигаются из стороны в сторону. — Коты всегда были здесь, только под другим именем и не столь, кхм, определенной формы. А Кёнсу… Не знаю, действительно ли у тьмы есть сознание, но что она поддерживает равновесие между нашим миром и другими — это точно. Она — своего рода буферная зона, хотя обычно ее рассматривают как самостоятельное явление. — Бэкхён кивает. — Ты и рассматриваешь, я знаю. И Минсок тоже. Но я думаю, что она поддерживает нашу сторону, хотя это и выглядит довольно странно. — Бэкхён хмыкает. Безжизненная серая местность, обглоданная тьмой отступившей Волны, не очень-то походила на действия союзника. — Тьма посылает свои воплощения, чтобы вы, маги, отодвигали границы мира и могли замедлить Волны. Ну и, — Лухань поджимает губы на мгновение, — гостей наших уничтожили. Бэкхён кивает. Как раз уничтожение непрошенных гостей его профиль. — Как это все связано со слаженностью? — Подожди, еще дойдем. Дух-помощник — это инструмент. У него нет собственной воли, своих желаний, личности, наконец. Сейчас ситуация поменялась, но контракт остался тем же самым. У твоего помощника не должно быть собственной воли, он полностью послушен и весь в твоей власти. Даже если сейчас не так, вы к этому придете. Помощник во всем зависит от хозяина, пока контракт действует. Подчинения добиться непросто, чем дух сильнее, тем сложнее. Вам придется тренироваться, чтобы ты узнал его возможности, а он подчинился. — А если я не хочу? — Это не вопрос твоего желания, — серьезно говорит Лухань. — Это контракт, и он должен быть выполнен. Если ты не принудишь его к послушанию, он заставит тебя себя подчинить. — Я, знаешь ли, плохо отношусь к рабству. — Бэкхён, он воплощение стихии. — Он теплый, он дышит, у него есть характер и память. Не очень он похож на стихию. — Мне казалось, ты не настолько хорошо к нему относишься. Неважно, — Лухань снова качает головой. — Помни, что его назначение — усиливать тебя. Если ты им не пользуешься, ваш контракт будет расторгнут, что бы ты ни думал по этому поводу. — И как именно я должен подчинять его своей воле? — Не знаю, — Лухань пожимает плечами. — Есть разные способы. В зависимости от его способностей, полагаю. Что он умеет? — Он же кот, — Бэкхён тоже наливает себе кофе. — Все, что положено котам, он любит и умеет очень хорошо. — И ты уже, — Лухань запинается, — уже, ну, подтвердил контракт? И как? Чувствуешь изменения? — Высыпаться перестал, — Бкхён фыркает. Лухань, пожалуй, единственный, кто смущается от обсуждения их с Кёнсу секса. — Больше никаких. А что должно быть? — Странно. Контракт должен давать тебе дополнительную силу или возможности. Или Кёнсу должен делать что-то для тебя. Не в постели, — уточняет Лухань, слегка покраснев. — Для этого тренировки и нужны, чтобы выяснить. Правда, обычно хозяин ищет духа-помощника для известной цели, а дух ничего не скрывает. Но Кёнсу — воплощение тьмы, с ними сложно. Они раскрываются постепенно. — Разве он не сказал, что боевой дух, когда регистрировался? — Лухань округляет глаза от изумления. — Что? — Боевой? Правда? Нет, — Лухань трясет головой. — Да это и необязательно. Но как ты… то есть… Почему? — Почему я согласился или почему он? — Бэкхён криво усмехается. — Понятия не имею. Ни то, ни другое. Но он показал кое-что, похоже на то, что я читал. — Насколько похоже? — Очень приблизительно похоже. Это угольно черный клубящийся дым, очень условно имеющий форму, у него есть клыки и глаза. Не спрашивай, откуда я знаю, что это клыки и глаза. Не слишком похоже на воплощения тьмы, я проверял, даже на боевых духов. Склонен полагать, что он преувеличил. — А что Минсок думает? — Что я ебанулся. — Лухань снова округляет глаза. — Да что теперь-то? — Если Минсок так думает, то Кёнсу, наверное, приуменьшил.