Запрещенное желание

Валерио

Я сидел в машине возле кафе, хотя у меня не было никакого плана на этот вечер. Это было не похоже на меня — тратить время на что-то без четкого результата. Она должна была выйти с минуты на минуту, но я уже не торопился. Странно, но мне просто хотелось оставаться здесь. Не потому, что я чего-то искал или на что-то надеялся. Просто… я хотел, чтобы она была рядом. В восемь дверь кафе открылась, и она появилась. Одри. Её лицо было спокойным, немного усталым, но в её движениях не было спешки. Она словно не замечала меня, хотя я был уверен, что она знала, где я. Она открыла дверь машины и села на переднее сиденье, даже не бросив на меня взгляда. — Ты пунктуальный, — сказала она, пристёгивая ремень безопасности. — Всегда, — ответил я, трогаясь с места. Её настороженность была заметна во всём — в твёрдости голоса, в том, как она держала руки на коленях, и даже в том, как её взгляд оставался устремлённым в окно, избегая встречи с моим. — Как прошёл твой день? — спросил я, просто чтобы нарушить тишину. — Обычно. Ничего особенного. — Скучно, — бросил я. Эти слова, кажется, вызвали у неё какое-то беспокойство, потому что она немного выпрямилась на сиденье. Но отвечать не стала. — А как твой? — наконец спросила она, бросив короткий взгляд в мою сторону. Её голубые глаза встретились с моими, и я заметил в них что-то новое. Интерес? Или, может быть, желание понять? Я пожал плечами. — Обычный день. Дела, семья, бизнес. Она хмыкнула, но ничего не сказала. Её молчание заставляло меня говорить больше, чем я привык. — Мама сегодня снова напомнила мне о семейном ужине, — я сделал паузу, наблюдая за её реакцией. — У тебя большая семья? Я кивнул. — Очень. Иногда кажется, что слишком большая. — Это звучит… уютно, — Одри снова посмотрела в окно, но я заметил, как её плечи слегка напряглись. Её реакция была бы незаметна для большинства, но я привык видеть больше, чем показывают. — А у тебя как? Ты не расскажешь, какая у тебя семья? — Я бросил эту фразу будто невзначай. Её реакция была мгновенной. — Не о чем рассказывать, — холодно ответила она. Её голос стал твёрдым, как лёд. Разговор закончился так же внезапно, как и начался. Её молчание оставалось чётким сигналом: не копай глубже. И это заставляло меня делать наоборот. Я специально запросил лишь поверхностную информацию о ней. Я хотел, чтобы она открылась сама. Не сейчас, но позже она это сделает. Теперь, когда я заинтересовался ею, у Одри просто не оставалось другого выхода. Она повернула голову, посмотрев на меня так, словно хотела что-то спросить, но в последнюю минуту передумала. Её сдержанность вызывала у меня новую волну любопытства. Это было не то притяжение, которое я испытывал к другим женщинам. Это было похоже на желание понять, залезть ей под кожу, узнать, что скрывается за её словами, её молчанием. Город мелькал огнями, пока мы ехали. Она смотрела в окно, не замечая, как я наблюдаю за ней. Её лицо в свете уличных фонарей выглядело почти беззащитным. Это была не первая девушка, которая вызывала у меня интерес. Но все они начинали и заканчивали одинаково — в моей постели. Однако, глядя на неё, я чувствовал, что этот интерес может привести к неприятным последствиям. — Куда мы едем? — Увидишь. Она слегка вздохнула, словно пытаясь не обращать внимания на эту неопределённость. Будто уже смирилась с тем, что здесь главенствую я. — Ты давно живёшь в Нью-Йорке? — спросил я после паузы. — Кажется, целую вечность. — И как тебе? — Город большой, шумный, одинокий… Одинокий. Я услышал это слово, и оно прозвучало так легко, что я даже не сразу понял, что она на самом деле сказала. Впрочем, в её словах было что-то такое, что цепляло, и я почувствовал, как мне хочется понять больше. — Одинокий? — переспросил я, стараясь задать этот вопрос как простой. — Все тут спешат, и это просто… жизнь, — она снова отвернулась, и я почувствовал, как она снова отдаляется. Мы продолжали ехать, я вёл её через весь город. Её взгляд иногда отвлекался, и я не мог понять, почему мне так хочется, чтобы она продолжала смотреть на меня. — Давай прогуляемся, — предложил я, стараясь не сделать это приказом. Я просто хотел побыть с ней ещё немного. Она посмотрела на меня, будто раздумывая. — Просто прогуляться? — Да. Она слегка приподняла брови, но не возразила. Через несколько минут я припарковал машину у парка. Вечерняя прохлада освежала воздух, и улица была почти пустой. Я чувствовал, как пространство вокруг становилось меньше, но при этом не таким тяжёлым. Она больше не избегала моего взгляда, а я, кажется, начал понимать, почему так стремился удержать её рядом. Мы дошли до небольшой аллеи в парке, где свет уличных фонарей отражался на поверхности озера, создавая иллюзию спокойствия. — Ты бывала здесь раньше? — Раньше? Не особо. Но иногда я прихожу в такие места, когда хочу просто помолчать. — И чем ты занимаешься, когда молчишь? — спросил я, когда мы подошли к лавочке, на которую я предложил ей сесть. — Наблюдаю за людьми, — ответила Одри, улыбнувшись. — Все так заняты своими делами, а я могу просто смотреть. Это как маленький театр, где каждый сам по себе, но при этом никто не замечает, как выглядит со стороны. Её слова удивили меня. Она звучала так, будто мир вокруг не имеет на неё никакого влияния. Мне это понравилось. Если бы я мог, я бы тоже стал наблюдателем, а не участником. — Какой ты наблюдатель? — спросил я, садясь рядом. — Сколько людей тебе кажутся важными? — Иногда никто, — ответила она. — Но иногда я замечаю тех, кто пытается быть кем-то, кем они не являются. — Значит, ты хочешь увидеть меня таким, какой я есть на самом деле? Она отвела взгляд, слегка склонив голову. — Я не знаю, что именно хочу увидеть. Я не торопился. Вечер был спокойным, и, хотя я знал, что пора ехать, не хотелось нарушать эту тишину. Мы сидели на лавочке, каждый в своих мыслях, и я почувствовал, как расстояние между нами постепенно сокращается. Это было не то чувство, к которому я привык, когда проводил время с другими. С Одри всё было иначе, и я не мог точно сказать, почему. Через несколько минут я взглянул на часы. — Мне нужно тебя отвезти, — тихо сказал я, не желая разрушать этот момент. — Но у нас ещё есть немного времени, чтобы посидеть здесь. Она кивнула, и мы остались на лавочке ещё на несколько минут. Всё это время я ловил себя на мысли, что не могу отвести взгляд. Ветер внезапно усилился, подхватил её тёмные волосы и раскидал их вокруг. Я молча смотрел, как пряди цепляются за её лицо, ресницы, даже губы. Она попыталась убрать их рукой, но ветер, словно нарочно, возвращал всё назад. Это выглядело так… идеально. Её лицо, едва заметно растерянное выражение, которое, казалось, её вовсе не смущало. Она просто сидела рядом, смотрела перед собой, а я не мог отвести взгляда. О чём она сейчас думает? Чёрт, мне захотелось оказаться у неё в голове, узнать каждую её мысль, каждую частичку её. Одна прядь снова упала ей на щёку, и что-то во мне щёлкнуло. Не раздумывая, я наклонился ближе и осторожно убрал её за ухо. Пальцы коснулись её кожи — тёплой, мягкой — и это прикосновение длилось всего миг, но ощущение было настолько сильным, что меня буквально пробрало током. Одри удивлённо посмотрела на меня, не сказав ни слова, но её взгляд проникал прямо в мою душу.

***

Я отвёз Одри к её дому, хотя всё во мне желало увезти её на какой-нибудь безлюдный остров и оставить только для себя. Только для себя. Её взгляд, когда мы прощались, был таким же сдержанным, но я заметил, как её глаза чуть сузились, будто она пыталась разгадать меня. Медленно заехав во двор, я заглушил двигатель. В голове было слишком много мыслей, но я ещё не был готов их обрабатывать. Блять. Это точно станет проблемой. Но об этом я подумаю позже. В доме было светло и тепло – такой контраст с ночным городом. Когда мои старшие брат и сестра съехали отсюда и завели собственные семьи, я думал, что дом станет пустым, но маме удавалось удерживать ту же атмосферу, что была раньше. Она скучала по Амо и Марселле, хотя они приходили в гости так часто, как могли. Это было заметно по её взгляду, когда она проходила мимо их комнат. Именно поэтому я решил остаться в доме родителей, хотя ещё до женитьбы Амо на той стерве Крессиде, благодаря всем моим молитвам, сучка мертва, я планировал съехать и обзавестись собственным уголком. Я точно ещё несколько лет буду издеваться над Амо с его: «Любовь не для меня», когда этот чёртов романтик буквально был готов умереть от рук семьи Греты ради неё. Слава всем богам, что я не такой дурак. Я точно ценю свою жизнь больше, чем какую-то девушку. Мир просто не может потерять такого красавца, как я. Когда я открыл дверь, запах ужина сразу ударил в нос. Кто-то явно постарался, но это точно была не мама. — Наконец-то, Валерио! — голос мамы был тёплым и немного укоризненным. Она, как всегда, была невероятно красивой, иногда мне казалось, что красивее женщины в мире просто не существует. — Мам, я всего на несколько минут опоздал, — улыбнулся я, заходя в столовую, где уже ждал отец. Он сидел на своём привычном месте — строгий, спокойный. — Ты всё ещё не можешь прийти вовремя, даже когда живёшь в нескольких метрах от стола, — с лёгким сарказмом промолвил отец, посмотрев на меня поверх бокала вина. — Ну кто-то же должен поддерживать интригу, — я сел на своё место и подмигнул маме. После ужина я позволил себе немного расслабиться на кровати, отбрасывая все эти мысли о семье и делах, от которых не мог избавиться. Я часто чувствовал, как внутри пульсирует это знакомое чувство – постоянное желание действий и борьбы. Иногда кажется, что самые спокойные моменты – это лишь затишье перед бурей. Мама часто говорила, что я слишком пылкий, но я бы не сказал, что это было чем-то плохим. Ведь если не будет огня, как гореть?