Запрещенное желание

Валерио

Я просыпаюсь медленно. Еще с закрытыми глазами, но уже осознавая – она рядом. Ее дыхание ровное, почти беззвучное. Я лежу, не двигаясь, словно кто-то нажал на паузу - потому что боюсь сдвинуть одеяло, испугать этот момент, потерять его. Одри лежит спиной ко мне, спрятавшись под одеяло так, будто хочет стать невидимой. Но я вижу прядь ее темно синих волос, которые выскользнули из-под ткани. Блять, у меня никогда не было любимого цвета, но синий – теперь точно мой фаворит . Я также вижу изогнутую линию ее плеча, выглядывающую из-под моей футболки, которая слишком велика для нее. И, черт, она выглядит.. как чертовски моя. Выглядит так, будто всегда должна быть такой . Хрупкой, маленькой, моей. Моя рука сама собой тянется к ней, но я останавливаюсь. Просто замираю, зависая где-то в нескольких сантиметрах. Словно одно прикосновение разрушит все. Мне хочется коснуться ее. Но больше – хочется не испугать этот момент. Запечатлеть его в памяти навсегда. Я вспоминаю, как она засыпала. Как ее тело было немного напряженным, когда я обнимал ее. И как она наконец-то расслабилась. Доверилась. Это была победа. Маленькая, но важная. Ведь Одри — не одна из тех девушек, которых я водил в свою постель. Она не о простом использовании, не о сексе на одну ночь, не о фальшивых стонах или поддельной пошлости. С остальными было просто. Они были только предметом. Красивые губы, гибкое, послушное тело. Они приходили для моего удовольствия — и мне было плевать, чего они хотят. Я сбрасывал с себя напряжение. Трахал их. И выбрасывал, как хлам. Ни разу я не оставался на ночь. Ни разу мне не хотелось остаться. Но с Одри – я даже не хотел спать. Хотел быть рядом. Просто лежать рядом. Дышать одним воздухом. Мне было важно, не отпугнуть ее. Чтобы она не о чем не жалела. Впервые я думал не о своем удовольствии. Я даже не знаю, что именно это было – это не секс. Это как будто что-то другое. Что-то хрупкое. И от этого становится страшно. Я встаю тихо. Как будто каждое мое движение может вызвать бурю. Прохожу мимо ее вещей, ее обуви, кинутой у дверей моей комнаты. Она маленькая, стоптанная, немного рваная - настоящая. На кухне я наливаю воду в чайник. Не знаю, проснется она или нет. Может, захочет пить. Может, и нет. Но я хочу что-то сделать. Хоть что-то. Хотя бы быть для нее не просто воспоминанием. Когда возвращаюсь в комнату, она еще спит. Одеяло немного сползло, обнажив плечи. Я снова останавливаюсь. Мне хочется наклониться, коснуться губами участков ее кожи – белой, хрупкой. Но я не делаю этого. Просто наклоняюсь и укрываю ее лучше. Пальцами поправляю одеяло, будто это может защитить ее. Сажусь на край кровати, как преступник. Как кто-то, кто украл что-то, что не принадлежит ему. Она такая маленькая. И такая сильная. Она никому не доверяет, держится в стороне. Живет сама, выживает в мире, который не создан для таких как она. Но вчера она меня впустила. Впервые. Ненадолго. Осторожно. И я не имею права разрушить это. - Доброе утро – тихо говорю, когда замечаю, что ее веки едва дрожат. Она не отвечает. Только слегка шевелится. Я наклоняюсь ближе. – Я думал, ты уже убежала через балкон. Использовала меня и исчезла. Это было бы так безжалостно после вчерашнего. Она медленно открывает свои глаза. И я вижу в них сон, растерянность и… нечто большее. Она молчит. Просто смотрит на меня. А потом прячет голову глубже в подушку. Я улыбаюсь - Можешь не отвечать – говорю – Поспи, еще очень рано. Я наблюдаю за ней. За тем как она шевелится, как медленно снова закрывает глаза. И ловлю себя на мысли, что не хочу возвращаться в свой мир. Я не знаю, в кого я превращусь рядом с ней. Но мне это нравиться. *** Я сидел в гостиной, полуразвалившийся в кресле, с телефоном у уха и чашкой кофе на подлокотнике. Солнце медленно проникало через окна, разливая свет по паркету. Дом, казалось, дышал тишиной. Той особенной, что я любил. Когда не нужно было ничего делать. - Нет, Иза, я не ставил его на кухне рядом с базиликом, я же не дурак, черт возьми - произнес я с улыбкой в ​​голосе - Он просто стоит, у меня в комнате. В вазе. Живёт свою лучшую жизнь. Изабелла что-то ответила – насмешливо, как обычно. Я представил, как она закатывает глаза, объясняя мне как правильно ухаживать за ее цветами, будто я не мог даже фикус полить без инструкций. Она просила меня своими щенчьими глазами забрать ее цветы, пока не приедет ее новая полочка, и я, конечно, не смог отказать. – Ты бы лучше поблагодарила, что я вообще его забрал. Кстати, где мой орден за братскую жертвенность? Я усмехался, но мыслями был не здесь. Там на втором этаже. Одри еще спала. Я это знал. Чувствовал. Хотелось верить, что она все еще лежит под тем одеялом, прячась. Что это утро принадлежит нам обоим. - Нет, нет. Не отвлекся. Просто.. – я прижал телефон плечом и провел рукой по волосам –Просто хорошо, Иза. Все хорошо. И это было так. Я не привык к такому утру. Без шума. Без дел и голосов, доносящихся по всему дому. Даже разговор с Изабеллой - казался нежным и домашним.Дом словно слушал. Стены затихли. Пространство принимало у себя что-то новое, это "мы", которое я еще не называл в голосе. - Подожди - буркнул я в трубку - Я перезвоню Я услышал тихие шаги – нечеткие, легкие. Неряшливы. Одри. Я не оборачивался. Лишь легонько всполошился и бросил в пространство: – Если это привидение, прошу не ломай мне дверь. У меня было чудесное утро . Одри плавно появилась у дверей гостиной, будто не уверена вправе ли здесь быть. На ней была моя футболка – слишком большая, она свисала с плеч, обнажая часть ключицы. Волосы немного взъерошены, а глаза —осторожны и напряжены. - Привет – тихо сказала она - Привет - ответил я, не нарушая этой интимной тишины поднявшись с кресла - Ты как? – Не знаю Я кивнул , понимая. Затем жестом указал на кухню: – Я сделаю еще кофе. Будешь? - Угу... Одри подошла поближе, села напротив. Я заметил, как она ощупывает взглядом все вокруг – словно ищет, где здесь выход. А может – наоборот. Несколько минут мы молчали. Я поставил чашки на журнальный столик у кресел, но сам так и не сел. – Ты всегда такой молчаливый после… – она не закончила фразу – Обычно я не просыпаюсь с кем-то. И точно не варю им кофе. - Так это что-то... особенное? Я посмотрел на нее. Одри будто выжидала чего-то. Со страхом. Впервые она не скрывалась передо мной за стенами своего безразличия. Ее глаза смотрели на меня. Она сидела напротив меня, прижимая пальцы к чашке с кофе, словно искала в ней тепло. Я почувствовал, как во мне растет напряжение. Этот дом всегда был для меня безопасным укрытием. Пространством в котором я контролировал все. Но сейчас я не контролирую ничего. Она сидела здесь . И в ее глазах не было уверенности, не было покоя. Только вопрос. И страх. – Что ты от меня хочешь? - вдруг спросила она тихо, почти шепча, но я услышал каждое слово так, словно она кричала. Я проглотил воздух, почувствовав, как горло сжимает. Не сразу ответил. - Что ты хочешь услышать? Ее взгляд стал более жестоким - Нет, не жестоким - уязвимым. - Правду – сказала Одри - Валерио, я не уверена, что выдержу, если для тебя это ничего не значит. Если это – просто.. просто развлечение. Скажи мне сейчас. Пока я еще могу уйти.. Пожалуйста... Я на секунду закрыл глаза. Ненавижу, когда она так говорит. Про "уйти". Про то, что имеет на это силы. Потому что это звучит, как будто она держится на волоске, и я – тот кто может либо поймать, либо сломать. – Я уже говорил тебе – начал я медленно, обошел стол, стал напротив нее – Что это не временно: Говорил, что ты мне нравишься . Но это, черт возьми, больше чем просто "нравишься" Она не отвела взгляд . Я видел, как ее грудь поднимается вверх и отпускается. - Ты – единственная кого я привел сюда. Единственная, ради которой я откладываю встречи, дела, чертовы планы. Ты – единственная из-за кого я сижу ночью, просматривая долбанные сообщения, жду, когда ты выйдешь с работы, чтобы просто увидеть тебя . Я… я даже не знаю когда это началось. Но я в этом по уши. Одри ничего не сказала. Но ее глаза стали блестящими. И я понял – она не верит моим словам. Не желает верить. - Мне не надо это слышать – прошептала она – Я хочу видеть. Опустившись на колени перед ней, я осторожно коснулся ее бедра. Кожа теплая. Живая . Она вздрогнула, но не отшатнулась. Я провел пальцами вверх по ее руке, прикоснулся к щеке. Одри поддалась мне на встречу. – Я докажу – сказал я – Если позволишь. Она кивнула. Едва заметно. Но мне этого хватило. Я поднялся, сел на диван рядом и притянул ее к себе, усадив на колени. Она сначала сжалась, словно не знала, куда девать руки, но потом коснулась шеи, ногтями едва задела кожу. Это прикосновение такой осторожное, будто она боялась меня отпугнуть, хотя на самом деле – боялась собственной смелости , собственных чувств . Я прижал ее ближе и ее тело прижалось к моему - легкое , как воздух, но горячее , как огонь. Моя ладонь скользнула под край футболки, которую она носила – моей футболки , кожа под моими пальцами была как шелк. Она дрожала . И я почему-то тоже . - Я боюсь - прошептала она мне в шею - Валерио... - Я тоже – честно признался я – Но я не отпущу тебя. Даже если ты этого захочешь. Я не смогу. И это , блять, была правда. Я знал, что ступая на эту тропу я подвергал опасности не только себя, но и Одри тоже. Отношения с посторонними наказывались смертью. Это было предательством. – Это пугает еще больше – ее голос был совсем тихим. Я почувствовал, как ее губы коснулись моей ключицы. Это не был поцелуй — это было признание. – Тогда держись за меня. Я не знаю, как это правильно делать. Но я буду учиться. Ради тебя. Она оторвалась от меня, посмотрела прямо в глаза. - Просто не лги мне, хорошо? – Я лучше буду молчать, чем солгу. Но одно скажу: ты – не развлечение, не случайность, не на одну ночь. Ты человек, которого я хочу видеть рядом. Не сегодня, не завтра. Постоянно. Ее пальцы сжали мои. Медленно, но уверенно. Впервые она не скрывалась. Впервые она держалась за меня. - Просто скажи "да" - прошептал я. - Да И я знал – вот оно. Мгновение, когда все стало реальным. - Если ты останешься – прошептал я, скользя пальцами по ее щеке – я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела. Я вижу, как ее глаза наполняются доверием. Тихим , еще хрупким но таким подлинным. И это заставляет меня потянуться поближе. Еще ближе. - Ты знаешь через что я уже прошла – говорит она еле слышно. – Мне не легко доверится кому-то . Не после всего. Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Закрываю глаза. Мне хочется убить всех, кто заставлял ее чувствовать себя ненужной. – Я не прошу тебя доверять мне сразу. Просто... позволь мне быть рядом. И будь со мной. Столько, сколько сможешь. Я не буду подгонять. Ее пальцы касаются моего запястья. С осторожностью. Словно она боится вспугнуть реальность. И она молча прячется в мою грудь. И это , блядь , больше, чем секс. Больше, чем привычка или страсть. Это проклятый выбор. Мой. Ее. Общий. Я обнимаю ее обеими руками, вдыхаю аромат ее волос , чувствую как она расслабляется во мне. И в этот момент… я точно понимаю. Я никогда больше не хочу просыпаться без нее рядом **** Вид Одри, которая стоит у плиты в моей футболке, босиком и с волосами собранными кое-как – лучший. Я точно не видел ничего прекраснее в своей жизни. - Если ты готовишь, то я, пожалуй, не в раю . Там я должен был бы готовить Я подхожу к ней, кладу руки на ее талию, мягко, чтобы не отпугнуть. Она сразу же расслабляется. Опирается спиной на меня . - Ты умеешь готовить? - Я? Да я подглядывал за нашими поварами, когда ещё был ребёнком. - У тебя были повара? - Мама не умеет даже гренки жарить. Папа рассказывал, что как-то раз она попыталась сварить суп — они потом три дня квартиру проветривали. Так что меня отдали на “пищевую обработку” к Мариане — нашей домработнице. - И она тебя научила готовить? - Она меня научила, что парень, который не может приготовить яичницу, не имеет права встречаться с девушкой. Одри хихикает. Реально — хихикает. А потом тихо говорит: - Ну, тогда она бы тобой гордилась. Потому что ты встречаешься со мной. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. И одновременно — раскрывается. Как нежность, о которой я даже не думал, что она мне нужна. – Я серьезно, Валерио – ее голос немного дрожит – Я до сих пор не верю, что все это.. правда. Что я здесь? Что мы.. - Мы - есть. – Я возвращаю ее лицо к себе – Я не знаю, каким будет завтра. Но сейчас ты здесь. Я здесь. И у нас есть яйца. – Это самое романтичное, что мне говорили. – Я стараюсь. Знаешь, во мне скрыт поэт. - Заткнись и лучше обними меня И я обнимаю её. Тёпло , мягко. Впервые — не с жадностью страсти, а с ощущением, что вот он — мой человек. Я не сразу отпускаю. Просто держу ее, пока она не вздыхает и тихо не говорит: - Если завтрак сгорит, это будет твоя вина. - Если завтрак сгорит — закажем что-нибудь. Я же богатый, помнишь? - Ага. Богатый, но почти без навыков готовки. Позор. - Ты ещё не видела, как я открываю бутылку вина ключами от машины. Это уровень. Одри улыбается. Просто так. А я ловлю себя на мысли, что готов делать всё, что угодно, лишь бы видеть эту улыбку чаще. Она снова поворачивается к плите, а я облокачиваюсь на кухонный остров и просто наблюдаю. - Когда ты вообще в последний раз был на кухне? — спрашивает она, подкидывая блин на сковородке. - Хм… я как-то пытался приготовить что-то брату. Он потом ещё неделю на меня орал. - Потому что ты испортил блюдо? - Потому что разбил две тарелки, потерял ложку, и в итоге мы ели лапшу из бокалов для шампанского. -Романтично. - Я стараюсь. Она переворачивает блин — а я не могу не заметить, как она легко себя здесь чувствует. Будто это её кухня. Будто она уже… здесь. В моём доме. В моей жизни. Я поднимаюсь, достаю из шкафа тарелки — сто лет не делал этого сам — и ставлю их на стол, стараясь выглядеть так, будто знаю, что делаю. Она бросает на меня косой взгляд: - Они бьются? - Эти? Нет. Это особая керамика. - Хорошо. Потому что если я тут что-нибудь разобью, то… - Ты можешь всё. В том числе — бить посуду. Считай это своей территорией. Она молчит, но я замечаю, как её плечи немного опускаются. Словно облегчение. Словно она не ожидала, что «твоя территория» может касаться и её. А потом снова тот её прямой, немного тревожный взгляд: - Ты серьёзно? Я ведь не часть такого мира, Валерио. - А я — часть твоего? Она снова молчит. - Вот и всё, — продолжаю я, — давай не играть в статусы. Я парень, который стоит рядом с тобой на кухне в нижнем белье и очень хочет съесть твои блины. И я знаю, что хочу ещё не одно такое утро . - И что, ты будешь носить за мной тарелки и забирать крошки со стола? - Ну, насчёт тарелок — не факт. Но тебя точно буду забирать к себе в кровать каждое утро. Она снова смеётся, ещё громче. Садится за стол, протягивает мне тарелку. - Ладно. Тогда расскажи мне ещё что-нибудь, ресторанный магнат. Например, почему у тебя в шкафу три одинаковые рубашки? - Это… стратегия. Не тратить время на выбор. - Или ты просто ленивый. Мы доели блины, оставив тарелки на столе. Я не спешу убирать. Пусть так. Одри сидит, закинув одну ногу на другую. Я запоминаю каждое её движение. Каждый момент. Потому что где-то глубоко внутри понимаю: такие вещи не бывают вечными.