Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Тристан Дюваль был не в духе. — Я до сих пор не понимаю, почему я не могу нанять знакомого физиотерапевта. Я не знаю этого парня. Взгляд, который бросил на него личный помощник, был в лучшем случае долготерпеливым. — Потому что физиотерапевты клуба уже перегружены работой, — сказала она. — И доктор Шелдон хочет, чтобы ты работал с терапевтом, которому он доверяет. Тристан проверил время на своём телефоне. — Парень опаздывает. У меня нет всего дня. Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку, когда Лидия стиснула зубы. Тем не менее, её голос был удивительно спокойным, когда она сказала: — Он опаздывает всего на семь минут, Тристан. И ты уже третий раз говоришь это за последние пять минут. Тристан невинно посмотрел на неё. — Но он опоздал! — Ты всё время опаздываешь, принцесса, — пробормотала Лидия себе под нос, явно не для его ушей. Несмотря на то, что Лидия была его личным помощником больше года, она всё ещё понятия не имела, насколько острым был его слух, и имела привычку говорить гадости о нём, когда думала, что он не слышит. Это было довольно забавно. Тристан подавил улыбку. Он знал, что, вероятно, стоит прекратить специально её раздражать, но ему было так скучно. Теперь, когда он был травмирован и практически прикован к дому, раздражать своего личного помощника было единственным хоть сколько-нибудь интересным занятием. Было почти забавно наблюдать, как Лидия пытается сдержать колкие замечания. Почти. — Зака Хардуэя очень рекомендуют, — сказала Лидия громче. — Я уверена, что для его опоздания есть веская причина. Он возмутительно дорогой физиотерапевт и личный тренер. Он должен быть хорошим. Тристан пожал плечами. Врач его команды пообещал найти лучшего физиотерапевта, который поможет ему восстановиться после травмы паха, но Тристан не узнавал никаких подробностей — это была работа Лидии. — Что хорошего для меня, если его здесь нет? Моя травма не заживет сама по себе. Я устал ждать. — Тогда давай вернёмся внутрь, — сказала Лидия, и в её голосе снова звучали раздражённые нотки. — Я почти уверена, что ты всё равно не должен ходить. Прислонившись к дереву, Тристан посмотрел на дом и нахмурился. — Мне надоело сидеть дома целый день. Я не инвалид. На этот раз он жаловался не только для того, чтобы досадить Лидии. Отсутствие активности действительно сводило его с ума. Он скучал по футболу. Скучал по ощущению здоровья и физической формы, по ветру в лицо, когда он мчался к воротам, по восторгу, который испытывал, когда забивал, по рёву толпы, поющей и скандирующей его имя. Футбол был его жизнью. Единственным, что имело значение. Тристан посмотрел на серое небо. Уже март. До чемпионата мира оставалось всего три месяца. Время поджимало. Ему нужно было как можно скорее вернуться на поле и восстановить свою форму, если он хотел произвести впечатление на тренера национальной сборной. Тристан может быть самым талантливым английским игроком за последние поколения (по его скромному мнению), но у него относительно мало опыта на международном уровне, и он знал, что это ограничивает его шансы быть выбранным. Тренер был довольно старомодным и предпочитал проверенных ветеранов молодым восходящим звёздам. И теперь его травма лишь усложнила ситуацию. Чем дольше он оставался травмированным, тем меньше у него было шансов на участие в чемпионате мира. И что ещё хуже, был март, а у него всё ещё не было физиотерапевта — или, скорее, его физиотерапевт, очевидно, решил, что у него есть дела поважнее, чем его грёбаная работа. Тристан снова перевёл взгляд на Лидию. — Позвони доктору Шелдону и спроси его, где этот бесполезный идиот. Позади него кто—то откашлялся. — В этом нет необходимости, — произнес сухой голос. — Бесполезный идиот здесь. Тристан поморщился. Неловко. И немного неудобно. Ему нравилось производить хорошее первое впечатление на людей. В конце концов, у него был публичный имидж, который нужно было поддерживать. С улыбкой на лице Тристан обернулся. Улыбка немного померкла, и он провёл языком по губам. Мужчина, стоявший в нескольких футах от него, Зак Хардуэй, не был самым красивым мужчиной, которого он когда-либо видел. Нет. Но он излучал такую уверенность, силу и мужественность, что производил впечатление невероятно красивого. Он был высоким, с крепким мускулистым телом и широкими плечами. Его густые каштановые волосы отливали золотом. У него была сильная челюсть, худощавые щёки, оливковая кожа и стальные серые глаза. Его губы были тонко очерчены, с ироничным изгибом, но это нисколько не смягчало жёсткость его черт. Брови парня нахмурились, когда он изучал Тристана. — Ты опираешься на одну ногу, — сказал он. — Иди внутрь. Тристан моргнул. — Прости? Хардуэй подошёл, схватил его между ног и сжал бедро. Глаза Тристана распахнулись, он ахнул, отчасти от шока, отчасти от боли. — Ты с ума сошёл? — Как я и думал, — сказал Хардуэй. — Ты не должен стоять. Тебе следует отдыхать. — Ты закончил меня щупать? Хардуэй убрал руку. — Щупать тебя? Я думал, что меня наняли, чтобы помочь тебе восстановиться после травмы паха третьей степени. Зайди внутрь и сядь. Ты не должен стоять, если простое прикосновение всё ещё причиняет боль. Тристан скрестил руки на груди. — Мне и здесь хорошо, спасибо. — Это не было просьбой, — сказал Хардуэй. Жар прилил к щекам Тристана. Никто не приказывал ему. Никто. Позади него Лидия хихикнула — маленькая предательница — и быстро начала кашлять. — Ты уволен, — выдавил из себя Тристан. — Тристан, извини... — начала Лидия. — Не ты, — сказал Тристан и посмотрел на Хардуэя. — Ты. Хардуэй не выглядел обеспокоенным. Во всяком случае, в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. — Ты не можешь уволить меня за то, что я выполняю свою работу. На самом деле, ты вообще не можешь меня уволить, и точка. Не ты меня нанял: это сделал футбольный клуб, за который ты играешь. А теперь зайди внутрь, Дюваль. Губы Хардуэя слегка скривились. Боже, Тристану хотелось стереть эту ухмылку с лица. Он злобно посмотрел на парня, но прежде чем успел что-то сказать, Хардуэй повернулся к Лидии. — Зак Хардуэй, — сказал он с милой улыбкой, пожимая руку Лидии. — Л-лидия Эсмонд, — тихо сказала она, облизывая губы. Она на самом деле строит ему глазки? — Перестань пускать слюни и засунь язык обратно в рот, — сказал ей Тристан. — Это отвратительно. Лидия вспыхнула до корней волос и уставилась на него. Тристан только поднял брови и улыбнулся. — Ты всегда такой подлый, бестактный мальчишка? — сказал Хардуэй. Тристан широко раскрыл глаза и посмотрел на него самым невинным взглядом. — Я? Я думаю, ты что-то путаешь. — Да, я сбит с толку, — сказал Хардуэй, изучая Тристана. — У тебя репутация хорошего, практичного парня. Я до сих пор задаюсь вопросом, где он. Тристан улыбнулся. — Ты слышал обо мне? Подожди, ты фанат? Губы Хардуэя скривились. — Вряд ли. Я болею за «Арсенал». Понял. Лузер. Словно читая его мысли, Хардуэй рассмеялся. — Даже если бы мне нравилась твоя команда, я бы не был твоим фанатом. Я думаю, что твой брат – лучший игрок и должен играть на левом фланге в «Челси». Бледнея от ярости, Тристан сжал руки в кулаки. Периферийным зрением он мог видеть, как Лидия съёжилась от замечания Хардуэя. Она знала, что это очень плохая идея — даже намекать, что его приёмный брат был лучшим игроком, чем он, потому что Габриэль не был лучшим игроком, чёрт возьми. К чёрту хорошие первые впечатления. Этот хрен не заслуживал никаких любезностей. — О, да? — сказал Тристан, подходя ближе к Хардуэю. Теперь их лица были в нескольких сантиметрах. Вблизи от взгляда Хардуэя становилось немного тревожно. Конечно, Тристан не подал виду. И было досадно, что парень был на полголовы выше его, хотя Тристан был совершенно нормального роста, спасибо большое. Он встретился взглядом с Хардуэем и мягко произнёс: — Знаешь, нужно совсем немного, чтобы разрушить карьеру. Несколько слов в адрес неправильных людей сделают своё дело. На твоём месте я был бы немного более уважительным. Я удивлён, что ты не голодаешь на улицах, если это твоё обычное отношение к клиентам. Будь осторожен. — Он мило улыбнулся. — Просто дружеский совет. Хардуэй сощурился, и все следы веселья исчезли из его глаз. — Чтобы разрушить мою карьеру, нужно гораздо больше, чем слова какого-то испорченного богатого мальчишки. — Правда? — сказал Тристан, наклонив голову. — Так уверен в себе? — Я думаю, ты кое-что не понимаешь, — медленно сказал Хардуэй. — Мне не нужна эта работа. Мои услуги обычно бронируются на несколько месяцев вперёд. Я согласился только в качестве одолжения Джареду Шелдону. Так что не мне стоит быть осторожным, пацан. Если тебе не нравится, что я не подлизываюсь к тебе, как это делают все остальные… — Откуда ты вообще это знаешь? — сказал Тристан с любопытством. — Что люди «подлизываются» ко мне? На губах Хардуэя появилась улыбка. — Я слышал о тебе. Меня предупредили. — Кто? — спросил Тристан, но в его голове уже зарождалось подозрение. Теперь отношение этого парня начинало приобретать гораздо больше смысла. — Случайно не мой брат? — Да. Габриэль. Тристан рассмеялся. — Хочешь поделиться шуткой? — сказал Хардуэй, когда смех Тристана стих. — Мой так называемый брат просто ненавидит, что я нравлюсь людям больше. — Тристан поднял руку и погладил чисто выбритую щёку парня. — Бедное, наивное создание. Гейб просто завидует мне, всегда завидовал. Я более талантливый, красивый и умный. — И более скромный, — сказал Хардуэй. — Скромность переоценена, — сказал Тристан с улыбкой, глядя на него из-под ресниц. Лицо Хардуэя оставалось бесстрастным. Он схватил Тристана за запястье и оттолкнул его руку. — Ты можешь прекратить это. Твой бэби-блюз (бэби-блюз - baby blues, синий - blue. Игра слов, решил немного изменить тему разговора, однако — прим.пер.) на меня не действует. Тристан моргнул, только теперь осознав, что он делал — пытался сделать. Он так привык стараться заставить каждого человека есть из его руки, что почти не замечал, когда делал это. — Привычка, — сказал он с хмурым видом, отводя взгляд. — И ты дальтоник? Мои глаза не голубые. Они скорее зелёные, чем синие. — Они странного синего цвета, — сказал Хардуэй, заставив Тристана нахмуриться ещё сильнее. Он взглянул на пах Тристана. — Я сказал тебе зайти внутрь и сесть. — А я сказал тебе, что мне и здесь хорошо, — ответил Тристан. Он был не совсем правдив. Его паховые мышцы болели, и дискомфорт нарастал каждый раз, когда он хоть немного двигался, но будь он проклят, если бы признался в этом и доказал его правоту. — Если ты так говоришь, — сказал Хардуэй, пожимая плечами. Кивнув Лидии, которая с любопытством наблюдала за ними, Хардуэй удалился. Тристан нахмурился. — Куда ты идёшь? — Домой, — бросил Хардуэй через плечо. Тристан зашагал за ним. — Что? А как насчёт моей травмы? Ты не можешь уйти, не выполнив свою работу! — Я вернусь, когда ты перестанешь быть ребёнком и позволишь мне делать свою работу. Я работаю со взрослыми. — Я не говорил, что ты можешь идти, — прошипел Тристан, и гнев ускорил его шаги. Какой зазнавшийся сукин сын. — Если я не позволяю тебе командовать мной, это не значит, что ты можешь просто бросить работу, за которую тебе платят... Ой! Тристан схватился за верхнюю часть бедра и остановился, от души выругавшись, когда острая, мучительная боль пронзила его ногу. Он упал на одно колено, ругаясь. Хардуэй сразу же оказался рядом с ним. — Я, чёрт возьми, говорил тебе. Ты должен беречь травму, не подвергая её ненужному стрессу. — Заткнись, — с шипением сказал Тристан, пытаясь встать на ноги. Попробовал и не смог. Он сделал ещё одну попытку встать и захныкал. Хардуэй вздохнул. — Чёрт возьми, — сказал он, прежде чем наклониться и заключить его в свои объятия. Он перекинул Тристана через плечо, как мешок с картошкой, и направился к дому. — Отпусти меня, — сказал Тристан, краснея от унижения. — Я могу ходить. Хардуэй только фыркнул. — Веди, — сказал он Лидии. — Его спальня. — Сюда, — сказала она, идя вперёд. По крайней мере, она больше не хихикала над ним. К тому времени, как они добрались до спальни, губа Тристана была в крови; он кусал её, чтобы не издать ни звука. Боже, это было больно. Он почувствовал облегчение и немного удивился, когда Хардуэй осторожно уложил его на кровать: он ожидал, что тот будет грубым. Когда Хардуэй потянулся к поясу спортивных штанов Тристана, Тристан схватил его за руку. — Что ты делаешь? Парень странно посмотрел на него. — Свою работу. Мне нужно осмотреть твой пах. Чувствуя себя глупо, Тристан неохотно кивнул и сказал Лидии: — Выйди. — Принеси мне пакет со льдом, мокрое полотенце и бинты, — сказал ей Хардуэй. Она кивнула и поспешила выйти из комнаты. Тристан смотрел в потолок, пока Хардуэй стягивал спортивные штаны, оставив его только в трусах. Сильные пальцы коснулись его бёдер, затем нижней части живота и паха. Тристан поморщился. Это было не очень приятно. — Ну? — Прошло около десяти дней с тех пор, как ты получил травму, верно? — сказал Хардуэй. — Ага. — Боль уже должна была утихнуть, — сказал Хардуэй с некоторым раздражением. — Мое присутствие здесь практически бессмысленно, если мы не можем начать делать массаж и упражнения, а мы не можем делать это во время начальной острой фазы. Она уже должна была закончиться. Ты следовал инструкциям Джареда? Тристан пожал плечами. — Более или менее. — Более или менее? — повторил Хардуэй. — Я не из тех, кто сидит сложа руки, — сказал Тристан, всё ещё глядя в потолок. Хардуэй глубоко вздохнул и громко выдохнул. Тристан подавил улыбку. Сводить людей с ума было одним из его самых любимых занятий в мире. — Смотри на меня, когда я говорю с тобой, — сказал Хардуэй. Тристан встретился с ним взглядом. — Что? — спросил он, странно ощущая руки Хардуэя на своих бедрах. — Джаред сказал мне, что ты хочешь вернуться на поле как можно скорее, — сказал Хардуэй. — Благодаря твоему собственному безрассудству и упрямству ты усугубил травму. Ты не можешь начать тренироваться, пока боль в основном не исчезнет. Ты можешь винить только себя, если пропустишь чемпионат мира. Губы Тристана сузились. Лидия вернулась в комнату и передала Хардуэю то, что он просил, и снова ушла. Хардуэй молча сел рядом с ним, завернул пакет со льдом в мокрое полотенце и крепко прижал его к паху Тристана. — Теперь ты понимаешь, насколько глупым был? — Мне действительно не нравится твоё отношение, — ответил Тристан. Хардуэй улыбнулся. Он был одним из тех людей, чьё лицо не сильно смягчалось улыбкой. — Привыкай к этому. Я не работаю со своими пациентами в детских перчатках. Тристан только злобно посмотрел на него. Несколько долгих минут тянулось молчание, пока они смотрели друг на друга. Тристану было немного не по себе, но он отказывался первым отводить взгляд. В итоге Хардуэй не выдержал. Он убрал пакет со льдом и начал обматывать эластичный бинт вокруг бедра. Проведя повязку вокруг талии Тристана сзади, он закрепил её. — Теперь тебе нужно отдохнуть, — сказал Хардуэй, убирая руки. — И когда я говорю «отдых», я имею в виду именно это. Кроме того, прикладывай лёд три раза в день в течение пятнадцати минут. Тристан ничего не сказал. — Понял? — сказал Хардуэй тоном, не терпящим никаких возражений. — Я не могу лежать в постели весь день, — сказал Тристан, стараясь казаться разумным и взрослым. Его нервировало, что Хардуэй обращался с ним, как с недоумком. — Мои мышцы становятся слабее с каждым днём. Как мне восстановить физическую форму, если я домосед? — Мы восстановим твои мышцы после того, как острая фаза закончится. Тристан покачал головой. — Ты хоть представляешь, как долго я работал над этим телом? Возможно, он не был таким щуплым, как его брат, но он был очень худым от природы, и потребовалось много тяжёлой работы, чтобы набрать и сохранить имеющуюся мышечную массу. И даже со всеми ежедневными тренировками он никогда не будет таким мускулистым и сильным, как большинство футболистов. По крайней мере, он был достаточно силён, чтобы у него не отбирали мяч, как это часто бывало с Габриэлем. Взгляд Хардуэя скользнул по телу Тристана. Тристан немного заёрзал. Это было глупо. Ему нечего стыдиться — хотя он и был среднего роста, но имел великолепное телосложение, — однако пристальное внимание этого парня заставляло его чувствовать себя странно неловко, а он ненавидел чувствовать себя неловко. Его звали Тристан Дюваль. Он был богат, красив и популярен. Дни, когда он был худым, немытым ребёнком, давно прошли. Когда Хардуэй снова взглянул на лицо Тристана, его взгляд был нечитаемым. — Нет ничего, что мы не могли бы исправить. Тристан поджал губы. — Хорошо. Но я хочу массаж всего тела. Я чувствую, как мои мышцы становятся слабыми и жёсткими. Хардуэй недоверчиво посмотрел на него. — Хорошо, — сказал он после минутного раздумья, открывая сумку, перекинутую через плечо. Он вытащил флакон с массажным маслом. — Сбрось рубашку и перевернись на живот. Тристан стянул рубашку, перевернулся на живот и закрыл глаза. Он сжал губу зубами, внезапно остро осознав, что на нём трусы и больше ничего. Собственное беспокойство немного озадачило его. Он привык к массажу у физиотерапевтов клуба. Чёрт возьми, он привык быть полностью голым во время этих массажей. На самом деле, единственная причина, по которой Хардуэй не велел ему снять трусы, заключалась в том, что пах Тристана нельзя было массировать, пока его мышца всё ещё была воспалена. — Чего ты ждёшь? Я замерзаю, — сказал Тристан, и его раздражение росло вместе с застенчивостью. Этот человек заставил его чувствовать себя слишком неловко и на грани без видимой причины. Он услышал, как Хардуэй открыл бутылку. А потом... — Ты должен его разогреть, идиот! — Это уже второй раз, когда ты называешь меня идиотом. Я обижаюсь. Хардуэй положил свои смазанные маслом руки на шею Тристана и… — Ой! Это больно! — Не будь маленькой девочкой. — Но это больно. — Да ладно, это не так уж и плохо. — Ты не единственное существо... ой! Хардуэй усмехнулся, сильнее впиваясь пальцами. — Малыш. — Не думаю, что мы настолько близки для таких нежностей, — сказал Тристан шелковисто-мягким голосом. — Я сказал тебе прекратить это, — сухо сказал Хардуэй. — Твой нелепый постельный голос не действует на меня. Ухмыляясь, Тристан сказал низким, интимным голосом: — Разве мои поддразнивания заставляют тебя чувствовать себя некомфортно, Закари? Хардуэй фыркнул, его большие руки гладили и разминали позвоночник Тристана. — Меня зовут Зак. Только моя мама называет меня Закари. — Ты не ответил на вопрос. Зак издал раздражённый звук. — Нет, мне это не доставляет дискомфорта. Я просто не люблю игры. Я не люблю всякую ерунду. — А что тебе нравится? — Я предпочитаю честность и прямоту. — Скучно, — сказал Тристан, сморщив нос. — Тогда что ты делаешь для удовольствия? — Смотрю футбол. Чёрт, — сказал Зак непринуждённо. Тристан рассмеялся. — Подожди, дай мне угадать: ты трахаешься с одним и тем же человеком в течение многих лет. — У меня уже много лет есть девушка... — Видишь! — Мне придётся тебя разочаровать, — сказал Зак, сильно надавливая большими пальцами на поясницу Тристана. — Мы находимся в открытых отношениях. — Как прогрессивно с вашей стороны, — сказал Тристан, хотя и был искренне удивлён. Парень не показался ему человеком, готовым к открытым отношениям. — Почему? Как это вообще работает? — Не то чтобы это было твоим делом, но когда два человека доверяют друг другу, это практично. Она спортивный журналист. Мы оба много времени проводим в разъездах и часто не видимся месяцами. Зак продолжал массировать поясницу. Это было так... Это было не отстойно. — Хм, значит, вы оба свободны спать с кем угодно? — Да. — И ты никогда не чувствуешь себя отвратительно, когда другой мужчина прикасается к твоей девушке? Тристану было немного трудно понять эту идею, но опять же, он никогда не был хорош в том, чтобы делиться своими вещами. — Я не ревнивый, — сказал Зак. — Мы оба взрослые, и у нас обоих есть физические потребности. Это практично. — И она тоже не ревнует? Тристану было трудно поверить в это, учитывая... Ну, он не был слепым. Зак был мудаком, но он был горячим хреном. — Она знает, что секс мало что значит, если нет настоящей эмоциональной привязанности. Она знает, что она единственная, кто имеет значение. Тристану даже захотелось встретиться с этой женщиной. Она должна быть очень увереной в себе... или очень глупой. — В любом случае, — сказал Зак, всё ещё разминая поясницу. — Скоро это не будет иметь значения. Мы договорились, что после свадьбы будем эксклюзивными. Тристан открыл глаза. — Ты женишься? Когда? — Через три месяца. — Мои искренние соболезнования. Зак усмехнулся, приступая к массажу ног Тристана, пропуская ягодицы и бёдра. — Ты боишься обязательств? — Я просто не вижу в этом смысла. Долгосрочные отношения ограничивают друг друга и скучны. Руки переместились к его икрам, сильно разминая их. — Ты когда-нибудь был в отношениях, малыш? — В голосе Зака звучала снисходительность. Тристан пнул его ногой, а затем тут же застонал, когда боль пронзила его пах. — Если будешь продолжать в том же духе, ты не сможешь восстановиться в ближайшее время, — сказал Зак. — Говорит парень, который меня спровоцировал, — проворчал Тристан, подавляя желание показать ему язык. Боже, что такого было в этом парне, что выявило в нём самое худшее? Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким нервным и ребячливым. — Повернись на спину, — сказал Зак. Кряхтя, Тристан это сделал, и Хардуэй начал массировать его переднюю часть. Тристан немного поёжился. Он настолько привык к массажу, что давно перестал считать его странным и навязчивым, но почему-то... На этот раз всё было по-другому. Прикосновения Зака были безличными, его руки скользили по коже Тристана с отработанной эффективностью, но Тристан не мог оторвать взгляд от рук Зака, которые разминали и гладили мышцы его руки. Он почувствовал взгляд на своем лице и поднял глаза. Зак наблюдал за ним. Как только их глаза встретились, Зак отвернулся, сосредоточившись на текущей задаче. Это заставило Тристана задуматься. — Что? — Ничего, — хрипло ответил Зак, вставая прямо над головой Тристана. Он поместил запастья чуть ниже ключицы Тристана. Затем провёл руками вниз, поглаживая грудные мышцы ладонями и разминая их. Тристан наблюдал, как руки Зака скользят по его груди, накрывая соски, ладони снова и снова трутся о них. Тристан прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как член шевелится. Ебать. Такого с ним не случалось целую вечность во время массажа. Он знал, что это вполне нормальная реакция, и большинство физиотерапевтов не беспокоились об этом, когда это происходило, но тот факт, что это происходило с этим придурком, был унизительным. Он закрыл глаза, стараясь думать о самых отвратительных вещах. — Тебе понадобится новая кровать, — сказал Зак. Глаза Тристана распахнулись. — Что? Почему? — Матрас слишком мягкий. Тристан стиснул зубы. Невероятно. — Никто не спрашивал твоего мнения о моём матрасе. Скажу тебе, я очень люблю свой матрас. Руки Зака, наконец, перестали гладить его грудь. Он спустился вниз, чтобы поработать над ногами Тристана. — Это вредно для твоего позвоночника. — Мой матрас идеален. — Нет, это не так, — сказал Зак. — Он должен поддерживать твоё тело в нейтральном положении, в котором позвоночник имеет приятный изгиб, а ягодицы, плечи и голова поддерживаются в правильном положении. Твои кости должны иметь опору. Твой матрас слишком мягкий для этого. — Но если матрас жёсткий, он будет давить на эти точки, — сказал Тристан. — Да, но только если матрас слишком жёсткий. Если он слишком мягкий, как твой, эти точки давления не будут поддерживаться должным образом, поэтому твоё тело будет заваливаться назад. Зак толкнул его на бок. — Видишь, — сказал Зак, положив руку на затылок. Он медленно провёл рукой вниз по позвоночнику Тристана к пояснице, чуть выше его задницы. — Твой позвоночник искривлён, потому что матрас слишком сильно продавливается под твоим весом. В долгосрочной перспективе это может вызвать различные проблемы. Это может ухудшить... Зак всё ещё что-то говорил, читая ему нотации, но Тристану было трудно сосредоточиться. Рука Зака лежала прямо над его задницей. — ...теперь ты понимаешь, зачем тебе нужен новый матрас? — Ладно, ладно! — проворчал Тристан, ускользая от руки Зака. — Всё, что ты делаешь, это постоянно критикуешь меня. — Постоянно? — сказал Зак, и его серые глаза вспыхнули юмором. — Мы познакомились полчаса назад. — Точно. За полчаса я услышал больше критики, чем за полгода. — Это означает, что ты просто окружён подлизами. — Зак встал, вытирая руки полотенцем. — Я выберу для тебя новый матрас. Ты будешь хорошим мальчиком и будешь спать на матрасе, который я для тебя закажу. По какой-то глупой причине член Тристана дёрнулся. Он старался не обращать на это внимания. — Ты переходишь черту, — сказал Тристан очень, очень тихо. Зак улыбнулся. — Я так не думаю. Работа физиотерапевта заключается в том, чтобы убедиться, что его пациент находится в отличной форме. И ты увидишь, что я очень серьёзно отношусь к своей работе. Он схватил сумку и направился к двери. — Есть ещё какие-нибудь приказы? — сказал Тристан ему в спину. — Не делай глупостей, просто назло мне, — сказал Зак через плечо. — Я вернусь завтра утром и надеюсь найти тебя всё ещё в постели. — Можно ли мне встать, чтобы пописать, милорд? — Только если тебе действительно нужно, — сказал Зак. — Я могу сказать Лидии, чтобы она купила тебе подгузники. Малыш. Тристан схватил подушку и швырнул её в голову придурка. Зак пригнулся, смеясь.