Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Проблема в том, что будучи известным футболистом, Тристан не мог просто пойти в гей-бар и подцепить кого-то, когда хотел переспать. Он не мог переспать с каким-то случайным незнакомцем, который тут же продаст эту историю газетам, как только Тристан уйдёт. Он должен быть предельно осторожным, поэтому его выбор ограничен. Он предполагал, что сможет трахнуть мужчин, которым есть что терять, если их раскроют — он знал нескольких игроков, которые почти наверняка были геями, — но риск был в два раза выше. Или, может быть, он просто был параноиком. В любом случае, встречаться с мужчинами всегда было слишком рискованно. Именно поэтому он в основном придерживался флирта с мужчинами и трахался с женщинами. Секс с женщинами был в лучшем случае неудовлетворительным, а в худшем — смутно отвратительным, но он был безопаснее. Умнее. Он не был настолько глуп, как Гейб, чтобы рисковать своей карьерой ради члена. Оно того не стоило. Но иногда желание почувствовать твёрдое тело рядом со своим становилось слишком сильным, и у Тристана не оставалось другого выбора, кроме как почесать зуд: сексуальная фрустрация делала его раздражительным и стервозным, чего он не мог себе позволить, поскольку было гораздо труднее быть добрым, хорошим парнем, когда всё, чего он хотел, был жёсткий, грубый трах, чтобы расслабиться. А когда он хотел жёсткого траха, его выбор был очень ограничен. Вот почему Тристан был здесь. В клубе было темно и туманно, с характерным запахом пота и секса. На сцене горели огни, которые были первым, что бросалось в глаза, когда он вошёл. Сцена справа в настоящее время была пуста, но та, что слева, была занята обнажённой брюнеткой, которая порола сногсшибательную блондинку. Стробоскопы слабо освещали большую, переполненную комнату, едва позволяя ему разглядеть людей, прижавшихся по двое, трое или больше. Это была одна большая оргия. Вонь пота, секса и алкоголя пропитала комнату, просачиваясь во всё. Вдоль стен стояло несколько рядов диванов, но Тристан не стал наблюдать за их обитателями. Пока он пробирался через клуб, многочисленные руки ощупывали и ласкали его, пытаясь притянуть ближе. Скривившись, Тристан отмахивался от рук. Он никогда не увлекался оргиями. Он плохо умел делиться; он всегда был таким, даже в детстве. Но, честно говоря, это была лишь одна из причин. Правда заключалась в том, что он не мог полностью подавить чувство тревоги в животе каждый раз, когда к нему прикасалось так много незнакомцев. Сколько бы раз Тристан ни убеждал себя, что здесь достаточно безопасно, это было бесполезное занятие. Некоторые привычки никогда не умирали. Он с самого раннего возраста привык заботиться о себе, и тогда каждый незнакомец казался опасным. Даже после того, как его усыновили, ситуация не сильно изменилась. Дювали были добрыми людьми, всегда занимавшимися благотворительностью и волонтёрской работой, но они понятия не имели, что делать с ребёнком, и были более чем счастливы оставить его, а позже и Габриэля, на произвол судьбы. Тристана это устраивало. Полагаться на других людей было глупо; он всегда это знал. Он, как обычно, был один. — Ищешь кого-то? — спросил хриплый мужской голос, схватив его за руку. — Может быть, меня? Тристан остановился и прищурился на человека в полутьме. Хотя он не очень хорошо его видел, парень казался довольно привлекательным и не выглядел мерзавцем. Просто нормальный, возбуждённый парень, ищущий анонимного траха. Он был ненамного выше Тристана, но рука на его руке была большой и сильной. — Ты справишься, — сказал Тристан. — У меня очень строгая политика в отношении презервативов. Никаких биологических жидкостей. Парень засмеялся, притягивая его ближе. — Не волнуйся, у меня тоже. — Его руки скользили вниз по телу Тристана, ощупывая его. — Мило, — пробормотал он, скользя руками под штаны Тристана и разминая его задницу. — Ты хочешь сделать мне минет или... — Трахни меня, — сказал Тристан. — Хорошо, я точно смогу это сделать, — сказал парень с усмешкой, поворачивая его к стене и начиная работать с его ремнём. Тристан прижался лбом к прохладной стене и закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох и попытался расслабиться, но настойчивое возбуждение, которое гудело под его кожей последние несколько дней, отсутствовало. Вместо этого он почувствовал... Он чувствовал себя неловко, как будто делал что-то не так. «Абсолютно нет». Глаза Зака, жёсткие и стальные. «Секс запрещён». Тристан переминался с ноги на ногу, пытаясь вытеснить воспоминания из головы. Он не собирался подчиняться приказам Зака, как хороший маленький мальчик. Нет. Он бы не стал. Его штаны были спущены... — Эй, что... — парень испуганно закричал. — Какого чёрта, приятель? Найди кого-то другого, я не делюсь! — Отьебись. Глаза Тристана распахнулись, пульс участился. Зак. Это был Зак. — Ого, полегче! Ладно, я понял. Парень пошёл прочь. Тристан медленно обернулся. Он едва мог разглядеть черты лица Зака в полутьме, но ему не нужно было хорошо видеть его лицо, чтобы почувствовать гнев, исходящий от каждого жёсткого движения его тела, увидеть в его сжатой челюсти. — Ты преследуешь меня? — спросил Тристан, застегивая молнию на штанах. Зак ничего не сказал. Он просто схватил Тристана за запястье, его хватка была как железная лента, и потащил к выходу. Прерывисто дыша, Тристан, спотыкаясь, последовал за ним. — Ты преследуешь меня? — снова спросил он, как только они вышли на улицу. Зак молчал, таща его к своей машине. Он открыл дверь, затолкал Тристана внутрь, сел на водительское сиденье, и они тронулись с места. После нескольких минут напряжённого, гневного молчания Тристан скрестил руки на груди. — У кошки есть язык? Зак ничего не сказал, не сводя глаз с дороги. Он был так напряжён, что Тристан слегка заёрзал. — Ты не заставишь меня чувствовать себя виноватым, — сказал Тристан. Он ненавидел то, как оборонительно звучал. — Я не сделал ничего плохого. Молчание. Тристан стиснул зубы. — И что ты вообще думаешь, ты делаешь? Разве у тебя нет занятий получше, чем преследовать своих пациентов по ночам? — Не тогда, когда эти пациенты являются избалованными идиотами, которые не могут принять «нет» в качестве ответа. Я знал, что ты сделаешь глупость. — То, чем я занимаюсь в свободное время, не твоё дело, — сказал Тристан. — Это моё дело, когда ты можешь усугубить травму. — Голос Зака мог бы стать хрусталём. — Я говорю тебе отложить секс, и через несколько часов я нахожу тебя в захудалом секс-клубе, со штанами на лодыжках, готовым позволить какому-то немытому незнакомцу трахнуть тебя и испортить всю мою работу. — Я просто хотел секса. Хотеть секса — это не преступление. Если я хочу переспать, я чертовски хорошо это сделаю! — Тебе не позволено заниматься сексом, пока я не разрешу. Тристан моргнул. — Прости? Зак не сразу заговорил, его взгляд был устремлён прямо перед собой. — Ты не сможешь понять, когда для тебя нормально заниматься сексом. Вот почему ты можешь заниматься сексом только после того, как я скажу тебе, что всё в порядке. Тристан уставился на него. Слова Зака были вполне разумными. — Несмотря на то, что ты думаешь, я не идиот, — сказал Тристан, внимательно наблюдая за своим личным тренером. Он не мог хорошо разглядеть его в полутьме. — Если я не тот, кто делает всю работу во время секса, все должно быть в порядке. Я бы не получил повторную травму паха в том положении, в котором я был. Мышца челюсти Зака запульсировала. — В прошлый раз, когда я проверял, ты не был физиотерапевтом. Прищурив глаза, Тристан посмотрел на него. Щемящее чувство, что в поведении Зака что-то не так, осталось, но он не настаивал. — Разве ты не удивлён, обнаружив меня в гей-секс-клубе? — спросил он вместо этого. Вероятно, его это должно было больше беспокоить. Какая-то его часть ждала, когда наступит паника — его сексуальность была тщательно охраняемым секретом, — но он был странно равнодушен. Зак просто усмехнулся. — Что? — сказал Тристан. — Я знал с первого дня. Я должен быть слепым, чтобы не заметить. — Заметить что? — сказал Тристан, и в его животе нарастает тяжесть тревоги. Неужели он настолько очевиден? — Как ты узнал? Зак продолжал вести машину молча. — Заметить что? — повторил Тристан, сильнее. — Зак! — У тебя такой манящий взгляд, — раздражённо сказал Зак. — Всё чёртово время. Даже когда ты ведёшь себя как мудак. Тристан открыл рот и закрыл его. Взглянув на него, Зак усмехнулся без особого юмора. — Не говори мне, что ты удивлён. Ты смотришь так на всех. Теперь перестань менять тему. Ты пообещаешь мне, что больше не будешь делать ничего глупого. Когда я говорю «нет сексу», я имею в виду именно это. — Ты явно родился не в том веке, — сказал Тристан. — Извини, но я не твой маленький раб, и ты не можешь надеть на меня наручники за непослушание. Ты забываешься, Хардуэй. Зак свернул с дороги вправо и нажал на тормоза; шины завизжали, когда машина остановилась. Тристан оглянулся. Они находились недалеко от его района. В этот час здесь было темно и относительно тихо. — Позволь мне прояснить ситуацию, — процедил Зак сквозь зубы, грубо схватив Тристана за подбородок. — Я отвечаю за твоё выздоровление, но ты снова проигнорировал мои указания и рискнул испортить себе пах, а я забываюсь? Тристан смочил губы языком. Сегодня вечером в Заке было что-то нервирующее и волнующее, как и вчера, когда Зак был взволнован гораздо больше, чем того требовала ситуация. — Ты делаешь всё назло мне, мальчишка? — сказал Зак мягким голосом, который полностью противоречил карающей хватке на подбородке Тристана. — Не всё дело в тебе, — сказал Тристан так же мягко. — Я хотел трахаться. Я хотел в себе хороший, толстый член. Я пошёл за ним. И я сделаю это снова. Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня. Зак глубоко вздохнул. Он открыл дверь, схватил Тристана за плечо и потащил его на колени. Это произошло так быстро, что Тристан мог только всхлипнуть и судорожно вздохнуть, когда обнаружил, что его бросили на колени Зака, его голова торчала из машины. — Что... — Зак дёрнул штаны и трусы Тристана и нанёс быстрый удар. Глаза Тристана расширились, лицо покраснело от возмущения. — Отпусти! — Он вздрогнул, пытаясь скатиться с колен Зака, но Зак крепко держал его на месте. — Я ранен, идиот! Какой ты терапевт? — Если ты достаточно здоров для траха, ты достаточно здоров для шлепков, — отрезал Зак. — Может быть, это наконец-то преподаст тебе урок. Он снова ударил его. В этой позе пах у него совсем не болел, но всё же. Таков был принцип. — Тебя за это уволят, я расскажу Джареду! — Расскажи. Ещё один удар пришёлся ему на ягодицу. — Я серьёзно, Хардуэй. Тебя уволят утром первым делом! Даже Джаред не будет возражать, когда услышит об этом. — Иди и пожалуйся Джареду, — сказал Зак, снова ударив его. Его голос звучал грубо и странно. — Ты всего лишь избалованный, эгоцентричный маленький мальчик, привыкший всегда добиваться своего. Если ты будешь продолжать вести себя как неразумный ребёнок, ты будешь наказан как ребёнок. — Иди к чёрту! Тристан снова забился, но Зак проигнорировал это, удерживая его одной рукой, в то время как другая шлёпала. Порка причинила боль, но не так сильно, как могла бы: Зак явно сдерживался, помня о травме даже сейчас. Ещё один удар, а потом ещё один. Кожа начала немного гореть, и Тристан понял, что он тихо скулит и стонет, его мир сужается до руки Зака и её тепла. Он чувствовал себя странно, как будто он парил, как будто он плавал внутри своего тела, а не носил его, не заботясь ни о чём в мире. К тому времени, когда Зак остановился, Тристан лежал неподвижно и податливо у него на коленях. Стало устрашающе тихо, если не считать резкого дыхания Зака и отдалённого шума дорожного движения. Тяжесть руки Зака на голой коже казалась почти невыносимой. Тристан попытался сказать что-то едкое, но ничего не пришло в голову. Его разум был пуст. У него не было ни энергии, ни желания ссориться и драться. Его тело ощущалось... расслабленным. Невесомым. Он не хотел двигаться. — Тристан? — сказал Зак после долгого молчания. Его голос звучал странно. Он осторожно натянул на Тристана трусы и брюки и перевернул его на спину. Он едва мог разглядеть лицо Зака. Он был рад, потому что не был уверен, что расскажет его собственное лицо. Он даже не был уверен, что чувствует. Тристан молча слез с колен Зака и опустился обратно на своё место. Он закрыл глаза, прижавшись горячей щекой к прохладной коже. После того, что показалось вечностью, дверь закрылась. Заревел мотор. Машина тронулась с места. Тристан не произнёс ни слова. Зак тоже не произнёс ни слова. Когда машина снова остановилась, Зак сказал: — Приехали. Голос звучал грубо, неловко, и всё же в нём было что-то ещё... что-то тёмное и интенсивное. Тристан не двигался. Не хотелось. Секунды проходили в тишине. — Это было крайне непрофессионально, — сказал Зак через некоторое время жёстким, отрывистым голосом. — Не знаю, о чём я думал. Это больше не повторится, но ты можешь пожаловаться Джареду, если хочешь. Я уверен, что он найдёт тебе другого физиотерапевта. Тристан открыл глаза, распахнул дверь и вышел. Шины взвизгнули, и машина рванулась вперёд. Тристан медленно шёл к дому, его ноги всё ещё были немного слабыми и дрожащими. Он отпер входную дверь, вошёл внутрь и тяжело прислонился к ней, мысли были в беспорядке. И тут его осенило: он действительно мог добиться увольнения Зака. В конце концов, у него была веская причина для его увольнения. Джаред был бы потрясён, если бы узнал, что сделал Зак: шлёпать пациента было более чем непрофессионально. Он мог бы уволить Зака. Он мог избавиться от него навсегда. Больше никаких лекций, никакого высокомерного отношения — и определённо больше никаких шлепков, которые заставляли его чувствовать себя странно. Больше никакого Зака. Тристан нахмурил брови.