Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

На следующий день Зак вернулся к своему обычному властному и немного отстраненному «я», а на его губах вновь застыла ироничная усмешка. От кипящего гнева, бушевавшего в нём вчера, не осталось и следа. Это была загадка. Тристан никогда не мог устоять перед загадкой. — Я хочу массаж всего тела, — сказал Тристан после того, как закончил выполнять упражнения под наблюдением Зака. — Прошло несколько дней, а я всё ещё чувствую боль. Зак кивнул и достал массажное масло из сумки. — Раздевайся и ложись на живот. Тристан стянул футболку и выскользнул из шорт и трусов. Голый, он сел на массажный стол. Он был новый, как и новенькая кровать наверху. Так же, как и ассортимент «здоровой» еды в его холодильнике. Было довольно тревожно, что Зак сумел изменить так много вещей в его жизни за такое короткое время. Зак накинул полотенце на бёдра Тристана. Это его немного удивило. Физиотерапевты команды, если их не просили, никогда не заботились о сохранении скромности футболистов — если таковая вообще существовала. Трудно было думать о скромности после долгих, жестоких игр, когда тела болели и гудели. Зак, очевидно, знал, что, будучи профессиональным спортсменом, Тристан привык к массажу, и что ему на самом деле не нужно прикрывать Тристана, чтобы сохранить его несуществующую скромность. Беспокоила ли Зака его нагота? Эта мысль заинтриговала его. Он был почти уверен, что Зак гетеросексуал — он женится, чёрт возьми, — но... Но. Тристан закрыл глаза, когда Зак начал массировать ему шею. Пока сильные смазанные маслом пальцы Зака разминали его окоченевшие мышцы, мысли Тристана вернулись к прикрывающему его полотенцу. — Ты думаешь, я привлекательный? Руки остановились на его лопатках. — Что это за вопрос? — Просто, — сказал Тристан, не открывая глаз. — Ты знаешь, что ты привлекателен, — сказал Зак с некоторым раздражением в голосе. — И я ответил на этот вопрос вчера. — Я не спрашиваю о твоем профессиональном объективном мнении. Ты находишь меня привлекательным? — То, что человек находит привлекательным, субъективно. — Долгое молчание. — Я натурал, — сказал Зак, как будто это был ответ. Прежде чем Тристан успел сказать ему, что это не так, Зак продолжил с намёком на улыбку в голосе: — И я уверен, что не нашёл бы тебя привлекательным, если бы я был геем. Геям, вероятно, не нравятся женственные парни. — Женственные? — рассердился Тристан, возмущённый. — Во мне нет ничего женственного! Разве это тело выглядит женственным? У Зака на самом деле хватило наглости рассмеяться. — Я говорю о твоём лице. Ты слишком хорош для мужчины, кукольное личико. У мужчин не должно быть таких глаз и губ. — О, да? Кажется, ты много думал об этом. Но снова Зак не клюнул на приманку, и его голос был спокоен, когда он ответил: — У тебя такое лицо, которое привлекает внимание, а моя работа заключается в том, чтобы обращать внимание на детали. Твоё тело – моя работа. Я изучаю это, я узнаю это, а затем улучшаю это. Ни больше, ни меньше. Тристан поджал губы. Руки Зака переместились к пояснице и начали там разминать. Ох. Неужели он просто привык к рукам Зака? Они больше не казались такими грубыми. Они ощущались... Они ощущались хорошо. Сильные, умелые, немного грубоватые... просто идеально. Зак снял полотенце и положил руки на ягодицы. Тристан напрягся и открыл глаза, когда руки Зака начали гладить и мять его половинки. Тристан уставился в стену. Это был просто массаж. Просто массаж. Как обычно, прикосновения Зака были абсолютно безличными и профессиональными. Это ничем не отличалось от массажа у Рона или Гэри, физиотерапевтов команды, которые обычно растирали его после долгого матча. Это не должно было отличаться. Глаза Тристана снова закрылись. Ему пришлось сглотнуть стон. Вчера он не солгал: его кожа действительно была чрезвычайно чувствительной, особенно внизу, но обычно ему было легко сдерживать возбуждение во время массажа. Он был озадачен и раздражён тем, что сейчас, казалось, не в состоянии это сделать. Наконец, Зак опустился ниже, но это мало помогло. Наоборот, эти большие руки, поглаживающие и разминающие его бёдра, только усугубили проблему. Его член теперь был полностью твёрдым, тело покалывало везде, соски сжимались и болели. Тристан сглотнул ещё один стон, более чем озадаченный. Он не мог припомнить, чтобы его когда-нибудь так возбуждал безличный спортивный массаж. Однако этому было простое объяснение. Он слишком долго обходился без хорошего, толстого члена. Ему просто нужно было переспать — незаметно — и тогда он перестал бы так нелепо реагировать на простой массаж от мужчины, который ему даже не нравился. — На спину, — сказал Зак. Найдя объяснение и приняв решение, Тристан расслабился и перевернулся на спину. Он мог встретиться глазами с Заком, когда тот увидел его эрекцию. Они уставились друг на друга. Зак фыркнул и начал работать над его плечами. — Это физиологическая реакция на прикосновение. Это происходит постоянно, и в этом нет ничего постыдного. — Я не смущаюсь, — сказал Тристан. Смущение подразумевало, что у него есть что-то, чего он стеснялся, чего он определенно не делал. — Тогда почему ты краснеешь? Прекрасно. Теперь он покраснел? Он никогда не краснел. — Просто представил, что твой член во мне. Зак посмотрел на него, его руки замерли. Это было бы комично, если бы Тристану не захотелось отрезать себе язык. Откуда, чёрт возьми, это взялось? Тишина растянулась. Тристан улыбнулся и выдавил из себя смех. — Ха-ха! У тебя нет чувства юмора. — А у тебя очень странное, — сказал Зак через мгновение, возвращаясь к текущей задаче. Он быстро закончил массаж, не обращая внимания на эрекцию Тристана, и отошёл в сторону. — Завтра мы, может быть, добавим ещё несколько упражнений, — сказал он, моя руки спиной к Тристану. — Может быть, очень нежное статичное сжатие мяча.. — Могу я заняться сексом? Зак сделал паузу, прежде чем обернуться. — Ни в коем случае, — сказал он, скрестив руки на груди. — Секс запрещён. — Ты чертовски предсказуем, — проворчал Тристан, потянувшись за одеждой. — Если ты хочешь выздороветь как можно скорее, тебе следует отказаться от секса. — Скажи это моему члену. — У тебя функциональная правая рука, — сказал Зак. — Подрочи. Тристан бросил мокрое полотенце ему в голову. Зак пригнулся. — Это чудо, что ты забиваешь какие-то голы, — сказал он, его губы дрогнули. — Твоя меткость невероятно плоха. Тристан схватил массажное масло. На этот раз он не промахнулся.

* * * * *

— Ты мог покалечить меня. Тристан закатил глаза, прижимая пакет со льдом к правому глазу Зака. — И ты называешь меня королевой драмы. Левый глаз Зака уставился на него. Он совсем не выглядел весёлым. — Эта бутылка весит полфунта, Тристан, — выдавил он. — И ты бросил её мне в лицо. — Это не моя вина, что у тебя невероятно слабые рефлексы, — сказал Тристан с милой улыбкой, сильнее прижимая лёд к быстро опухающему веку. И получил ещё один зловещий взгляд из левого глаза. — Я должен участвовать в фотосессии перед свадьбой. — Тогда ты должен поблагодарить меня за то, что я спас тебя от этого. — И что я должен ей сказать? — Кому? — Донне. — Донне? — спросил Тристан с притворным замешательством. — Моя невеста, — медленно сказал Зак. — Женщина, на которой я женюсь. Тристан подошёл ближе, чтобы прижать пакет со льдом к скуле Зака. Это была не самая удобная позиция. Он осознавал, что его бедро практически оседлало бедро Зака. Слишком хорошо осознавал. — Думаю, ты можешь сказать ей правду. Ты можешь сказать ей, каким гандоном ты был и что ты полностью заслужил это. — Так это выглядит с твоей точки зрения? — Нет, это просто правда. Тристан опустился на колени Зака, перестав притворяться, что не оседлал его. Когда Зак поднял брови, Тристан нахмурился. — Если мне придется играть для тебя роль врача, я не собираюсь напрягать свою травму. Я даже не должен этим заниматься. — Он добавил с дерзкой улыбкой: — В конце концов, у тебя функциональная правая рука. Зак рассмеялся. — А у тебя память слона. И ты делаешь это, потому что это твоя чёртова вина. — Скорее твоя, — сказал Тристан, запустив пальцы в густые волосы Зака и сильно дёрнув, заставляя его немного повернуться лицом. Зак сказал что-то язвительное, а Тристан сказал что-о столь же язвительное в ответ, но всё это казалось далёким, неуместным, глупым. Его сердце колотилось, кожа казалась слишком тёплой, бедро Зака было твёрдым под ним, и он просто не мог сосредоточиться. Не мог думать. Чёрт возьми. Тристан всегда старался быть честным с самим собой. Он знал, что это такое. Конечно, он знал. Для этого не нужно быть гением. Сидя так близко к Заку — у него на коленях — он превращался в идиота, который задавался вопросом, как выглядит член Зака, и такой ли он большой и толстый, как эти руки, и как он будет чувствоваться во рту. Боже. Если бы Зак не был тем, кого он очень не любил, кем-то, кто приводил его в ярость, расстраивал и заставлял чувствовать себя неполноценным и глупым, Тристан не был бы так зол на себя. Он бы просто пошёл на это, как он всегда делал, когда хотел чего-то или кого-то достаточно сильно. Он знал, что привлекателен. Он знал, что достаточно привлекателен, чтобы вызвать любопытство даже у гетеросексуальных мужчин. Но это был Зак, чёрт возьми, Хардуэй. Ни за что на свете Тристан не стал бы подкатывать к нему. Он легко мог представить себе высокомерное, презрительное выражение лица Зака, если бы тот понял, что Тристан хочет его, буквально умирает от желания почувствовать его член. Волна унижения захлестнула его при одной мысли об этом. Как жалко это выглядело бы. Хотя он не хотел Зака. Его тупое тело было просто возбуждено и, казалось, ему нравилась идея залезть под член личного тренера. Ему просто нужно было переспать, и тогда вся эта глупость пройдет. — Я закончил играть в доктора, — коротко сказал Тристан, сбрасывая пакет со льдом и как можно небрежнее соскальзывая с колен Зака. Избегая смотреть на Зака, он направился к двери. — Убирайся из моего дома. Почему ты всё время в моём доме? Зак пробормотал что-то себе под нос, слишком тихо, чтобы расслышать, прежде чем последовать за ним из спортзала. Тристан не обернулся, но он чувствовал Зака прямо у себя за спиной — чувствовал его каждым сантиметром своего тела. Глаза Зака должны быть на том же уровне, что и задница Тристана. Смотрел ли Зак? Тристан съёжился, испытывая отвращение к ходу своих мыслей. Миллионы лет эволюции и человек всё ещё был ничем не лучше животного. Безмозглые животные, движимые низменными инстинктами. Этот парень ему совсем не нравился. Зак быстро заменил его брата в качестве человека, которого Тристан терпеть не мог больше всего. Но это не изменило того факта, что какая—то его часть хотела развернуться, прижать Зака к стене и взобраться на него, как на дерево. Тристан стиснул челюсть. Он собирался переспать сегодня вечером, будь проклята его травма.