Гроссланд: Октагон

Заключение.

Спустя час поисков наш корректор обнаружился в том, что осталось от медицинского отсека. Его завалило ящиками, кроватями, и каким-то трудно классифицируемым хламом. Обнаружен он был с помощью моего, чудом уцелевшего, детектора живых форм. Евгению сказочно повезло – он выжил, но сильно пострадал. Его организм получил значительные травмы – ушибы, ссадины и переломы, сознание, так и не смирившись с данным обстоятельством, и надолго покинуло тело. Рядом с ним была обнаружена аптечка со всем необходимым, после чего мы, наконец-то оказали друг другу долгожданную первую медицинскую помощь. Вскоре, неподалёку сел дирижабль, и эвакуационная команда, вынув корректора из завала, отнесла нас всех на носилках в лазарет. В лазарете я передал капитану терминал, и, наконец, решил попытаться уснуть. Но сон не шёл. Дирижабль стоял на земле, а его команда паковала погибших, и собирала ценные останки биотяга. Раздав указания, Демьян – не молодой крепкий джентльмен с седыми бакенбардами и тонкими чертами лица решил навестить нас. Дирижабль Грозящий принадлежал Бюро, и, по словам капитана, чудом успел в зону операции. Ещё на стадии планирования предприятия по поиску и захвату терминала с координатами руководство долго не решалось выделить Грозящий для поддержки коробочки. Не только из-за соображений конспирации. Силы Бюро, отличались скромностью даже на фоне очень ограниченного штата Обервардена. Бюро тайно контролировало весь Гроссланд, едва ли подчиняясь Царской семье, пусть и действуя всецело в её интересах. И оперативники, такие как я, или Демьян Афанасьевич с его командой, готовившиеся исполнять свой долг с самого рождения, нужны были везде и сразу, влияя на ход новейшей истории. Притчард категорически отказывался от психоробаста и более лёгких обезболивающих, на удивление стойко перенося работу бортового хирурга. Когда наши с ним тела получили должную медицинскую помощь, он вдруг спросил: - Что теперь будет со мной? - Не знаю. – Честно ответил я. – Ты нам точно сгодишься, но решать не мне. И даже не капитану. Мой спутник понимающе кивнул. Рядом бесчувственно лежал Евгений, подключённый к аппарату жизнеобеспечения. Демьян с интересом разглядывал пассажира. - Память тебе точно не сотрут. Но и семью ты уже не увидишь. Никто не должен узнать о Бюро. - Говоришь, как «Сторож». – Улыбнулся Демьян. - Хотелось бы. - Да уж пора, пожалуй. Ты долго Октагона осваивал. - Время покажет, освоил, или нет. Притчард удивлённо слушал нас, расслаблено расположившись на своей маленькой кровати. На Гроссланд опускалась ночь. Сирена громко заявила о скором взлёте дирижабля. Я рассказывал капитану о нашем походе. Вскоре послышались стройные залпы, разбудившие задремавшего, было Притчарда. - Что за пальба? – Беспокойно поинтересовался он. - Товарищей хоронят, господин Притчард. – С красивым акцентом успокоил бойца Демьян. – То – салют. Салют последней чести. Притчард тоскливо сжал мышцы лица, ярко выразив ими весь колоссальный объём давно копившейся душевной боли. Капитан понимающе вздохнул. Дирижабль вскоре взмыл вверх, к безгрешному звёздному небу. Взглянув в иллюминатор, я увидел, как обычно, приветливую Большую медведицу. В лазарет завалились свободные от вахты офицеры и несколько солдат – послушать мой доклад старшему. Кто-то принёс гитару. Пока я пил воду, собирая в памяти нужные детали, солдат в робе инженера оживил струны инструмента умелыми движениями пальцев, а его старший товарищ с лычками поручика вдруг красиво, пусть и немного неумело запел старинную военную песню:

Прощай мой друг, не свидимся с тобой!

Тебе ещё служить, а мне домой.

Мне в Арию, тебе потом в Эрвберг.

Дай Бог чтоб ты остался здесь живой!

Смотри напрасно пулю не ищи.

Да знаю, что не трус, я к слову так.

И руку на прощание мне пожми.

И песню спой. Я знаю – ты мастак!

На восток, на восток,

Дирижабли улетают.

Комбатантов у дверей, командиры обнимают.

Так прощай же война:

Снова выстрел за горою.

Никогда, никогда!

Мы не свидимся с тобою…

Наконец, Притчард не выдержал. По его грубому лицу покатились крупные слёзы – он искренне, пусть и беззвучно заплакал. Мы выполнили задачу. Бронедирижабль Грозящий уверенно нёс терминал с координатами потерянного биотяга, что нёс груз в виде законсервированного мозга Спорового Леса на ближайшую станцию обслуживания. Я взял меч, лежавший рядом с кроватью, и долго смотрел на него, поминая моих товарищей-комбатантов, тех, кто погиб в этом мрачном походе шаг за шагом приближая нашу «победу». Все размышления, однако, сводились в моей голове к одному: будущее не сулило Гроссланду ничего хорошего.