Гроссланд: Трилон-Б

Глава 4

Удушливый дым пожара, жадно пожирающий ночной воздух, ползал над землёй. Город снова дышал смертью, как это было всегда, когда закон откладывался в сторону. Особняк босса пылал, превращаясь в обугленный памятник тому, что правосудие иногда выглядит, как удар раскалённого молота. Оранжевые языки пламени пожирали обманчиво белые стены, выбрасывая искры в ночное небо, словно пытались разбудить Бога, который давно отвернулся от этого места. Полицейский шагал к грузовику, сжимая рукоять пулемёта РПЖ-6988, который был слишком тяжёл для стрельбы с рук при его комплекции. Но экзоскелет, произведённый Конгрегацией Гранд Концернов, найденный здесь же, всё ещё работал, став безмолвным союзником, позволившим его вымотанному телу не сломаться под совокупной тяжестью травм. И всё равно каждый шаг отдавался тяжёлым гулом, похожим на удары колокола. Лица мёртвых врагов больше не смотрели на него — всё, что осталось от их амбиций, растекалось по полу тёмными лужами, застывая в углах, где свет пламени уже не доставал. Дым выедал глаза, но он видел перед собой цель. Большой гараж босса раскрыл свои двери перед победителем. В его холодном нутре стоял бронированный легкотоннжаный инкассаторский броневик. Его массивный корпус отражал языки пламени. Это была идеальная машина для того, чтобы завершить всё. Двигатель завёлся с ревом, оглушительно разорвав ночную тишину залитого неоновыми огнями города. Бывший офицер сидел за рулём, стиснув его так, словно держал за горло своего последнего врага. Грузовик мчался вперёд, глухие удары колёс по выщербленной мостовой были подобны барабанной дроби, возвещающей о начале последнего акта. Особняк мэра, возвышавшийся на окраине города, в богатом районе для сливок общества сиял в искусственном свете ночных фонарей, неоновых вывесок и декоративных прожекторов. Высокий забор, массивные ворота, парадные двери из массивного дуба — всё это, казалось, должно было защитить хозяина этого места от любой возможной угрозы. Но никакая защита не могла выдержать столкновения с местью. Грузовик врезался в ворота с силой урагана. Металл разлетелся в стороны, будто это были спички, а не стальные прутья. Следующим на пути машины оказался фасад здания. Дубовые двери распахнулись в последний раз, разлетевшись щепками, слетев с петель, когда грузовик разорвал их, словно бумагу. Когда полицейский пришёл в себя, всё вокруг вновь казалось размытым. Знакомая ситуация. Кровь стекала по его лицу, смешиваясь с едким потом. Левый глаз ослеп - в нём торчал осколок стекла. Экзоскелет, сильно повреждённый двумя мощными ударами подряд с лязгом включился, и помог выбраться через разбитое лобовое окно. Каждая рана на его теле вновь заныла, словно подтверждая то, что он ещё жив, и каждая искра боли напоминала, зачем он продолжает идти. Особняк был лабиринтом для измученного бесконечным сражением сознания. Коридоры казались бесконечными, но каждую дверь, что он открывал, встречали те, кто клялся защищать своего хозяина до конца. Тридцать человек. Хороших, или плохих. Тридцать жизней, вычеркнутых из этого мира, пока он прорывался всё ближе и ближе к призрачному искуплению. Пулемёт оглушительно рокотал, длинными очередями разбрасывая смерть по всему, что имело наглость двигаться и огрызаться, попадая в поле зрения бывшего офицера. Пол усеивали обезображенные тела, конечности и гильзы, - РПЖ-6988 был серьёзным аргументом в споре между внешним и внутренним понятиями о стабильности. Каждый метр давался через боль и усталость, но он двигался вперёд. Экзоскелет, гудящий под нагрузкой, медленно сдавал позиции. Гидравлика рычала, постепенно отказывая, металл выл, керамические композитные пластины бронекостюма крошились, подкладка из неньютоновской жидкости лопнула в нескольких местах и медленно вытекала, обжигающе смешиваясь с кровью полицейского. На третьем этаже его ждал мэр. Комната была тёмной, освещённой только светом звёзд ночного неба и неоном улицы, что едва пробивались сквозь расколотые штурмом окна. Слышался вой полицейских сирен, и уже виднелись приближающиеся красно-синие проблесковые маячки. Мэр стоял в центре. Он трясся от страха – вокруг него лежала личная охрана. Полицейский застыл. Весь путь, каждая рана, каждая смерть в этой ночи — всё сводилось к этому моменту. Пунцовый горизонт вытолкнул на небо обжигающее солнце. Оно осветило мир кроваво-красными лучами. Полицейский стоял у окна, в котором на собственном галстуке болтался повешенный мэр. Он смотрел на первые лучи нового дня. Всё закончилось. Город молчал, как всегда. Он поднял верный Готт, направив его к виску. Последний выстрел раздался в пустом особняке, эхом разлетевшись по безмолвным опустевшим коридорам. Город будет продолжать гнить в своей тьме, но бывший офицер полиции, всё же, оставил на его чёрном сердце шрам — едва заметный, но вечный, доказывающий, что даже монстры могут кровоточить.