Луиджи в Цюрихе

Цюрих, август 1932 года.

Сегодня был тот редкий случай, когда Анне удалось вернуться домой не в ночи. Зайдя в холл здания, она прошла к почтовым ящикам — журналистке ежедневно приходило множество писем, и если вовремя их оттуда не забирать, то её ящик быстро окажется переполненным. Оказавшись в квартире, Анна бросила письма на комод, повесила шляпку и собиралась уже переодеться в домашнее, но тут ей в глаза бросился конверт с итальянскими марками. Давно она не получала писем из Италии. Сердце замерло. Она взяла письмо, чтобы узнать от кого оно… и не смогла поверить своим глазам. Анна сделала глубокий вдох. Письмо и правда было от него. От Луиджи. Соблазн вскрыть конверт прямо в прихожей был велик, но всё же Анна дала минутную отсрочку своему любопытству, чтобы добраться хотя бы до гостинной, где было бы удобнее как следует изучить письмо. Там она села на диван, и аккуратно, но быстро вскрыла конверт специальным ножом, лежащем на журнальном столике, и наконец, развернула листок, на котором было написано: «Дорогая Анна! Надеюсь, что у тебя всё хорошо. Прости, что так долго не писал тебе, и прости, что пишу только тогда, когда мне самому понадобилась твоя помощь. Я бы не беспокоил тебя и дальше, но ты — моя единственная знакомая за границей», — девушка разочарованно вздохнула и на секунду опустила руки, держащие листок, но вскоре продолжила читать. «Я не могу описать в письме всего, что сейчас происходит в Италии — есть вещи, которые стоит обсуждать только при личной встрече, могу лишь сказать, что всё очень плохо, и мне всё сложнее оставаться одновременно законопослушным итальянским гражданином и полицейским, и хорошим человеком, и боюсь, что скоро это будет совсем невозможно. Поэтому, несмотря на всю мою любовь к Порто-Чезо, последнее время я всё чаще думаю об иммиграции в страну, где мне не придется выбирать», — ну, конечно, как Анна могла забыть. Журналистка всегда активно следила за политическими новостями. Она знала, что в Италии всё сильнее становился фашизм, но как иностранка, не знала деталей. Луиджи писал очень туманно, намеками, вероятно, опасаясь цензуры и того, что письмо попадет не в те руки. Но тем тревожнее становилось Анне, ведь это означало, что Луиджи может быть в опасности. «Я рассматриваю Швейцарию как возможный вариант для переезда. Во-первых, это нейтральная страна, во-вторых, она недалеко от Италии, в-третьих, я знаю итальянский и немного — немецкий. Ну, и что греха таить, — я бы хотел быть поближе к тебе», — Анна улыбнулась. «Анна, я знаю, у тебя много разных знакомых, и сама ты много чего знаешь. Помоги советом. Что нужно, чтобы переехать и обосноваться в вашей стране? Возможно ли такому человеку как мне, устроиться работать в швейцарскую полицию? Заранее благодарен за ответ. Береги себя.

Луиджи».

В этом Луиджи был прав, что журналистка всегда умела, так это находить нужных людей и договариваться с ними. Анна подошла к телефону и позвонила. — Здравствуй, Дирк, это Анна! — Добрый день, Анна. Чем могу быть полезен? Голос Анны был немного обеспокоенным, она наматывала провод телефона на пальцы. — Мы не могли бы встретиться в ближайшие дни? Моему другу нужна помощь. — Может сегодня после работы? Я освобожусь в семь. Можем поужинать в кафе рядом с полицейским участком. — Хорошо, договорились. Анна немного успокоилась. Она достала из сумочки свой личный дневник, с которым почти никогда не расставалась, и открыла его. Под кожаной обложкой были спрятаны фотография полицейского и открытка из Порто-Чезо. На первую был приклеен засушенный желтый цветок — из букета, который Луиджи подарил ей в их последнюю встречу, перед самым отъездом Анны из Италии. На вторую, аналогичным образом был прикреплен цветок красного цвета — из другого букета, также подаренного Луиджи. Анна достала фото из-под обложки, провела по нему пальцами и убрала обратно. Открыла дневник там, где была оставлена закладка, оставила пару записей, прикрепила к последнему исписанному развороту письмо Луиджи, закрыла блокнот и убрала обратно в сумку.

***

Спустя несколько часов Анна и Дирк сидели в кафе за небольшим столиком и ждали, когда им принесут их заказ. Девушка была тихой и немного растерянной, чтобы было совсем на неё не похоже. — Итак, Анна, ты хотела поговорить о своём друге, — напомнил Дирк старой подруге о поводе для их встречи. Анна собралась и деловито начала свой рассказ: — Да. Его зовут Луиджи. Он — итальянский полицейский, и недавно он написал мне, что хочет переехать к нам, в Швейцарию. И я хотела узнать у тебя, как у сотрудника полиции, насколько реально ему, как гражданину Италии, начать работать в нашей полиции? — Нашей, ты имеешь ввиду, цюрихской? — В идеале — да, но вообще, я имела ввиду швейцарскую полицию в целом. — Хмм, ну это долгий и сложный процесс, он может занять месяцы, а то и годы. Заметив, как Анна потускнела, Дирк пояснил: — Для работы в швейцарской полиции ему понадобится швейцарское гражданство или хотя бы виза. Здесь я не эксперт, так что лучше расспроси об этом кого-нибудь другого. В зависимости от кантона может требоваться знание разных языков, но тут я думаю, ты и сама в курсе. Если он будет жить в итальянском кантоне, то ему может хватить на первое время и родного языка, но если он хочет жить в Цюрихе… то что ж, ему придётся учить немецкий. В работе полицейского очень важно уметь говорить с людьми на одном языке, во всех смыслах этого слова. Ну и, конечно же, ему понадобиться переквалификация. — Переквалификация? Но у него есть образование и опыт работы. И я видела его в деле. Он отлично стреляет! — Это прекрасно, но понимаешь, итальянское и швейцарское право отличаются, как и стандарты работы. И не забывай про языковые и культурные отличия. Анна ненадолго погрузилась в воспоминания. — Помню, как мне пришлось объяснять Луиджи и офицеру Коцци, как снимать отпечатки пальцев, — слегка улыбнулась Анна. Дирк мягко улыбнулся ей в ответ. — Значит, мой набор пригодился? Ну, здесь на самом деле ничего страшного нет, мы сами не всегда поспеваем за новыми методами, но им можно всегда быстро научиться. К их столику подошла официантка с подносом. — Ваш заказ, — с милой улыбкой произнесла девушка, выкладывая еду и напитки на стол. Анна и Дирк поблагодарили официантку, которая кивнула им в ответ и ушла обслуживать других посетителей. — Так что входит в эту переквалификацию? — вернулась Анна к теме их прервавшегося разговора. — С ходу не отвечу — я, конечно, периодически прохожу экзамены по повышению квалификации, как и все остальные сотрудники полиции, но они рассчитаны на граждан Швейцарии. Могу лишь предположить, что она будет включать в себя как теоретические вопросы по швейцарскому праву и порядку полицейских процедур, так и практические, вроде стрельбы, самообороны и оказания первой медицинской помощи. Но я могу уточнить этот вопрос, если нужно. — Это было бы замечательно. — В любом случае, на месте твоего друга я бы не рассчитывал на быстрое трудоустройство по специальности. Но для получения визы и просто для жизни ему будет нужна хоть какая-то работа. Анна закивала головой, но вид ее был грустным и встревоженным. Дирк, всегда чуткий и внимательный, заметил это, наклонил голову вбок, посмотрел Анне в глаза и спросил: — Анна, ты переживаешь из-за того, как политическая ситуация в Италии может отразиться на Луиджи? — Да. Я даже не знаю, чего я боюсь больше — что Луиджи не будет соблюдать предписания фашистов и попадет в беду, или что будет, но станет таким же, как они, — осознала Анна. Дирк положил свою руку на руку Анны. — Анна, при других обстоятельствах, я бы рекомендовал твоему другу не торопиться, и заняться изучением языков и права, так как куда проще этим заниматься на родине, чем на чужбине. Жизнь мигранта, мягко говоря, нелегка. Но сейчас, я думаю тот случай, когда медлить нельзя — он сделал паузу, — Я позвоню тебе, когда узнаю больше. А сейчас мне пора домой. Я предупредил жену, что задержусь, но не хочу её зря волновать, — при упоминании жены Дирк улыбнулся. — Да, конечно, — Анна понимающе кивнула, — Спасибо, Дирк. Передавай привет Марго, — она улыбнулась ему на прощание. За что Анна любила дружбу с Дирком, так это за то, что после разговора с ним эмоции всегда успокаивались, а мысли становились более упорядоченными. И сейчас она чувствовала, что несмотря на всю сложность ситуации, в её голове начинает рождаться план.

***

Вернувшись домой, Анна подошла к телефону и набрала номер по памяти. Из трубки послышался мужской голос. Анна улыбнулась и сказала: — Привет, пап! У тебя ведь есть знакомые в итальянском посольстве? — она решила сразу перейти к делу. — Анна, если ты снова застряла в Италии, то обращаться нужно в швейцарское посольство в Италии, но никак не наоборот, — раздраженно ответил Дэвид Майерс, отец Анны. — Нет, со мной всё хорошо, но моему другу из Италии нужна помощь. Мне нужна кое-какая информация насчет миграции из Италии в Швейцарию. — Анна! Ты не звонишь, не навещаешь нас месяцами, а теперь просишь у меня о помощи?! — Я же говорила, папа, у меня много работы. — Работа — это искать себе неприятности? Ты же журналистка, а не мисс Марпл! — сделав паузу, он использовал свой последний козырь, — Твоя мать страшно волнуется, — так и не услышав ответа, он тяжело вздохнул, будто смирившись с чем-то, — Хорошо, я знаю нужного человека. Я тебя с ним сведу, но для этого я хочу, чтобы ты приехала к нам на выходные! — Хорошо. Пока, пап! — Анна повесила трубку.

***

Вот и выходные. Анна, как обещала, приехала в отчий дом. Её родители жили не так уж далёко, но общались они не часто. Анна объясняла это отсутствием времени, но это было лишь долей правды. На самом деле, ей просто не хотелось в очередной раз выслушивать причитания по поводу своего образа жизни, и того, как он влияет на репутацию и безопасность их семьи. Она понимала, что родители просто беспокоятся за неё, и, тем не менее, всё это утомляло. Анна, припарковав машину, прошла по ухоженному саду, и постучала в дверь. В доме послышались быстрые шаги. Дверь открыла мама Анны — Мэри Майерс. — Анна! Ты приехала! — радостно поприветствовала дочь хозяйка дома. — Привет, мам! Женщины обнялись. В холл зашли ещё двое — отец Анны и незнакомый мужчина. На вид ему было лет 40-50, он был полноватый и в дорогом костюме. Анна обняла отца и повернулась к незнакомцу. — Мисс Майерс, я о вас наслышан. Приятно наконец-то познакомиться. Я — Якоб Хоффман — хороший знакомый и коллега вашего отца, — мистер Хоффман пожал Анне руку, — Я слышал, вам нужна моя помощь. Могу я называть вас Анна? Анна вежливо улыбнулась. — Да, конечно. Спасибо, что пришли. Пройдемте в библиотеку, там мы сможем спокойно поговорить, — она показала рукой в сторону комнаты, которую Майерсы использовали в качестве библиотеки и иногда, как одну из гостиных. Они прошли вдвоём в комнату, оставив родителей Анны в холле. Усевшись в кресло, мистер Хоффман начал беседу: — Итак, вы хотели меня о чем-то спросить. — Да. У меня есть друг. Он гражданин Италии, работает полицейским, но хочет переехать в Цюрих. Что ему нужно для этого сделать? Якоб сложил холеные руки в замок и задумался. Где-то минуту он собирался с мыслями, после чего начал обстоятельно, со знанием дела, отвечать на вопросы Анны: — Для выезда из страны ему потребуется письменное разрешение от начальства. Как гражданин европейской страны, ваш друг может свободно приезжать в нашу страну на короткий срок, но для более длительного пребывания ему потребуется разрешение на пребывание, иными словами, виза. Чтобы её получить, он должен выполнить несколько условий. Во-первых, найти жилье. Во-вторых, устроиться на работу, а это знаете ли не так-то просто, ведь по закону, работодатель обязан отдавать предпочтение гражданам Швейцарии. Позже, он сам или его работодатель должен подать заявление на получение разрешения на пребывание в местный отдел полиции или миграции. Также нужно собрать необходимые документы, я напишу вам список. — Спасибо. Как долго продлится срок действия визы? — Как правило, год, но если следовать моим советам, то её без проблем можно продлить. — А что насчет гражданства? — О, милая Анна, это отдельная большая тема. Чтобы его получить, нужно прожить в нашей стране не меньше 10 лет. О, и чуть не забыл. Его почти наверняка будут проверять наши спецслужбы. — Спецслужбы? — Анна нахмурилась, — Но зачем? — Вы же знаете, что сейчас происходит в Италии. Швейцария нейтральная страна, здесь не потерпят фашизма. Его будут проверять на предмет связей с фашистами и слежки против нашей страны. И учитывая его профессию, проверка будет проведена со всей строгостью. — Но Луиджи не фашист. Я понимаю, как это звучит, он итальянский полицейский, но… Просто мне кажется, он вообще далек от политических интриг. Он знаете… простой парень из маленького города, только и всего. Мне сложно представить его в роли фашистского агента. — А вы не похожи на 40-летнего мрачного детектива в плаще с сигаретой в зубах, и тем не менее, вы расследуете преступления. Внешность вообще обманчива. Якоб наклонил голову набок и прищурился. — Когда вы в последний раз виделись с ним? — Три года назад. — Он вам после этого писал или звонил? — Эм, ну, мы переписывались после последней встречи несколько месяцев, но после, я ничего о нем не слышала. — Вот видите! Анна, я понимаю, он ваш друг, вы привязаны к нему. Но посудите сами — он не связывался с вами три года и тут вдруг пишет с просьбой помочь ему попасть в Швейцарию. Разве это не подозрительно? Вы хотите видеть лучшее в людях, и это похвально, но рассмотрите вариант, что он просто… использует вас. Анна не находит, что ответить. Она вовсе не была наивной простушкой. Во время своих расследований она была готова подозревать любого, даже кого-то из близких, особенно после предательства Освальда. Но Луиджи… Они были знакомы не так долго, но для неё он был самим олицетворением света и добра. Если даже ему нельзя доверять, то кому тогда можно? И всё же, после разговора с Якобом Хоффманом в голове Анны затаился червячок сомнения. Она не видела Луиджи несколько лет. Мир за это время сильно изменился. Что, если он правда начал работать на фашистов? Что если он начал работать на них ещё в 1929? Анна пытается вспомнить, выпытывал ли он у неё до этого какую-нибудь информацию о её стране. Они много чего обсуждали — расследования, Порто-Чезо, синьора Коцци и его супругу, журналистскую работу Анны, трагическую смерть Паолы, но никогда — политику. Нет, Луиджи бы не стал… И всё же — лучше быть с ним начеку, по крайней мере, первое время.

***

Началась новая неделя — пришло время написать ответ Луиджи. Анна берёт лист бумаги и излагает на нём всё, что узнала за последнюю неделю. Её письмо больше похоже на план действий, чем на её прошлые письма, наполненные чувствами. Слог же этого, пусть и вежливый, но сухой и прагматичный. Сейчас главное — спасти Луиджи. Поэтому она ничего не пишет про себя, не задаёт вопросов, не высказывает мнений и чувств, хотя и того, и другого у неё в избытке. Анна берёт с собой конверт и пару книг (самоучитель по немецкому языку для итальянцев и учебник по основам швейцарского права — за последний — спасибо Дирку), и отправляется на почту.