Заговор крокодила

      Утро было просто чудесным. Рабочий день — самым обычным, если опираться в суждениях только на опыт самого Мичикацу. Начальник с его, грубо выражаясь, очень… странной тягой разоблачить директора очередной школы. Но Мичикацу не жалел, и не к такому привыкаешь. Всего лишь раздражающие коллеги, Доума и Аказа. Первому Музан даже прозвище не дал, настолько он… Яркий и выразительный. Крики, драки, которые должен прекращать Мичикацу, который от босса получил прозвище Кокушибо. Фу, ну что за привычка давать клички? Откуда этот Музан вылез, из какого района? Мичикацу мотнул головой, выкидывая эти вопросы из головы. Сколько не думал, а все упиралось только в то, что его босс тот еще фрукт с понятиями, которые едва отличаются от понятий Аказы, которого на самом деле звали Хакуджи.       Дома все так, как и должно быть. Ничего не отличается от его жизни.       — Мичикацу! — Ëриичи вышел со стороны их небольшой кухни. Мерзостная улыбка, такая, будто он на седьмом небе от счастья, хотя скорее всего ничего особенного не произошло. — Как прошел день?       Очень провокационный вопрос. Мичикацу, в голове которого крутились исключительно сегодняшние события на работе, быстро справился с обувью, верхней одеждой и умывальником. Тем более заманчиво пахло едой.       — В общем, — начал Мичикацу, расположившись напротив брата. Выдерживание драматической паузы, — Этот идиот снова чуть не подрался с Доумой. И знаешь из-за чего? Угадай, — он снова замолк, прерываясь на еду. — Потому что Доума идиот, или потому что Аказа идиот?       — Ну… Я не был бы так категоричен к ним.       — Я не категоричен, я объективен. Аказа вновь полез с кулаками. Сколько раз ему говорили не вестись на слова Доумы? Но ему бесполезно говорить!       Одному постоянно мерещатся бабочки, и липнуть почти к каждой юбке рядом — это уже обычай, ежедневная традиция и набитая Аказой рожа. А упомянутый жить не сможет, если не ударит или хотя бы не шикнет на Доуму. Но с Хакуджи можно хотя бы иногда поговорить о чем-нибудь, с Доумой Кокушибо взаимно не интересуется совместным времяпровождением.       — Думаю, они разберутся с этим. Не думаю, что они такие плохие… — сказал Ëриичи.       Началось.       Дисциплина на работе, тренировки тела и разума, или отцовские пиздюли и его ебанутый характер — что-то из этого не давало Мичикацу закатить глаза, разочарованно зарычав. Только челюсть напряглась лишний раз.       «Ну ебаный насрал,» — ругнулся в мыслях Мичикацу, закрыв глаза. Гениальное понимание всего мира у его брата настолько вездесущее, что ему ничего не расскажешь, не услышав осознанное мнение и мудрость мира. Ни поноешь, ни расскажешь. Какая для Мичикацу разница, что там за психологические проблемы у Доумы или Аказы, если те нарушают просто все правила поведения в их компании?       — Так пусть покажут, что они не настолько еще ебанутые! А то я их должен и разогнать по разным сторонам, и срач за них убрать, и отчитаться за них, и объяснить простейшие правила поведения, и…       — Но братец, — в голосе Ëриичи прослеживалось беспокойство, но на лице все еще взгляд мудреца и мимика статуй с острова Пасхи. — Думаю, к этому нужно отнестись с пониманием, все-таки мы все люди, все мы разные…       Нет, Мичикацу все-таки закатил глаза. Разве что вкусная еда во рту остановила его от карикатурного пародирования брата. Ну и от ухода со словами: «Ну и сиди один, самый умный.» — от этого его тоже остановила пища.       Иногда в его брате просыпался умудренный жизнью дед. Просыпался тот примерно всегда. И этот гениальный дед волшебным образом уживался с самым бесхитростным человеком в одном теле. Может, в этом был какой-то свой порядок: одна сторона в свои двадцать с лишним годиков творит самое наивное для какого-нибудь ребенка, а вторая призывает всех относиться к чудакам с уважением и пониманием. Вот только у Ëриичи все, судя по всему, чудаки. И Доума с Аказой тоже. А те ебанутые, а не чудаки.       Так и не рассказав ничего, хотя в голове у него были десятки мыслей о своих коллегах, Мичикацу у себя в комнате нашел листочек, расписав все последние рассуждения. Без живого собеседника все было не то. Никто не разделяет его эмоциональный багаж.       Аккуратненько зачеркнув весь результат своей умственной деятельности, сложив его несколько раз пополам, Мичикацу выкинул листочек. Потому что с наибольшей вероятностью завтра он назовет все эти мысли емким «позорище».       Было бы чудесно найти себе такого человека, с которым должным образом можно осудить всех. Примерно с такой мыслью Мичикацу ложится спать этим днем. А что тут сказать? А ничего дельного, Ëриичи ему не помощник. Ни мать, ни отец так с ним не обсуждали что-либо хоть раз в жизни.       В очередной раз признавшись глубоко в душе, что он позорище своей семьи и сплетник, Мичикацу заснул.       Кажется, Вселенная устала слушать его нытье, исписанное на листочках, поэтому в конце рабочего дня случилось самое настоящее чудо.       И звали ее Накиме.       Начиналось все, как обычно, в их месте. Точнее, заканчивалось. Доума полез к очередной девушке со своими ни разу не выдуманными предсказаниями, наткнулся на ее ухажера и отхватил смачных пиздюлей. Аказа ржал, Музан вздыхал, Кайгаку хотел снять ролик в интернет с громким названием, но Кокушибо и тут подсуетился, ничего не попало в сеть.       Зайдя в кабинет начальника, наткнулся на еще одну секретаршу Музана. Ну, Кокушибо извинился, сослался на Доуму, а Накиме понимающе кивнула.       — Бестолковый идиот, — тихо сказала она, сцепив пальцы в замок.       «Опа.»       — С ним что-то не так? Вас он беспокоит? — Мичикацу не стал сразу нарушать дистанцию, но поговорить хоть с кем-то о коллегах хотелось. Музан не терпел лишнего общения среди работников, прощал исключительно Аказе, как любимчику. А Доума и без Музана всегда ходил отпизженный, тот никогда не сопротивлялся.       Накиме вздохнула, и тут Мичикацу замер. Вот оно.       — Заблудиться в четырех стенах несколько раз за день. И это все для того, чтобы его лично сопроводили до выхода, — Накиме сжала в руках папку. Вздохнув, Кокушибо решил, что информация не настолько конфиденциальна, чтобы умалчивать это от коллеги.       — Ему рубашку сегодня порвали.       Накиме резко приободрилась. Еще удивительное — Мичикацу увидел второй ее глаз, который обычно прятался за ее челкой. Хотя это мягко говоря была челка. Но он увидел все ее лицо!       — Ахуеть, как? — без стеснения спросила Накиме, приблизившись к Кокушибо. Он наклонил голову, чтобы видеть не только макушку головы — вот это хоббит в их компании затесался.       Кокушибо поспешил снять очки, которые уже заебали натирать ему переносицу. И вообще ему нужно было сделать новые.       — Он снова полез со своими услугами к незнакомке, а с ней рядом парень был. Ну его и отпиздили, когда в качестве цены за услуги он предложил посетить его сауну.       Накиме слушала его, не перебивая. Самое чудесное — она продолжила с ним эту тему. Так бы они и спелись, но тут зашел Музан, который быстро выслушал Кокушибо и послал его из своего кабинета прочь.       Этим же вечером, встретившись после работы, Мичикацу и Накиме благополучно и своего начальника окрестили ебанутым и одержимым каким-то директором очередной школы для дегенератов. И в целом счастливо обсудили и осудили всех и каждого за чашкой чая в каком-то кафе, в которое вряд ли зайдет Музан или Доума. Аказа живет на другом конце города, так что похер на него как-то, как и на Кайгаку, которому возиться с дедом и делать домашнюю работу, прогульщику недоделанному.       Это было просто чудесно.       Вообще, первые месяцы они начинали разговоры, лишь столкнувшись на работе. Потом они обменялись контактами, потом он подвозил Накиме до дома.       Как-то они решили забежать к нему домой, заварили чай, и потратили целый вечер на то, чтобы проболтать. Выяснилось, что у нее есть бывший муж-алкоголик, которому как-то досталось гитарой от нее. После этого они и расстались. Мичикацу рассказал ей о помолвке, которую ему как-то устроил отец, но когда он умер, они благополучно расстались, хоть и пришел откупаться от ее родителей приличными суммами.       Постепенно они перешли на школу и детство, Накиме рассказывала про ебанутых учительниц по игре на различных музыкальных инструментах, а Мичикацу вспомнил, как батя никогда не был доволен его оценками. Ну не давалась ему блядская химия так, как давалась Ëриичи.       Кстати о нем.       Брат зашел к ним, когда они еще обговаривали рабочую неделю. Накиме и Ëриичи впервые друг друга увидели, тут же и познакомились. Сославшись на то, что мешать он им не хочет, Ëриичи ушел к себе. Из-за него Мичикацу так и не рассказал подробно о брате и том, как тот сбежал из дома в четырнадцать.       Короче, дружба цвела и пахла.       Они как-то заехали к Накиме домой. Выяснилось, что от бывшего передалась страсть играть в карты, как бы ей не нравилось это признавать. В конечном счете Мичикацу проиграл несколько партий, столько же косичек Накиме ему и заплела. Ну или потребовала в качестве вознаграждения. Вместо обычных резинок для волос она использовала ленты и делала бантики, чтоб уже совсем в дебилах остался. Мичикацу в процессе философски задавался вопросом, а стоили ли все труды и уход за волосами того, чтобы ходить с такой длиной? И зачем они с Ëриичи все еще отращивают хвосты? И как каждый из них до этого докатился?       Пока болтали друг с другом, решили в другой раз у нее глянуть нашумевшее кино. Что-то про лучшую версию себя, которая моложе, красивее, идеальнее. На том и порешали.       Так как Накиме еще и настояла на том, что со всеми этим косами он пойдет домой, то Мичикацу искренне надеялся, что стемнеет пораньше. Он не Ëриичи, который поверх белой пижамы с морковками надевает куртку, а после идет самым естественной походкой, ничем не стесненный. Хотя бы брюки, плотно застегнутую куртку и ботинки.       К его огорчению, небо конечно стало переливаться оранжевым, желтым и красным, но как бы было еще достаточно светло.       Если в машине у него ничего не видно, то у подъезда он определенно собрал всех знакомых соседей. И ту самую бабку с ее подружками у подъезда встретил, благо без людей, которые явно учили Аказу и Музана понятиям. Хотя у них скорее всего разные понятия. Но бантики бы оба не переварили, если бы увидели.       Написав Накиме, что позорное задание выполнено, Мичикацу мигом стал расплетать этот ужас детского утренника.       — Братец?       «Да блять!» — громко пронеслось у Мичикацу в голове, когда он снял с себя половину ленточек.       — Ëриичи? — спросил он, будто ничего странного не происходило.       — Что это? — спросил Ëриичи.       Мичикацу показалось, или в голосе его брата проскользнуло что-то веселое?       «Блять, ржет ведь надо мной, сука он такая…» — в голове старшего мелькало множество мыслей подобного рода. Он всегда считал, что Ëриичи над ним насмехается с высоты своих достижений и гениальности. Этот случай не был исключением. Мичикацу быстро снял обувь, прошел в ванную, желая в ней закрыться.       — Эй, подожди, где ты так?       — Накиме выиграла несколько партий в картах, — ответил он. Как бы брат и без лишних слов поймет, что он проиграл.       — Ты был у нее?       — Ну а что?       — Я… Мичикацу, не подумай лишнего, но тебе не кажется, что с твоим… кхм… боссом, это будет нарушением. Вы же коллеги…       — Так мы просто чай пьем и болтаем, не ебемся же, — бесстрастно ответил Мичикацу. А его брат все еще не любил и не признавал его, старшего брата, босса боссом.       — А, так вы не встречаетесь? — озадаченно спросил Ëриичи. А Мичикацу думал, что не удивит это чудо хоть когда-нибудь.       — Нет, ты чего? — Мичикацу стал мыть руки, пока на голове был беспорядок. — Она вообще лесбиянка, — вдруг ляпнул он, приготовившись к высокой оценке своей плоской шутки.       — Правда? — Ëриичи стал делать слишком много мелких движений, выдающих его эмоции. Мичикацу задумался, а в порядке ли это ебанько, раз верит в такие внезапные откровения? Мичикацу никогда не начинал обсуждать отношения того же Хакуджи с его девушкой, ограничиваясь лишь обсуждением его деятельности на работе. Не интересовался он и отношениями других своих коллег.       — Шучу конечно, пока у нее только бывший муж. И мы просто друзья.       Ëриичи кивнул, вернувшись в состояние собранного и всегда понимающего, что к чему. А Мичикацу только вдохновился, надеясь еще как-нибудь поддеть братца, да обломался.       — Я просто беспокоился о том, что он задерживает тебя на работе, — сказал Ëриичи, выйдя из ванной комнаты. Ну и правильно, пространства и без того мало. — А потом ты привел домой Накиме, мы познакомились, и я решил…       — Не-а, ты не угадал.       Мичикацу не знал, радоваться ли ему тому, что его гениальный брат не уловил очевидного? Или просто закатить глаза? Потому что выводы Ëриичи строились исключительно на том, что Накиме — женщина, а Мичикацу — мужчина.       Ëриичи тихо извинился, вызвав у старшего смех.       — Все нормально.       И какому дураку он намекал на тех симпатичных девушек в зале? Или та вспыльчивая красотка, которая подозрительно напоминала ему одного человека? На последнюю Мичикацу даже не намекал, а восторженно рассказывал какой-то период времени, пока не отпустило. Но она была вся такая холодная, увлеченная своим делом. Скорее всего руководила каким-то проектом, потому что она часто упоминала своих «подчиненных» по ее словам. Очень хвалила Руи и Энму, остальных ругала. Мичикацу, все еще сидя в ванной, удивился своей памяти. Зачем ему помнить их имена? Они ведь даже не разговаривали толком с ней.       «Ну и насрать на все это», — подумал он, когда расчесанные волосы превратились в неподъемное нечто, где резинки для волос складывают свои полномочия. Можно было бы воспользоваться соответствующими средствами, но Мичикацу решил забить на это. Так и пошел, напоминая побрившего бороду Хагрида.       «И изрядно помолодевшего Хагрида? А, да похуй», — мысли Мичикацу в последнее время текли ручьем, плавно и быстро, без каких-либо задержек. В голове не держался какой-то конфликт месячной давности, просто по причине того, что был благополучно обсужден с подругой. Разумом он был в настоящем.

***

      — Да блять, — тихо протянул Мичикацу, когда вышел из кабинета Музана. Какой же все-таки тот пидорас, помешанный на Убуяшики. Как его ебучей политике мешает директор школы с уебанскими учителями, которые чаще всего показывают сплошной непрофессионализм? Про их компанию можно сказать такими же словами, но Мичикацу находил в себе, Накиме, и даже своем ебанутом начальнике зерна здравомыслия. Начальник правда у него больше ебанутый, чем здравомыслящий.       Достав телефон, коротко расписал Накиме охуительное задание своего начальника — проникнуть на территорию школы Убуяшики, чтобы узнать какую-то загадочную хуйню, которая откроется, если пробраться в секретную лабораторию… А как? А что? А зачем? А кто его знает.       Выключив телефон, Мичикацу тихо мычит, поправив очки. Ну почему его начальник просто не устроит этому ушлепку Убуяшики какие-нибудь проблемы? Ну что там за люди стоят за жопой обычного директора, что они каждый раз мешают Музану? Склад бомб?       В итоге ничего не было найдено, кроме легенды о горшке и каком-то старом ушлепке с шишкой на лбу.       Идя вдоль школы, Мичикацу заметил двух мальчиков, близнецов. С ним случилось странное чувство дежавю, как с той девушкой, которая понравилась ему. Только если она была похожа на Музана, то эти будто бы на него и Ëриичи. Мичикацу помотал головой, потому что, по его мнению, происходила какая-то сущая поебота.       Рассказал об этом Накиме в сообщениях, сам же посмеялся с каменным лицом, зато символов предостаточно вписал в сообщение. Пять штук.       Дождавшись конца этого ебучего рабочего дня, Мичикацу счастливо поехал домой, переоделся, а после поехал к Накиме.       Состояние было крайне заебанное, от того приятнее было сесть и посмотреть с Накиме фильм. Еще, когда он заходил к ней в квартиру, с ее предложения дал пять ей.       Фильм был благополучно посмотрен. В конечном счете Мичикацу и Накиме поржали с него, правда Накиме пару раз кривила лицо в отвращении, а ему было нормально. Концовка так вообще оказалась каким-то скоплением сюра. Потом они счастливо рассмеялись с собственных шуток, которые были всяко интереснее фильма, а потом Мичикацу совсем зазевался. Накиме предложила переночевать у нее на диване. Сомнительное дело, учитывая разницу в размерах Мичикацу и предмета, но он согласился. Тем более, предлагали ужин. Он решил не отказываться.       Коротко написал брату, что переночует у Накиме, так как заебался за весь день бегать с ебанутыми заданиями Музана. А после Накиме погнала его мыть руки перед едой.       Тщательно моя руки, Мичикацу решил ополоснуть лицо, в конечном счете пошутил у себя в голове, повторив те самые строки про версию, которая моложе, красивее, идеальнее. Ну и глянул в зеркало. Ой, тьфу, гадость.       Тут бы он засмеялся, да вспомнился Ëриичи и отец. Веселое настроение мигом улетучилось, потому что старые детские идеи и страх до сих пор давили на него.       «Ну и пошел ты на хуй, Ëриичи», — подумал он. Этим вечером он совсем ударился в разговоре с Накиме в детские воспоминания. А та его расспрашивала и расспрашивала.       — И как, он реально что ли перетащил в ту маленькую комнату.       — Да.       — Ну ты и Гарри Поттер. И вообще, какого хера он не смог обеспечить нормальное проживание двум сыновьям при таких деньгах?       — Я не знаю, че у него в башке было.       — Он выкинул тебя, как котенка! — Накиме в этот вечер возмущалась сильнее прежнего, сравнимо было только с ее жалобами на бывшего. — Да ему вообще к детям нельзя подпускать, это что за методы воспитания!       — Ну… Он все-таки человек традиций, а они предполагают, что такая строгость к детям — норма…       — Хуиций! Мой муж тоже традиционно проигрывал последние трусы на себе, по всем традициям азартных игроков, — Накиме взмахнула руками, чуть не попав Мичикацу по лицу.       — Ты слишком бурно реагируешь…       — А ты как овощ… Ай! — Накиме дернулась, когда он ущипнул ее за руку.       — Слишком бурно.       — Эмоциональный овощ! — ответила ему Накиме, ущипнув его за руку в ответ. — Реально что ли? — спросила она, когда он не отреагировал.       — Э… Это уже перебор! — Мичикацу вскочил с места, едва ее руки потянулись еще раз к нему с очевидной целью. Схватив карандаш, он стал профессионально уклонятся от ее ударов, а она в свою очередь постоянно путала его в пространстве, отвлекая.