Заговор крокодила

      Тем временем Ëриичи, прочитав сообщение брата, решил отправиться к своим друзьям, то есть к семье Камадо. Пожалуй, с ними он действительно мог поговорить по душам, и даже обсудить свои проблемы. Говоря о последнем… Он не решался? Наверное.       — Здравствуйте, — сказал он, когда ему открыла дверь старшая дочь семьи. Та, что-то промычав в хлеб, дала ему пройти. И убежала к родителям, на этот раз промычав им.       «Ну и девочка растет», — мысль мелькнула быстро, но уже была проигнорирована, как много раз до этого. Ëриичи уже привык к такому.       — Ëриичи Цугикуни! — Сумиëши отвлекся от своей книги, подошел к другу. Протянул ему руку, а Ëриичи сделал так же в ответ.       — Сумиëши, — он улыбнулся.       — Да нет, не так. Давай с размаху! — сказал тот, засмеявшись. Обменявшись рукопожатием так, как этого хотел Сумиëши, мужчины сели за стол.       — Ай, ну и рука у тебя, — Сумиëши засмеялся.       — Как Суяко? Как брат?       — У Танджуро все чудно, как ты видишь. А Суяко скоро придет, может быть, с ней поболтаешь. Хорошо все.       — Я не видел, — Ëриичи улыбнулся.       — Дочь видел, а это считается. У детей все хорошо, значит и у него тоже.       — Хорошо, — Ëриичи еще раз улыбнулся, а будь здесь Мичикацу, то тот бы мысленно прихуел, так как услышал бы в его голосе проблески смеха. Но так как старшего здесь нет, то никто и не догадался в своем приступе бреда, что Ëриичи было весело. Да и в целом о старшем не думали в таком ключе на этот момент. — Как Мичикацу? — спросил Сумиëши, который подсуетился и поставил чайник. Еще мужчина загадочно повел бровями, чего Ëриичи наивно не понял.       — Все хорошо, он сегодня не ночует дома.       — А где он? На работе?       — Нет, у Накиме. Но он написал, что устал на работе, — ответил Ëриичи, задумавшись.       — О, я представляю, как он устал. Верю, верю, — засмеялся Сумиëши, а Ериичи поспешил немного поправить:       — Они дружат.       — Думаешь?       — Знаю. Он так сказал мне.       — Ну, может быть пока что дружат.       — Я думаю, это действительно так, как он говорит. Я чувствую, — сказал Ëриичи, а Сумиëши громко и разочарованно вздохнул.       — Ну ладно, — ответил друг, растягивая гласные. — Сам как? — спросил Сумиëши, протягивая чашку чая и кое-что из выпечки семьи. Ëриичи пожал плечами. — Ну как на работе? Что-нибудь происходит?       И на это Ëриичи покачал головой. Он конечно мог бы рассказать про ту девушку, которая думала украсть в их магазине дорогую вещицу при помощи старшего брата… Но зачем? В их лавке тихо и мирно большую часть дня, так что с чего бы?       — Все как обычно.       Сумиëши молча кивнул. Ëриичи находил это все очень приятным. Сидеть вот так, молчать или обсуждать мелочи жизни, все это можно с другом!       — Ну, — протянул вдруг Сумиëши, — С тобой все в порядке?       — Да…       Как бы выразился Мичикацу, по каменному ебалу Ëриичи и не менее пустой интонации Сумиëши нихера не понял, поэтому никто не услышал сомнения ожившей статуи. К счастью для Ëриичи, он через несколько минут все-таки решился поделиться своими переживаниями.       — Мое беспокойство не ново, но оно меня не отпускает, — начал он, выпрямившись. — Музан, Накиме из его коллектива… Я беспокоюсь за братца.       Сумиëши прикрыл глаза, приготовившись слушать. Удивительной чертой этого Камадо можно считать то, что он всегда слушает любые его мысли так, будто он узнает о них впервые.       — Но ему ведь нравится!       — Но он же был лидером в небольшом бизнесе отца… И он его продал…       — Зато он без ипотеки… И акционер в похожем…       Не услышав слов друга, Ëриичи стал смотреть в кружку, в которой недавно был чай.       — Ну разве его амбиции заканчиваются на работе очередного секретаря на побегушках?       Сумиëши подавил в себе порыв пошло пошутить про работу секретаря, потому что за такое получил бы по первое число. Как бы выразился Мичикацу: «Мой брат бесповоротная монашка». На самом деле, это не соответствовало действительности, но очень было близко к правде. Да и Мичикацу тут бы не заступился за Сумиëши, стоит заметить, потому что нехуй оскорблять его работу, даже если он сам находит ее уебищной.       — Ну, все мы мечтали стать какими-нибудь космонавтами в детстве, но разве многие ими стали?       — Он хотел стать самураем…       — Ëриичи, дружище… Ну как он это сделает, если…       Сумиëши не договорил, провел рукой в воздухе, будто бы что-то объясняя.       — И бизнесом семейным он тоже хотел владеть…       Сумиëши вздохнул, услышав это.       — Тут надо с ним говорить, ты извини, но я его не знаю. Разве что его детскую версию, учитывая твои рассказы.       — То есть?       — Ты только о нем в детстве четко рассказываешь, а к нынешнему у тебя только вопросы, — Сумиëши разводит руки в стороны, а Ëриичи серьезно озадачился. — Ну ладно, до того как он перешел в компанию Музана, мы ржали над ним с твоей воли, а так…       — Вот как…       — Кстати, я недавно такую теорию придумал с женой обо всем этом… — в глазах Сумиëши возникло пламя вдохновения, он потер руки, — И ты в этом тоже имеешь свою роль!       — Что за теория? — Ëриичи вовсе потерялся в их разговоре. Друг хитро улыбнулся.       — Это секрет, мало данных, потом, — тот еще шире заулыбался. Ëриичи вдруг почувствовал себя неуютно, а какой-то внутренний порыв предлагал улыбнуться еще шире в ответ. Конечно он этого не сделал.       — Хорошо…

***

      Вечером следующего дня Мичикацу наконец-то вернулся домой, с небольшим количеством новых вещей на себе. Теперь у него была новая пара носков, новые трусы, новое полотенце. Ну, зубная щетка осталась доживать свои дни у Накиме, потому что дома своих материалов было достаточно. А еще у Мичикацу болела шея после такого опыта сна. Диван оказался действительно сомнительным местом, и легче было бы спать на полу.       — Братец!       — Привет! Да, я не заехал с утра, — Мичикацу явно был в хорошем расположении духа. — Как твой день прошел?       — В лавке как обычно.       — Совсем-совсем?       — Да. Как ты?       — Отлично! — Мичикацу быстро разделся и прошел в свою комнату. Ëриичи остался стоять, озадаченный.       Хороший разговор вышел, ничего не скажешь.       Мичикацу на это было по барабану, у него была задача получше — лечь спать, перед этим сделав десяток мелких дел, на которые уйдет пару часов. Музан сегодня совсем ахуел, выдав кучу бесполезных заданий, которые можно было доверить другим, но нет, этим занялся Кокушибо. И времени эти бессмысленные вещи заняли много. Так что основная работа была доделана кое-как, а мелочи остались так и недоделанными.       — Ты сегодня задержался. С Накиме говорили?       — Нет, сегодня не успели, за ночь наговорились, — Мичикацу зевнул, вспоминая, как всю ночь в итоге ржали то над самими собой, то над кем-нибудь еще. — Это — пиздец, одним словом. Он сегодня озверел.       — Может, стоит сделать с этим что-нибудь?       — Да че там сделаешь с этим ебанутым?       Ëриичи задумался на секунду, посмотрел на мешки под глазами у брата.       — Ты совсем уже устаешь от всего этого. Вот у тебя началось хоть какое-то общение вне работы, и ты перегружаешься. Это плохой признак…       — Ой, Ëриичи… Да бывает у него, я и без дружбы с Накиме у него бегал иногда так, что дома не бывал до поздней ночи.       — Это ненормально!       — Э.       Мичикацу тут прихуел, когда брат внезапно повысил голос. Ладно, он проигнорировал и ничего не сказал о том, что Ëриичи включил мамочку с непрошенными советами, но тут уже был повод задуматься. А что случилось, собственно?       — Брат, ты чего? — вопрос слетел с языка, так и не прошедший цензуру от Мичикацу. Ëриичи тихо вздохнул и провел рукой по лицу.       — Братец…       Слишком серьезно, поцелованному луной, прямо под глазами, не нравилось это. Он встал с кресла, решив этим поравняться с Ëриичи.       — Ну… Как тебе сказать-то…       Округлившиеся глаза напротив не помогали Ëриичи, а лишь еще сильнее путали. И тут порох затух, промок, исчез.       — Будь осторожнее, ладно?       — Ладно! — Мичикацу развел руки в стороны, сразу же возвращаясь к работе. Он еще спать хотел лечь пораньше, вообще-то, чтобы доспать свою норму.       Ëриичи же ушел к себе, задумавшись. Как-то все было… так, что он слов не мог подобрать, хотя все очевидны. А речь перед братом так и не сказал. Поразмыслив над этим еще более десяти минут, так и не нашел выхода из ситуации, а слова так и вовсе вылетели. Не придумав чего-нибудь стоящего, полез в интернет. В интернете предложили десяток способов, например, писать мысли на бумаге.       Этим он и занялся. Только вот в голове опять ничего складного не было, едва он доходил до мыслей про Музана. А тот в целом был связан с работой Мичикацу, поэтому ничего не заходило дальше первого предложения, то есть вступления.       В голове зрела одна мысль, да только произносить он ее не хотел. Поэтому Ëриичи временно отвлекся, случайно просидев час за просматриванием роликов про котиков. Один был сгенерирован, там был сюжет про овдовевшего кота, потерявшего беременную жену. Так еще и под грустную мелодию. Он умудрился всплакнуть над этим, совсем чуть-чуть. Потом увидел чей-то комментарий с черной шуткой про топление котят и совсем расстроился. Что за беспредел, почему народ такой жестокий?       На этом и выключил телефон.       С него бы поржал Мичикацу, да мыслей брата читать не мог, да и шутку под роликом заценил бы. Да и вообще он работал уже около часа.       Вздохнув, Ëриичи вновь взялся за ручку. И что он придумал? А ничего лучше старого доброго мата не придумаешь. Хоть Ëриичи его не любит.       «Твой босс — мразь и последний пидорас, вот к чему я, братец,» — он все-таки решился высказаться именно так. Язык прилип к небу, потому что написать — одно. А сказать — уже совсем другое. Рука на секунду задрожала, будто он совершил кражу, хотя стоит отметить, в голове Ëриичи использование мата им самим ничем не отличалось от кражи. К ругани остальных он относился более чем толерантно, ибо с таким братом, как у него, иначе не выйдет.       Да и про Музана иначе не скажешь. Обозвать каким-нибудь дьяволом будет слишком пафосно.       Осознав, что никакая наковальня не упадет на него в качестве наказания за написанное, Ëриичи продолжил. И надо сказать, засел он надолго.       Мичикацу к тому времени, как он закончил, уже сладко спал и видел десятый сон.       На другой день Музан все-таки вернулся в свое нормальное состояние. Относительно Кокушибо, а так он просто переключился обратно на низших в их иерархии офиса. Ну, они были не самыми низшими, все-таки управляющие мелкими отделами, но в глазах Музана это была грязь под ногтями.       На обеде пересекся с Накиме, которая чего-то напевала себе под нос.       — У Русалочки сегодня удачно выполненный контракт с ведьмой? — спросил Мичикацу, сев рядом. Выпил из стакана американо, поморщился от вкуса. И вообще он больше любил латте, а с ним уже экспериментировать, пробуя разные добавки.       — Не, ведьма сегодня только-только отстала, Золушка, — ответила Накиме, отпив из небольшого стаканчика экспрессо, которое и брала всегда. Это Мичикацу пил редко, считая редкостной дрянью. Но обращался время от времени, да и стал мягче относиться к нему, потому что видел, как подруга его любит.       — Золушка?       — Ну ты такая трудяжка, почему бы и нет, — сказала Накиме, вновь посмотрев на бумаги. Мичикацу немного задумался.       — Скорее ее сестры из сказки.       — Ой, нет, они же без глаз остались! И ты ведь не дурак такой, чтобы пальцы и пятки себе резать.       — Возможно…       — Не «возможно», а точно. Вот тот, как я уже сказала, ведьма. Вот Доума, чтоб ему пусто было, будет снежной королевой. А Аказа…       — Герда, получается.       — Вот, точно! Ëриичи — Белоснежка.       — Ëриичи не такой дурак, как Белоснежка.       — Животные его любят? Любят. Волосы волшебные, руки растут из нужного места, особенно, когда дело доходит до домашней работы. Необычные внешние черты? Присутствуют.       На словах о волосах Мичикацу фыркнул.       — И у тебя тоже волосы красивые, ага.       — К чему мы стали всех с принцессами сравнивать?       — Кстати, никто не подходит на роль гномов в его окружении?       Мичикацу сейчас очень хотел, чтобы его молчание подчеркнулось диалоговым облачком с тремя точками, как в манге.       — Ну, семейка Камадо, — все-таки сказал он.       — Бинго! — Накиме улыбнулась, а после хитро сощурилась. — Кстати, у меня есть теория.       — Что за теория?       — Не скажу, пока мало данных, — он совсем хищно посмотрела на него, Мичикацу чудом продолжал сидеть с деловым выражением лица, попивая кофе. — Иди работай короче, перерыв вот-вот закончится.       Подорвавшись с места, Кокушибо быстро выпил остатки кофе, тут его выдержка побила все рекорды, он, что удивительно, не скривил лицо, превратив в подобие смятого листа. Поднимаясь по лестнице, вспомнил их с Накиме разговор, вот тут уже ахуев. Они японцы или кто, чтобы сидеть и обсуждать европейские сказки?! Влияние Музана с его любовью к европейскому точно негативно сказывается на них.