Заговор крокодила

      Дома Мичикацу обнаружил у себя в комнате ту самую бумагу, исписанную Ëриичи. Перед тем как спросить у брата, что за хуйня происходит, он быстро пробежался глазами по содержанию.       — Ëриичи?       — Братец? — тот повернулся к нему, не понимая серьезного тона Мичикацу.       — Так, заканчивай детский сад. Что это? — спросил старший, в его тоне появились гневные нотки. Ëриичи, тут же собравшись, глубоко вздохнул перед тем, как начать.       — Я бы хотел поговорить о твоей работе.       Мичикацу приоткрыл рот. К счастью, в их доме не водилось мух. Ëриичи сглотнул.       — Понимаешь, твой начальник…       — Да блять, ну Ëриичи. Ну гандон, да, ты верно заметил, — Мичикацу пометил себе, что о таком событии, как мат Ëриичи, нужно будет рассказать Накиме.       — Да он все границы переходит!       — Это все…       — Это ради него, не ради чего-то выше.       — Да, но ради себя он будет делать…       — Вот вспомни хоть один пункт его программы!       — Ну так Япония давно сотрудничает с Европой!       — Да? А работа исключительно по ночам, потому что этот идиот ненавидит солнце? Буквально идет против того, на чем держалась наша страна всегда! Против солнца!       — Бля, ну это уже ебануто звучит, он не настолько идиот…       — Настолько!       — Блять, не ори, я не привык к тому, что ты орешь. На батю похож.       — Ты тоже тогда.       — Да пошел ты, маменькин сынок.       — Братец…       Мичикацу вздохнул, закрыл глаза.       — Не лезь в мою работу, я же не лезу в твой магазин!       — Хорошо, я лезу в твои политические взгляды.       Мичикацу вздохнул еще громче, чем в прошлый раз.       — Братец, — Ëриичи сбавил обороты, подошел к брату, — Я понимаю, что там есть пара пунктов, которые затрагивают армию, но это пара пунктов, всего лишь! Все остальные вряд ли тебе нравятся!       — С чего ты решил? — едва Ëриичи затронул тему того, что Мичикацу за свои решения отвечать не может, как тот сразу напрягся. — Я могу отвечать за себя сам.       — Братец…       — Ëриичи! А что ты мне предлагаешь?       — Поговорить.       — Блять, я не выдержу и пяти минут разговора.       — Почему? Ты можешь часами разговаривать, если хочешь!       — Бесишь. А еще говоришь не так, как обычно. Тебе вообще такое поведение несвойственно.       Ëриичи сделал шаг назад, поджал губы. Где-то за километры от них чихнул один Музан, которого вспомнили хорошим словом оба.       — Братец, я не понимаю.       — Неужели гений чего-то не понял? Одна из загадок Жака Фреско решена.       — Разве он такое спрашивал?       — Нет, но это делал я.       — Извини за сказанное недавно. Но… Я беспокоюсь о тебе.       — Я о себе прекрасно побеспокоюсь сам.       Теперь Мичикацу сидел с лицом статуи с острова Пасхи, а Ëриичи не понимал.       — И что же ты не понимаешь? — спросил Мичикацу, после чего в воздухе повисла долгая пауза.       — Почему ты продал бизнес отца? У тебя же прекрасно получалось управлять им.       — Зачем? Чтобы надо мной висела твоя тень, и тень отца? Почему же ты не взял дело в свои руки, когда я предложил?       — У тебя есть любовь к этому делу. Ты бы добился больше, чем я, — Ëриичи выпрямился, потому что Мичикацу наконец-то пошел на контакт.       — Да, а папенька так не считал, являясь в тот день опытным специалистом в этой области. Или ты и его будешь защищать?       — Я не хочу злиться на него, он мой родитель.       — Ты шуганный был до каких лет, напомни мне? И из-за кого, кстати? Не говори мне, что я не угадал, я уже не тот малец.       — Это в прошлом.       — Для меня — нет. Все? Я не хотел вести это дело, я его продал. А сейчас я просто расту в иной карьере сам.       — С твоими знаниями…       — Нет.       — Но…       — Нет.       — Бра…       — Нет.       — Мичи…       — Нет.       — Да выслушай ты меня!       — Нет.       — Пожалуйста.       — Нет!       Они замолчали, каждый думал о своем. Точнее, в голове Мичикацу повторялось одно и то же слово, а у Ëриичи был сложный анализ сказанного братом.       — Хорошо. Но я не буду поддерживать тебя или как-то выгораживать.       — Мне нравится такой расклад, — Мичикацу остался очень даже воодушевлен этим раскладом. Ëриичи вдруг посмотрел на него, в его взгляде читались все те нецензурные слова, которые он стеснялся произнести. В адрес Музана, конечно же.       — Несчастный… И я не могу оставить это так.       Мичикацу скривился, когда в его голове первым делом возникла мысль, что его жалеют.       — К сожалению, мы с тобой движемся в противоположные стороны карты, так еще и параллельны. Так что иначе и быть не могло.       Они поравнялись, гнев и тоска питали их жилы, убежденность в собственной правоте не давала возможности пойти на компромисс. И они сцепились.       Они были как день и ночь, добро и зло, тень и свет, труд и талант, борьба и принятие. Они были Ромул и Рем, Ашвины, Диоскуры, одинаковые противоположности, разные души при одном лике, воплощение битвы между близнецами. То есть были идиотами обыкновенными.       Мичикацу с одного пинка упал на пол, а Ëриичи снизу сразу же прилетел кулак в плечо. Зашипев, потому что задница такого падения не оценила, старший стал пинаться ногами, чем создал себе крепкую защиту, выиграв этим время. Ëриичи успел схватить брата за ноги обеими руками, оставив волосы и голову без защиты. Мичикацу не собирался играть по правилам, не в битве самураев же, поэтому потянул за передние пряди.       — Ай! — Ëриичи зашипел, схватился за свои волосы, а после его толкнули, он упал спиной на теплый пол. Придавив ноги весом собственных, Мичикацу забрал у младшего возможность повторить свой прием, а после братья сцепились на кулаках. Ну точнее просто сцепили обе руки в замок, пытаясь передавить друг друга. Ëриичи забрал этот раунд, поэтому драка из горизонтального положения перетекла в вертикальное.       Подубасив друг друга ладонями, не сильно вкладываясь в удары, они походили вокруг несколько раз, неудачно пиная друг друга. Зато сделали уйму бесполезных движений, чтобы выглядеть чуть круче, чем неуклюжие мешки в маленьком для них пространстве.       — Да ты ахуел! — прохрипел Мичикацу, когда Ëриичи зашел ему за спину через левое плечо, а после запрыгнул на него справа, обхватив ногами. А они оба еще и правши, ситуация для Мичикацу была действительно сказочная, особенно когда Ëриичи стал лупасить его по спине и затылку. Потом и вовсе отомстил, больно потянув за хвост. Собрав все силы, Мичикацу подошел к столу, попытавшись больно ударить брата о край, что у него частично вышло, только вот они оба упали на кровать. Для себя Мичикацу решил, что план удался, потому что при падении он надавил своим весом на Ëриичи.       — Ай! Да ты ведь…       Ëриичи не договорил, так как теперь их драка перетекла в странное состязание «кто сильнее схватит за щеки или даст по лбу». С попытками защититься, конечно. Потом они опять принялись за волосы друг друга, на этот раз просто с попыткой сделать другого лохматым. Ëриичи наконец-то чуть вылез из-под брата, вспомнил о ногах, стал больно бить ими. Мичикацу в ответ укусил за руку, а после его толкнули за такое. И в лицо ему прилетела подушка.       Ну, оружие само попало в руки, поэтому потом все перетекло в подобие ожесточенного подушечного боя.       Конечно же, никто тут и не думал драться нормально. Это для кого? Точно не для очередных жертв устаревших близнечных мифов, точно не для гения и трудоголика, точно не для чудака и папиного циника.       В общем-то, несмотря на то, что у обоих в занятиях спортом всегда был упор на поддержание дыхания, они выдохлись. Потому что кому оно надо, пусть те и дерутся по правилам. Примерно так они размышляли, сев спиной к спине на кровати. Подушка осталась лежать на кровати, оба сжимали ее одной рукой, так как все еще не поделили ее в драке.       — Давай за пивом сходим? — первым предложил Мичикацу, когда они отдышались и успокоились. Ëриичи хотел сказать, что не пьет, но решил обойтись кратким:       — Давай. Собирались они молча только во второй половине сборов, в первой пытались навести порядок друг у друга на головах. В конце концов оба были расчесаны, волосы Ëриичи после стараний Мичикацу стали еще более пушистыми, мягкими и объемными, а старший походил на пушистую елку. Кое-как сделали с этим низкие хвосты.       Ëриичи был в домашних штанах в клетку, а так как ничего зазорного не видел в них, то сразу же надел обувь, а за ней и огромную куртку. Ну, мода такая. Мичикацу же за пять минут надел рабочую одежду, застегнув все пуговицы на рубашке, протер лицо холодной салфеткой, а после, у входной двери, застегнул все пуговицы своего пальто, зашнуровал ботинки. И темные очки, куда он без них.       Так они и вышли в магазин, накупили себе пива и продуктов по их совместному списку. Решили приготовить любимое, да и набрали тоже любимого.       Пиво было поставлено охлаждаться, на самой кухне же постепенно становилось жарко, когда Ëриичи начинал готовить с плитой. Все это время Мичикацу рассказывал ему какую-то херню, которую они уже раз десять обсудили с Накиме, но Ëриичи, что удивительно, молчал.       Так Мичикацу дошел до недавней теории, которую создала подруга. Ëриичи повернулся к нему с круглыми глазами.       — Мне Сумиëши то же самое рассказывал сегодня.       Неловкой тишины из-за масла на разогретой сковородке не получилось, однако менее комичной ситуация не переставала быть.       — Так что ты раньше не сказал, когда я начал рассказывать!       — Ну не перебивать же тебя!       — Так уже сегодня перебил! — Мичикацу дорезал мясо, передал брату. Как оказалось, когда с друзьями не обсудить бредовость новой теории заговора, то можно поговорить об этом с братом, изрядно выстебав и в шутливой форме подтвердив ее, но только в шутливой. Потом они сами ужаснулись тому, что друзья подозрительно одновременно им об этом рассказали, почти придумали свою теорию заговора.       Наконец-то мясо было приготовлено, гарнир — тоже, ну и охлажденное пиво разлили.       — А может и правда Накиме с этим связана…       — Ëриичи, не надо, — Мичикацу хоть и шутил, но внутри себя точно пугался мысли о том, что его единственная подруга окажется каким-нибудь агентом Музана. — Да этот долбаеб с баскетболом в башке скорее бы таким стал, чем она.       — Не думаю, что он настолько…       — Ëриичи, не надо мне продвигать понимание всех и отсутствие ненависти, пока ты моего босса с говном мешаешь.       — Хорошо, ты меня поймал на этом, — отложив еду, Ëриичи поднял руки в знак капитуляции. — Но и ты постоянно жалуешься то на коллектив, то на босса. Может, работа секретарем того не стоит? Можно найти что-нибудь успешнее.       — Наверное. Можно поискать, но вряд ли… Эй, ты чего?       Ëриичи, едва поняв, что брат полностью не отрицает возможность ухода от работы с Музаном, счастливо просиял.       — Да, давай, — он активно закивал головой. Отпив после этого немного пива, Ëриичи поморщился, выражение его лица резко поменялось. Мясо вполне себе избавило от послевкусия.       Мичикацу прыснул со смеху, увидев это.       — Хотя пиво не самое лучшее, да, — тут же сказал он, а после выпил добрый глоток упомянутого. — За нашу первую драку? — он поднял свой стакан. Ëриичи поддержал его тост, они чокнулись, возможно, в обоих смыслах этого слова.       — Да! — он улыбнулся, отпив из своего стакана, — Но это не наша первая драка, мне не кажется?       — Ëриичи, тренировки не считаются.       — А, ясно.       От пары банок двое мужчин, с ростом в один метр и девяносто сантиметров, конечно же, ничего не почувствовали, в ход пошли еще одни. Так, пока Мичикацу нашел себе свободные уши, развлекая их обоих, на них слабо, но подействовал алкоголь. Ëриичи потянулся, вспомнив о завтрашнем дне.       — А у нас завтра работа, а мы пьем.       — Хулиганим, надо же. Папа бы сейчас улетел бы уже на взрывной силе задницы, — Мичикацу было плевать и в трезвом состоянии на легкое опьянение, которое наступит, и в этот момент — тем более. Нет, Музан определенно разносит какие-то бациллы из Европы, иначе бы они тут не сидели, не пили в будний день. Либо они перестарались в драке, пока лупили друг дружку по голове.       — Не шути так про его дух, не отвлекай покойного.       — Ладно, тебе виднее, гордый продавец в антикварном магазине.       — Что такого в антикварном магазине?       — Ничего плохого.       Возникла небольшая пауза, во время которой Ëриичи быстро вспомнил задачки на завтра.       — Большая поставка у нас завтра, надо будет разбирать, — он посмотрел на дно стакана, скрытого за приличным количеством пива. Вторая банка подозрительно подействовала.       — Я не буду спрашивать, что там за большие поставки могут быть.       Вдруг Мичикацу позвонил… Музан.       — Да? — секретарь с кликухой Кокушибо собрался так, как смог, постарался говорить не так медленно, как это делал только что.       — Кокушибо, мне нужно, чтобы ты нашел один отчет, а также не забывай, что на завтра ты пойдешь…       — В школу, помню.       — Так, не перебивай меня! — если бы Музан знал, как Кокушибо похуй на угрожающий тон начальника, то он бы сел в лужу и обиделся бы. Первое было под вопросом, а вот второе имело возможность свершиться в реальности. Хотя шанс того, что Музан сядет в лужу, никогда не равна нулю. — Пришли по почте.       — Сейчас, конечно, — подорвавшись, с места, Мичикацу старательно стал игнорировать осуждающий взгляд брата, а после быстренько метнулся в свою комнату.       — Так какой это? — уточнил Мичикацу.       — Который я лилией назвал.       — Паучьей? — кликухи Музана распространялись не только на людей. Чтобы он дал вам кличку, достаточно существовать в качестве пикселей.       — Тараканьей, — тот тяжело вздохнул где-то на другом конце, а Кокушибо не сдержал смешка, пока усердно вспоминал примерные даты создания той самой «лилии». — Ты бухой что ли?       — Нет, простите, больше не повториться, — сказал Мичикацу, поджав губы. Ну блять не думал он, что работа настигнет его через пять минут после опьянения.       — А че с тобой тогда?       — Двери низкие, головой задел дверной проем, — выдумал на ходу Мичикацу, готовясь игнорировать все язвительные комментарии об отбитых мозгах.       — И что?       — Болит теперь, — пояснил Мичикацу, чуть повысив голос. Стало звучать лучше, будто он и не пил только что. Да и сильно стараться не надо, что там от пива будет?       — Отчет.       — Я сейчас отправлю. Это все?       — Нет, мне нужно обсудить с тобой детали.       — Мы их обговорили сегодня.       — Еще раз!       — У меня нерабочее время, — вспомнив о том, что он представитель рабочего класса, Мичикацу попытался отстоять свои права.       — У меня как раз рабочее, и скоро у всех будет рабочим, ебучие жаворонки, — выругался Музан, а Кокушибо сделал вид, что не слышал ничего такого от своего начальника-самодура. Ну или вампира, эта теория ходит среди его работников давно. Сейчас очень хотелось, чтобы на этого Дракулу нашелся свой охотник на вампиров, иначе из него высосут все соки, не только кровь.       В комнату зашел Ëриичи. Тот всем своим видам показывал, что: либо Мичикацу прерывает телефонный звонок, либо Ëриичи идет и устраивает ультранасилие прямо в этих домашних штанах.       — Кажется, у меня…       — Что?       Мичикацу не придумал, что сказать.       — Кокушибо, не задерживай…       Мичикацу не дослушал, потому что резко встал с места, начав убегать в другой угол комнаты. От Ëриичи, который шел за ним.       — За мной охотится! — выпалил Кокушибо, перескочив свою кровать.       — Кто?       — Жаворонок!       — Какой еще нахуй жаворонок?!       Его уволят. Его уволят, уволят, уволят, уволят. Ситуация стала в глазах Мичикацу полностью блядской и уебищной. Куда делась его гордость, что он бегает от брата и стелется перед начальником? Нет, в их обществе конечно, если ты не миллиардер на фрилансе, или не создатель успешного бизнеса с нуля, ты являешься куском говна. Особенно в глазах не безызвестной сети, где содержанки умудряются ежемесячно сумки требовать новые, будто сумочки надо только месяц носить. Это все понятно, но где же его боевая гордость?       Вспомнился момент, где пришлось выслушивать всякую хуйню от бати, а он и пикнуть не мог, дабы не получить пиздюлей, лишившись всех человеческих прав на месяц. Потом все равно терял половину человеческих прав, проглотив при этом комок слюны и собственное достоинство, поэтому на душе было не лучше. И вот он вырос, а ничего не изменилось.       Да и Накиме тоже так мужа терпела и терпела, хотя он проигрывал последние штаны в азартных играх и сидел на диване.       Рука с телефоном задрожала, Мичикацу мелко потряхивало. Ну не настолько же он ошибка природы?       Тварь он дрожащая или право имеющий?       — Кокушибо!       — У меня нерабочее время! — звонок был сброшен. Его уволят. Мичикацу отошел от Ëриичи, который перестал ходить за ним, едва прекратился разговор с Музаном.       — Братец. Ты в порядке?       — Не лезь в мою работу, — отчеканил Мичикацу, едва не зарычав от злости. — Я сам разберусь с ним, ясно? Я уже выразился о работе. Все. Не лезь, — последние слова походили чуть ли не на команды, но Ëриичи хватило ума не лезть со своей мудростью к нему. — Марш на кухню! — Мичикацу указал в направлении названного места, а Ëриичи наконец-то послушался.       — Прости, — сказал тот, когда они допивали по третьей банке. Мичикацу махнул рукой, пребывая в состоянии чистого ума. Чистого не в плане ясного, когда все понятно, что и где, да как толкуется что-нибудь, нет. Просто был состоянии такого ахуя, что и думать ни о чем не мог. И слишком расслаблен был пивасиком, чтобы думать о том, что его уволят нахуй.