i am part of the problem

Абраксас со скучающим видом водил пальцем по шершавой ткани общего дивана. К большому его неудовольствию, рядом скучковались ребята младших курсов, совсем оттеснив его и зажав на краю. Ему уже некуда было деваться, но Малфой все равно сжимался каждый раз, когда кто-то его касался, или толкал. Альфард, с непривычной аккуратностью устроившись на подлокотнике, заметил его ворохи и пихнул ногой. Абраксас хмуро обернулся к другу, но внезапно чуть не столкнулся с Блэком лицом к лицу. Тот наклонился вперед, не отрывая взгляда от выхода гостиной. — Как ты думаешь, где она пропадает? — шепнул он. Абраксас сразу понял, что речь идет о Друэлле. — Ты не спрашивал у Бенджамина? — Не хочется к нему подходить, — Альфард кивнул в сторону мрачно сидящего Розье в кресле сбоку. — Кажется, сестричка его продолжает доводить. Абраксас закатил глаза. Эти семейные разборки были ему непонятны. Обычно Друэлла всегда приходила на собрания вовремя, не отлипая от своего брата, особенно, когда Том вызывал их специальным способом. Заклинание связи и подчинения, найденное им в подземелье Салазара Слизерина. Они все добровольно согласились на него в знак преданности. Магия никак не отражалась внешне и не могла быть обнаружена. Она лишь давала право хозяину связи и заклинателю, их Лорду, окликать их с любой точки планеты, вызывая жгучее и тянущее чувство в предплечье. Альфард так же рассказывал, что Том может спутывать мысли и зацикливать их на необходимости прийти на зов, благодаря своим умениям в легилименции. Абраксас до сих пор не знал, это Том решил поделиться с Блэком, или же тот сам догадался. Главное, что он помнит с того разговора — просьба Альфарда всегда приходить на вызов как можно скорее. По коже пробежал холодок, и Абраксас поднял голову, чтобы посмотреть на Тома. Однако, вопреки его ожиданиям, тот выглядел вполне спокойно и довольно, слушая хвастливые рассказы младшекурсников, пытающихся перебить друг друга. — Скучновато, — напоследок шепнул Альфард, притворно зевая. Услышав сбоку от себя подозрительное шуршание, Абраксас удобнее развернулся. Альфард, непонятно откуда взявший листок бумаги, складывал какую-то фигурку. Малфой, вконец потерявший интерес к обсуждениям одногруппников, наблюдал, как в чужих руках образовывается небрежная и довольно страшная птица. — Красиво? — не отрываясь от занятия, спросил Альфард. — Честно? Нет. Блэк хмыкнул, после чего достал из кармана палочку и взмахнул ей, прошептав какое-то заклинание. — Да, мы имеем довольно хорошие связи с Министерством, — светловолосый парень, кажется, с пятого курса, наконец смог переключить общее внимание на себя и рассказывал о своей семье Тому. — Меня и маменьку не один раз приглашал на ужин один из премьер-министров. Пятикурсник облокотился назад и, как бы невзначай, приобнял соседнюю девочку своей толстой рукой. — Нам всегда оказывали особое внимание, и разговоры каждый раз интересные. Видимо, ему очень нужно наладить отношения с нашей фамилией. Не каждый может похвастаться таким количеством полезных знакомых, как моя маменька. — Ха, — вскочил третьекурсник, — да твоей маменьке просто хотят з… Абраксас, следящий за направлением летящего журавлика, внезапно заметил, как тот с высоты набрал скорость и полетел прямо в лицо хвастливому толстяку. В следующую секунду раздался характерный звук мягкого удара, а после — хруст бумаги. Пострадавший мальчишка схватил совсем недавно созданную Альфардом птицу и тотчас скомкал в неуклюжих пальцах, поворачивая голову. Сначала Абраксас напрягся, что подумали на него, но пятикурсник смотрел выше. — Эй, Блэк! Внезапно раздался грохот, обозначающий, что в гостиную кто-то зашел. Друэлла, не проходя в центр комнаты, выжидающе встала у стены. Альфард вскочил со своего места, а вслед за ним начали подниматься и некоторые другие старшекурсники. — О, Друэлла, мы тебя заждались, — протянул Блэк, после чего внезапно отшатнулся. — Мерлин, так вот почему ты задержалась? Абраксас заметил, как Блэк прикрыл свой нос рукавом мантии, и сморщился. — Твой раствор? — И кто же этот несчастный? — заговорщицки спросил Блэк. — Скоро выветрится, потерпите, — непринужденно пожала плечами девушка, игнорируя вопросы. Неожиданно она нахмурилась, заметив кого-то, и отвернулась. Сбоку от Абраксаса вырос Бенджамин, решивший никак не комментировать ситуацию. Малфой на всякий случай отошел от Друэллы на два шага и обернулся, чтобы посмотреть на реакцию Лорда. Однако, тот еще оставался в центре гостиной, по всей видимости задержанный тем самым противным пятикурсником. До них доносились голоса. — Прошу, Том, я имею в виду…— неожиданно хвастливый толстяк заметно мялся перед Реддлом и, кажется, был готов упасть на колени в мольбе. — Милорд. Кельдин, до этого просто стоявший рядом с великанами Розье и Лейстренджем, скривился. — Вот же противный тип. Когда на него обратились вопросительные взгляды, Герберт пожал плечом. — Да он просто позавидовал тому, что я постоянно провожу время со старшекурсниками, вот и пытается себе место отбить среди нас. — Лорду же лучше, если будет больше людей, — протянула Друэлла, впрочем с насмешливым отвращением глядя на другого пятикурсника. — Селвин просто хочет показаться крутым, — возмутился Герберт. — А ты нет? — ухмыльнулся Альфард. Кельдина искренне задело это высказывание и он принялся отпираться. — Меня интересует всеобщее дело и идеи Лорда так же, как и нас всех. Альфард продолжил издеваться над младшим в компании, теребя того за волосы и называя «крутышкой», пока Абраксас не сводил взгляда с Тома. — Хорошо, — внезапно расслышали они все его голос. — Можешь следовать за нами. Селвин, как его ранее обозначил Герберт, был готов рассыпаться в благодарностях, но вовремя вспомнил о своем статусе и лишь покорно прошел за Томом. Выходя из гостиной, толстяк пихнул в бок Герберта, своего сокурсника, сверкая улыбкой. — Теперь мы наравне, а? — Ой, заткнись. Парень с самодовольным видом оглядывал всех вокруг и приметил Друэллу, шагавшую по подземельям позади всех. Заметив, что Селвин сбавил шаг, Герберт открыл рот, чтобы предупредить его, но неожиданно его заткнул Альфард. — Его проблемы. Однако, Друэлла, заметив к себе приближение, сама отшатнулась и замахала руками. Селвин, и подавно не подозревающий о проделке Розье, встал с ней рядом, заводя разговор. С лица Блэка не сползала веселая улыбка. — Мы его потеряли. — Она правда сама себе варит духи, способные соблазнять парней? — недоверчиво спросил Герберт. — Не только парней, — мрачно отозвался Абраксас. — Скорее, не соблазнять, а туманить и расслаблять разум и тело человека. Тот начинает чувствовать себя хорошо и комфортно рядом с ней, что вызывает легкую зависимость и потребность, — начал объяснять Альфард. — С частью соблазнения Друэлла и сама отлично справляется. Абраксас поежился, вспоминая, как по доброте душевной на пятом курсе дал согласие протестировать на себе действие новоизобретенного аромата. Кажется, будто на языке всё ещё держался сладкий привкус розы и жасмина. Спасибо Мерлину, что в планах Друэллы не было ничего более, чем проверить реакцию, поэтому никаких позорных сцен не возникло. С того момента девушка пользовалась специальным ароматом в особых случаях, и все понимали, в каких именно. — Только уму не приложу, кто ей приглянулся в этот раз. Разве в прошлом году она уже не обворожила весь Хогвартс? Ну и шалунья. — Рот закрой, Блэк. Бенджамин не стал оборачиваться к ним, однако его тона и сжатых до побеления кулаков хватило, чтобы тема разговора закрылась. Абраксас мысленно посочувствовал ему, что приходится выслушивать не самые приятные слова о своей сестре и, скорее всего, еще и обелять ее репутацию на постоянной основе. Но, вскоре заметив в коридоре Вальбургу, эти мысли быстро позабылись. Девушка обменялась взглядами с Томом и кивнула, указывая на дверь кабинета позади себя. — Никого рядом не будет. Перед Томом все расступились, он прошел вперед и оглядел помещение. Достав волшебную палочку, он начал творить заклинания, то сдвигая столы и стулья к краям, то сея навесу тишины. — Проходите. Когда все зашли внутрь, Том напоследок накинул на дверь запирающее и облокотился на одну из стен, повернувшись ко всем. — Ничего нового пока не будет. Вспомните прошлые практики и набейте руку в старых проклятиях. Все, как и обычно, в новом учебном году после каникул. Абраксас наблюдал, как начали образовываться пары и произносились переговоры, кто начнет первым. Перед ним самим неожиданно нарисовался Альфард. — У тебя ведь все еще туговато выходит Круциатус? Малфой в смущении сжал губы, но все же кивнул. Альфард тут же вскинул палочку и принял боевую стойку, улыбаясь. Абраксас, не мешкая ни секунды, выставил палочку в ответ. Они быстро обменялись поклонами, в правилах дуэли, и тут же сверкнула красная вспышка. — Круцио! — Протего! — моментально отбился Альфард. — Круцио! Снова отбито. — Круцио! — Депульсо. Палочка вылетела из рук, а Абраксаса отшатнуло назад так, что он едва не споткнулся. Он стиснул зубы, не поднимая головы. С другого конца кабинета послышались ругательства и хрипы. Лукреция, направив палочку на Герберта, едва ли не до посинения сжимала его в черных путах. Альфард неторопливо подходил ближе. Он протянул Абраксасу палочку. — Попытайся еще раз. Захоти мне навредить. Абраксас не стал озвучивать, что в этом и заключалась главная его проблема в данном заклинании. Одно дело — подчинить разум человека и заставить его что-либо сделать с помощью Империо, или же насовсем убить за одну секунду. Но совсем другое — мучить и приносить боль продолжительное время. Послышался грохот, и они оба обернулись. На полу ползал Лейстрендж, стойко принимая на себя проклятие без единого писка. Альфард обратился к Малфою: — Вот, сделай так же. Давай. Абраксас вздохнул и собрался с силами. Он предпринял еще несколько попыток, прежде чем Альфард вновь отобрал у него палочку в бою. — Ты не хочешь причинять мне вред. — Конечно, не хочу! — Надо, — внезапно посерьезнел Блэк. — Я не могу. — Захоти, — отдав палочку обратно в руки владельца, Альфард не вернулся на свою позицию. — Сделай мне больно. Абраксас зажмурил глаза, отворачиваясь. Он не мог, и он не хотел этого. — Я лучше попрактикуюсь с кем-нибудь другим… Внезапно его схватили за челюсть и развернули. Альфард ногтями впился в кожу Малфоя, приближая свое лицо. Абраксас хотел его оттолкнуть, но заметно был слабее. На него смотрела пара светлых серых глаз, в которых не наблюдалось привычной озорной смешинки. — Почему ты не хочешь делать мне больно? — Что за идиотский вопрос?! Кажется, Блэк действительно не понимал, на лице его отражалось недоумение и что-то непонятное. Он слегка оцарапал щеку и спустил руку к шее, сдавливая. Абраксас возмущенно схватился за его плечи и пытался оттолкнуть от себя. Пальцы на шее сжались еще сильнее, вызывая хрип. — Просто захоти. — Альфард! — Сделай мне больно, — Блэк откинул чужую голову назад, душа еще сильнее, не сводя пристального взгляда. — Круцио! — прохрипел Абраксас. Хватка на шее мгновенно исчезла, что наконец дало ему вдохнуть немного воздуха. До него донесся вскрик, и он заметил, как Блэк рухнул на одно колено перед ним, стараясь удержаться на месте. Абраксас тут же присел рядом, заглядывая в лицо. Альфард выдавил из себя смешок. Видимо, проклятие подействовало лишь на пару секунд, Блэк пытался выровнять дыхание. — Так уже лучше. — Ты в порядке? Альфард отмахнулся слегка подрагивающей рукой. Тут же он приподнялся, как ни в чем не бывало. — Да, ты продвинулся вперед, но все же стоит больше практиковаться. Ты таким никого не замучаешь, а лишь немного собьешь с равновесия. Абраксас радовался своему успеху, поглядывая на волшебную палочку в руках, но в то же время отчего-то чувствовал себя паршиво. Он покачал головой. — Точно не с тобой. Мне кажется, мучения не по моей части. Альфард внезапно расхохотался. — Любое нанесение вреда по нашей части. — Ты не планируешь отточить что-либо на мне? — Нет, — мгновенно отказался Блэк. — Возьмись лучше за того недо-новенького. По всей видимости, тот ни черта не умеет и даже не сможет противостоять тебе. Абраксас перевел взгляд на странную парочку в углу. Селвина было не так тяжело найти, ведь тот скакал и прыгал вдоль всей стены, вместе с этим делая странные взмахи руками. Друэлла, находящаяся рядом, толком за ним не наблюдала, вертя палочкой. — Жалко мне стало над ним издеваться, — пожаловалась она подошедшему Абраксасу. — Обменяемся партнерами? Давно хотела зашить рот Блэку. Абраксас поднял руки, мол, валяй, и встал напротив Селвина. — Обороняйся. — А? Что? Только что очнувшийся от подчинительного заклинания Друэллы, паренек постарался принять защитную стойку, но все же не особо смог выдержать нападки Малфоя. Тот не особо желал вновь возвращаться к Круциатусу, поэтому просто баловался мелкими болючими проклятиями, убивая время. Когда на Селвине уже начали появляться грубые синяки, Абраксас остановил дуэль и решил передохнуть. За Друэллой и Альфардом было наблюдать интереснее всего. Блэк не стеснялся в выражениях, чем постоянно выводил девушку из себя и наконец напоролся на Империус. Сквозь сжатые зубы донеслось «Альфард Блэк настоящий тупица», что даже Малфоя заставило улыбнуться. Альфард, неожиданно заметивший чужую реакцию и очнувшийся от заклятия, принялся нападать на Друэллу. Абраксас не понаслышке знал, как надоедлив и невыносим Блэк в бою, из-за чего начал переживать за Розье. К сожалению, девушка физически не могла защититься от всех лучей магии и, получив жалящее в ногу, упала на пол. Абраксас подумал, что это все, ведь палочка Друэллы уже выпала с ее рук, и уже намеревался подойти к ним, но Альфард не остановился. Подойдя к Друэлле и бросив взгляд на Малфоя, он проговорил: — Круцио. Послышались крики девушки. Селвин рядом подскочил, но Абраксас приостановил его, зная, что вмешиваться нельзя. Около минуты Друэлла корчилась внизу, царапая себя и пол вокруг, пытаясь отвлечься от невыносимой боли. Бенджамин мрачно уставился на нее, под конец уже бросая выжидающие взгляды на виновного. Альфард выглядел совершенно спокойным и просто смотрел на чужие мучения. Когда он прервал заклинание взмахом палочки, Друэлла начала задыхаться в кашле. Поняв, что дуэль окончена, Бенджамин подошел к ней и молча помог подняться. Девушка, вся бледная, все же смогла выдавить из себя ухмылку. — Ты стал хорош. — В следующий раз победишь, — пожал тот плечами, возвращая себе расслабленный и веселый вид. Некоторые из них весьма вымотались и решили передохнуть, пока другие продолжали практиковаться. Спустя какое-то время они менялись, и уже никого не осталось без каких-либо синяков и ссадин. Альфард еще пару-тройку раз пытался встать под удары Абраксаса, но тот постоянно отказывался, ведь Блэк предлагал не равную дуэль, а просто подставляться под проклятия. Абраксас искренне не понимал, почему Альфард, раньше и секунды не проводивший без хорошей взбучки, особенно с Малфоем, вдруг наотрез отказывался самому наносить атакующие заклинания. — Если ты что-то от меня и словишь, то потом встать не сможешь, — отшучивался он. — Но остальных ты не жалеешь, — заметил Абраксас. — У Друэллы до сих пор руки дрожат после твоего Круцио, а Рудольфус и вовсе засел в углу, оскорбленный, что ты его растоптал. Альфард оскалился, обнажив острый клык, и самодовольно выпрямился. — Не неси чушь. Я не жалею тебя. Абраксас спиной почувствовал легкое покалывание, вызывающее холодок, и обернулся. Том все это время молча наблюдал то за одной дуэлью, то за другой. Обычно взгляд его был пуст, он лишь считывал и анализировал чужие успехи и промахи. Но в этот момент он внимательно смотрел на них двоих, со странным осознанием на лице и намеком на улыбку. Альфард так же посмотрел в ту сторону и, в отличие от своего друга, по всей видимости что-то понял. — Так уж и быть, прекращай умолять меня надрать тебе зад, — улыбнулся он, разворачивая Абраксаса к себе лицом. — Покультурнее, — цокнул Абраксас, впрочем, довольный тому, что настоящая дуэль между ними все-таки состоится. Воздвигнув щит и готовясь к худшему, Абраксас принялся ждать нападений. Альфард не заставил себя долго ждать и принялся атаковать Малфоя десятком заклинаний. Их было довольно легко отбить, но концентрация на нескольких зонах довольно изматывала. — Редукто! Увернуться он не успел, так что правую руку обожгло резкой болью. Абраксас не удержался от шипения и недовольно уставился на Альфарда. — Баубиллиус! Конфринго! Депульсо! Блэк неуклюже пошатнулся вбок, избегая вспышек. На губах играла насмешка, что подействовало Абраксасу на нервы. — Брахиабиндо! Из-за того, что Абраксас во время атак наступал на Блэка, он смог подобраться настолько близко, что заклятию потребовалось меньше секунды, чтобы застать оппонента врасплох. Альфард оказался в черных путах, из которых тщетно пытался выбраться. На языке вертелось мучительное заклинание, но в голове у Абраксаса внезапно завертелась мысль о том, чтобы не рисковать со своим неумением, а преподать другу урок. — Империус,— произнес он. Глаза Альфарда расширились от шока, но позже взгляд стал пустым, как у послушной марионетки. Малфой резким взмахом палочки убрал давящие веревки, и перед ним теперь стояло безвольное тело, готовое к приказам. Он знал, что Альфард не любит это непростительное, в особенности от Абраксаса, ведь так и не научился противостоять этому вмешательству в свою волю. Возможно, поэтому Абраксас не стал придумывать изощренные издевательства и просто заставил его рухнуть на четвереньки. Когда действие заклятия прекратилось, Альфард очнулся в позе, чем-то напоминающей мольбу. — Придержи его еще немного, Абраксас, — послышался смешок Друэллы. — Мне нужно в деталях запомнить такую приятную — И ты будешь отпираться, что жалеешь меня? — с легким разочарованием прошептал Малфой, чтобы было слышно лишь Альфарду. — Нелепое поражение для тебя, Альфард. Ты действительно растерял хватку за это время, или же?.. Продолжение Абраксас не смог расслышать. Тело вдруг пробила острая боль, заставляя его сложиться в три погибели. Волшебная палочка упала на пол, пока Абраксас пытался выдрать из себя эти режущие ощущения. Внутренности резко скрутило в тугой узел, будто из них выжимали сок. По коже пробежал острый холодок, впиваясь в самое нутро. Ощущение тысячи пронзивших игл вышибла все мысли из головы, готовой взорваться в этот момент. Все звуки, все предметы и люди перестали иметь значение. Сейчас на фоне звенел лишь его собственный крик, казавшийся бесконечным. Как он еще не охрип? Или уже потерял голос? Абраксас не знал и не понимал, все что было важно в этот момент — избавиться от агонии. Но конца не было. Он утопал в болезненных импульсах, вертясь по полу и царапая самого себя. Вытащить из себя, убрать этот ужас в собственном теле. Он был готов умолять о смерти, но голос был уже не в его власти. Дрожащими руками Абраксас схватился за волосы, выдирая их. Он задыхался, и каждый хрип отдавался ему еще большим страданием. Время тянулось мучительно долго. Секунды уже сходили за множество часов, когда внезапно шум в голове утих, и легкие Абраксаса разодрало от полноценного вдоха. Он не мог поднять головы, смотря на свое трясущееся тело. Все, что он заметил — появившуюся кучу пар ног вокруг него. Абраксас старался выровнять дыхание, не переставая прислушиваться к внутренним ощущениям. Мозг был не до конца уверен, что адские болезненные ощущения полностью исчезли, оставив его в покое. — Думаю, можно возвращаться в свои спальни, — подметил Том. — Скоро будет объявлен отбой. — И что? — задорно хохотнув, вклинился Селвин. — Никаких исключений. — Но я думал… Продолжить ему не дал холодный взгляд Тома. Селвин тяжело сглотнул и заметно съежился, пока его обходили остальные. — В чем смысл держаться возле двух старост, если никаких привилегий они не дают? — недовольно спросил он шепотом, схватив Герберта. — Ты идиот. Абраксас аккуратно пытался подняться с пола. Большинство уже покинули кабинет, не обращая на него никакого внимания. Выпрямившись, он заметил, что Альфард также ушел. Вальбурга дождалась, пока он выйдет, чтобы запереть за ним дверь. Абраксас огляделся в коридоре и внезапно услышал цоканье. — Не ищи. Он поспешил за Лордом вперед. — Ладно? — это прозвучало почти беззвучно, видимо, он сорвал голос. Может, что-то срочное. — Шесть минут. — Что? — Шесть минут под Круциатусом. — Ты считала? — Альфард определенно делает успехи. Что удивительно, ведь я точно не ожидала, что долгие пытки людей в его духе. Абраксас не понял, какой реакции от него ждут, и ждут ли вообще, поэтому обошелся кивком. Вальбурга догнала его, и они вместе пошли в направлении к гостиной. — Да, он молодец. — Я бы скорее сказала, что он перестал быть разочарованием. Абраксас снова кивнул. Вальбурга любила выворачивать ситуации, обругивая своих родственников, а чаще всего родного брата, в неудачах и слабостях. Он поражался тому, как Альфард все равно держит с ней теплые взаимоотношения и постоянно подходит к ней первый. Хотя, учитывая характер Вальбурги, это могло сойти и за мелкие издевательства над ней. — Связь с Лордом сделала его ответственнее. Хоть он и практически всегда занимается не тем, чем следует, — она поморщилась. Абраксас хмыкнул, вспоминая привычное поведение Альфарда. Вальбурга недовольно к нему повернулась, словно вспомнив о существовании собеседника, и окинула равнодушным взглядом. — Как себя чувствуешь? — В порядке. На этом милые разговоры закончились, чему Абраксас обрадовался. Они расстались посреди гостиной, каждый шагая в разные стороны в свои спальни. Дверь была приоткрыта, и Абраксас ступил внутрь, оценивая обстановку. Рудольфус сидел, погрузившись в какую-то книгу, а кровать Бенджамина рядом с ним пустовала. Видимо, Розье еще сидел в гостиной, хоть Абраксас и не заметил его там. Полог Кристофера был по обычаю задернут, так же как и Альфарда. Абраксас испытывал странное грызущее ощущение внутри, но решил не грузиться тяжелыми мыслями и умыться перед сном. В ванной он столкнулся с Кристофером. — Вечер, — улыбнулся Малфой. — Как провел выходной? Ответа не последовало, от чего он почувствовал себя слегка неловко. Уэллнелли скользнул по нему взглядом, зацепившись за левую руку. — У тебя ссадины, — взгляд поднялся к шее, Кристофер нахмурился. Абраксас резко повернулся к зеркалу, оценивая свое состояние. По рукам тянулись вдоль глубокие царапины, несколько красовались и на шее, которые он нанес сам себе во время пытки. Первым порывом было закрыть это все, но толку, если Кристофер уже заметил? Он отмахнулся и включил воду с намерением умыться. Уэллнелли еще какое-то время стоял, не шевелясь и не сводя взгляда с отражения потрепанного Абраксаса в зеркале, но все же ушел, не проронив ни слова. Абраксас закрыл за ним дверь, чувствуя, что наконец может выдохнуть спокойно. Он обвел взглядом свое тело, без каких-либо эмоций оглядывая красные следы. Хотя уже было приближение отбоя, и его никто не мог увидеть, а некоторые уже и заметили, Абраксас чувствовал привычную необходимость замаскировать то, что портило внешний вид. Прошептав нужное заклинание маскирования, он постарался улыбнуться своему отражению. Выходя из ванной, он успел заметить Кристофера у своей кровати. На молчаливый вопрос тот ничего не ответил, лишь быстро отошел к собственному пологу и спрятался внутрь, задернув ткань поплотнее. Абраксас подошел к прикроватной тумбочке, отмечая там появившуюся маленькую склянку. — Доброй ночи всем. На его доброжелательность никто не ответил. Разве что, Лестрейндж удостоился кивнуть и погасить свечу подле себя. *** Этой ночью Гарри не смог сомкнуть глаз. Каждый раз, когда он пытался уснуть, в голове всплывали разные образы и голоса. Сияющая полная луна, выглядывающая из под плотной завесы деревьев Запретного Леса. Тяжелый, ужасающий и раздирающий душу вой, который подталкивал бежать вперед без оглядки. Сбитое дыхание и запутанные мысли в голове. Глубокая ночь, обернувшаяся недоразумением и кошмаром. Шрамы на лице и множество секретов с тяжелой историей за спиной. — Доброе утречко. — С… Гарри вовремя прикусил губу. Отдернув полог, он увидел стоявшего напротив его кровати Альфарда. Было не похоже, что он случайно остановился, от чего Гарри прищурил глаза. — Долго ты тут стоишь? — Минуты две. Рад, что ты не стал тянуть с пробуждением. Вышло бы неловко, да? — Уже неловко, — Гарри прошел мимо парня, игнорируя сверкающую улыбку. — Может, поторопишься? — Альфард проследовал за ним в ванную, придержав захлопывающуюся перед лицом дверь. — Умираю с голоду. Гарри, неспеша чища свои зубы, нахмурился чужому отражению в зеркале. Сплюнув и склонившись над раковиной, он решил ополоснуться ледяной водой, надеясь, что галлюцинация — надоедливый и приставучий Блэк — рассеется. — Ты еще тут? — Как же я могу пойти без тебя? — Потаскайся за Абраксасом. Небрежно вытеревшись полотенцем, Гарри решил в очередной раз плюнуть на лохматую голову и не трогать волосы. Он начал переодеваться, бросая косые взгляды на Альфарда. Тот, слава Мерлину, успешно понял намек и отвернул голову. — Абраксас поздняя пташка, — кивнул он в сторону другой кровати. Гарри решил не отвечать и продолжить свои сборы. Складывая тетради и учебники в сумку под бессмысленную болтовню Альфарда, иногда прерывающуюся урчанием живота, он отгонял мрачные воспоминания и готовил себя к предстоящему обычному школьному дню. Когда он уже собирался переступить за порог комнаты, его придержал Альфард. — Пару минут. Блэк подскочил к кровати Абраксаса и достал волшебную палочку. — Аква Эрукто, — сладким голосом произнес он с гадкой усмешкой. — Блэк, ты идиот! — Мы с Кристофером заждались. По крайней мере, тебе не нужно умываться. Абраксас подскочил с кровати, отряхиваясь от выплеснутой прямо в лицо воды. Когда он убежал в ванную, спросонья едва не столкнувшись с дверью, Альфард по-доброму рассмеялся и принялся приводить постель в порядок. — Пошли, он спустится за нами, — позвал Блэк. Гарри пожал плечами и первым вышел из комнаты. Гостиная Слизерина практически пустовала, видимо, они действительно встали поздно. Единственное, о чем сожалел Гарри, так это о том, что сейчас вынужден идти на завтрак не один. Он мысленно сделал пометку просыпаться намного раньше. Уже к выходу их догнал Абраксас, с идеальной укладкой и блестящим белым лицом он выглядел довольно свежо. Гарри мельком обвел взглядом кожу Малфоя, отмечая отсутствие вчерашних красных следов. Косметические чары, или подложенная Гарри лечащая мазь, его не волновало. Ему было интересно происхождение такого количества ран и вчерашний потрепанный вид Абраксаса, но Гарри понимал, что ему толком не дадут задавать вопросы. За столом он оказался зажатым между Абраксасом и Альфардом, из-за чего чувстовал странное напряжение последнего и собственное негодование. Напротив них уже сидели Том и Друэлла. Несмотря на то, что тарелка соседа была почти пуста, Розье толком не прикасалась к своей и потягивала чай. У Гарри имелись вопросы и к ней по поводу вчерашнего резкого ухода, но любопытный взгляд Реддла подействовал рычагом, чтобы закрыть рот и не открывать его. Перед глазами пронеслись картинки неудачного занятия по зельеварению, а также неприятные разговоры во время него. Щеку жгло ощущение чужого пристального взгляда. Гарри не нужно было поворачиваться, чтобы понять, от кого он. Лишь одно лицо с преподавательского стола стало бы обращать на него лишнее внимание. Гарри мог даже в деталях представить лицо Дамблдора и глаза, которыми он смотрел на него прямо сейчас. Гарри сжал кулаки, чувствуя противно растекающуюся тоску внутри. Ну почему он в очередной раз оказался лицом к лицу с проблемами совершенно один без надежды на поддержку со стороны? Настроение сильно упало. Удивительно, что день еще не начался, а Гарри уже испытывал жгучее желание сбежать подальше. Окружение в виде змеиного факультета явно не улучшало ситуацию. Гарри бросил приборы на стол, осознавая, что аппетит пропал. От этого действия внезапно оживился Реддл. Когда большинство начали подниматься из-за стола, закончив с завтраком, он подошел к Гарри. — Думаю, тебе будет разумно держаться возле меня. — С чего бы? — процедил Гарри. — Раз уж у нас все занятия одни и те же, можем быть соседями, — улыбнулся Том, не скрывая самодовольства. Гарри прикрыл глаза, желая навсегда остаться в этом ощущении полнейшей темноты. Он отчаянно вбивал себе в голову то, что это неспроста и этим можно и нужно воспользоваться, чтобы лучше узнать Тома. Внутреннего Гарри чуть не вырвало. Узнать его, чтобы, конечно же, победить заранее. С этим накляпаным планом в голове он решил смириться со своими эмоциями и молча слушать Реддла, надеясь вытащить какую-то информацию. Как будто он собирался совершенно случайно обмолвиться о своих секретах, например, о действующих крестражах и их местонахождении, прямо посреди учебного дня. — Мерлин, перестань пялиться. Следование плану затрещало на первом же занятии, на котором они сели вместе. Гарри не мог отвязаться от навязчивого желания почесаться и выцарапать свою кожу там, где её сканировал Том. — Я просто гадаю, что ты ещё можешь сказать обо мне, — он отвернул голову, облокотившись на кисть, чтобы не пропустить часть урока. — Если припомнить наш последний разговор, то, должно быть, в твоей голове ещё множество интересных выдумок. — Вся эта ситуация — сплошная выдумка больного, — едва слышно пробурчал Гарри. — Что-что? — А теперь откройте страницу, какая же она там, — профессор Кеттлберн сщурил свои маленькие глазки, вглядываясь в учебник. — Ах да, страница сорок первая, на которой вы можете наблюдать крайне интересное создание, известное как… Реддл уже приступил к расписывании подчеркнутой на странице информации о друмароге, существе, которого Гарри находил скорее крайне уродливым и совсем не интересным. Как это обычно бывает на первых занятиях утром, Гарри начало клонить в сон. Пробивающиеся солнечные лучи слишком ласково согревали лицо, монолог преподавателя преобразился в сплошной фоновый шум, и даже сидящий рядом Реддл в такой момент терял какое-либо значение для Гарри. Он старался не поддаваться соблазну, но веки тяжелели, и с каждым мгновением он моргал все медленнее и расслабленнее. — Не выспался? — заботливо спросил сосед. Гарри не ответил скорее из принципа, чем от усталости, но Реддл воспринял молчаливый ответ по-своему. Пара секунд ненужных шуршаний в мантии, и на столе сверкнул бутылек со светло-оранжевой жидкостью внутри. Гарри ошалело уставился на Реддла. — Это просто бодрящее зелье. Его хватит лишь на пару часов. — Я не о том, — Гарри отодвинулся от Реддла. — Я не буду ничего от тебя брать. Тем более зелье. — Почему? — он склонил голову набок, наблюдая за бухтением Гарри. — Лучше съем живого слизня. — Могу предоставить. — Не с твоих рук, — прошипел Гарри. — На них что, невидимая отрава? Реддл с легкой насмешкой продемонстрировал Гарри свои белоснежные длинные пальцы, на которых не виднелось и намека на что-то ядовитое. Гарри резким движением отодвинул от себя зелье. Реддл лишь пожал плечами. — Твое дело. Конечно, прилив бодрости был ему необходим, но Гарри стойко отказывался от предложенной помощи и пытался держаться из собственных сил. Своей прямо державшейся головой и пустым взглядом он сильно забавлял Тома. — Если бы я хотел тебе что-то подсыпать, — начал он самым невинным тоном, — то мог бы сделать это и в Большом Зале. Гарри медленно повернул голову вбок, убийственно впиваясь взглядом в Реддла. — Ты не можешь каждый раз знать наверняка, что я буду есть, или пить. Он произнес это злобно и отчасти уверенно, но в голову закрадывались предательские подозрения о том, что это чудище может знать наверняка всё и о всех. Том рассмеялся, отмахиваясь рукой. — Конечно нет, я же не читаю мысли. У Гарри дернулся глаз, но Реддл произнес это совершенно обыденно, будто не врал самым наглым образом. — Но, по моим наблюдениям, ты всегда пьешь тыквенный сок. А ешь ты немного и что-то простое. Том мягко склонил голову набок, с легкой улыбкой наблюдая за чужой реакцией. Уголки губ поползли вверх, когда самого Гарри всего перекосило. Он уже мысленно прощался с полюбившимся родным тыквенным соком. Реддл, в отличие от него, был доволен их дуэтом целый день, расхаживая с максимально самодовольным видом и никогда не пропадая из поля зрения Гарри. В большинстве случаев именно он разговаривал, а точнее вел безответный монолог с Гарри, из-за чего тот перестал реагировать вообще на любую поступающую информацию, включая занятия и других ребят, пытавшихся вклиниться в разговор. Среди них были привычные слизеринцы, включая Друэллу, при взгляде на которую Гарри внезапно испытывал некое желание включиться и поучаствовать в дискуссии. Это было очень странно. Именно из-за этого осознания Гарри ничего не делал и продолжал притупляться в себя, на фоне слушая чужие разговоры. Мерлин, как же слизеринцы много говорили. Гарри не понимал, это действительно разница факультетов, либо же разница времени. Но большинство их дискуссий обрывались ему белым шумом — слишком много анализа, копания и глубокой информации. Особенно было плохо, если эти выпендрежники внезапно полностью переходили на речь, приемлемую для высших аристократов. Хоть сплетни — они везде сплетни, но конкретно с данными людьми Гарри не хотел бы обсуждать ничего. Так у Гарри прошли две недели. Утренние совместные подъемы с Альфардом, который независимо от времени пробуждения Гарри, будто чувствуя, всегда желал тому «доброе утро» одинаково. Гарри это, конечно, казалось не совсем адекватным и даже напрягало, но он списывал это все на неординарную личность Блэка, которую он узнавал и по сей день. Далее следовала самая ужасная часть, сам учебный день, проводимый рядом с Реддлом. Хоть Гарри и часто, а точнее, на каждом занятии пытался найти себе другого партнера, иногда переговоры оказывались безуспешными, и ему приходилось делить свое драгоценное пространство с ним. Гарри, в поиске отвлечения от своего невроза, во время занятий старался высмотреть хоть какие-нибудь выбивающиеся признаки во внешности, или поведении Реддла. Попытки оказывались провальными, ведь он не мог обнаружить совсем ничего, и вместо этого тупо пялился на соседа хмурыми сосредоточенными глазами. Гарри знал, что тот наверняка чувствует на себе взгляд каждый раз и знает об этом, но всё равно сильно раздражался, когда его на этом ловили и начинали сыпать вопросами. Реддл не то, чтобы действительно докапывался до правды от Гарри. Скорее, он каждый день мысленно возвращался к неприятному, а для Тома забавному, разговору в кабинете профессора Слизнорта. Гарри уже проклинал себя за несдержанность в тот день, хоть на нем и сказался эффект накопительства тогда. После занятий вариантов времяпровождения Гарри становилось чуть больше. Либо он прогуливался с Друэллой и ее подругами по школе и внутреннему двору, или сидел с ними в библиотеке, либо же убивал вечера с Розье уже наедине. Вторые варианты случались все чаще, и, что странно, Гарри так же часто начал засыпать без каких-либо проблем. А на утро выяснялось приятное — его не мучили кошмары. Конечно, так было не каждую ночь, и даже не каждую вторую, но ему было легче и от этого. Хотя бы еще один раз выспаться и проснуться со свежей головой и намеком на бодрость, а не мрачными воспоминаниями и убийственными мыслями, которые физически давили на него в течение всего дальнейшего дня. В такие моменты Гарри неосознанно начинал тосковать по цветочному аромату. — Мерлин, — зашипел Эндрю, громыхая стопкой книг в сантиметрах от головы Гарри. — Прости, разбудил? Так проходили дни Гарри: весьма однообразно и неинтересно. Исключением сегодня стало то, что на первом же занятии с самого утра к нему прилип Макклаген, который выпрашивал помощь в ЗОТИ. Гарри согласился вместе пойти в библиотеку сразу после ужина, чтобы написать огромные конспекты и заодно пройтись по прошедшей теме, ставшей для Эндрю непонятной. Но, измученный кошмарами и частыми повторяющимися отрывками прошлого сегодня Гарри практически не имел сил, так что он, бесстыдно извинившись перед гриффиндорцем в своей голове, решил вздремнуть под его бормотание и чирканье пером по пергаменту. Грохот от учебников отлично наложился на разгром Визжащей Хижины во сне Гарри, что немного спутало сознание. Но, когда вклинился теплый голос Эндрю, он окончательно проснулся. — Ты прости, — Гарри устало протер глаза и потряс головой. — Я обещал помочь, а не дрыхнуть перед твоим носом. — Да ладно, — улыбнувшись, Эндрю отвел глаза. — Ты уже пришел со мной за компанию, и мне пришлось действительно сесть всё учить. Гарри пододвинул к себе одну из ближайших к Эндрю книг, оказавшейся учебником, и начал листать страницы. — Что ты там говорил, ты не совсем понял?.. — А, — Макклаген рассмеялся. — Я уже разобрал эту тему самостоятельно. — Хорошо, тогда заданный конспект… — Я все сделал, — он начал приподниматься, улыбаясь с сильно виноватым видом. — Я уже начал собирать наши вещи и убирать книги. Гарри долго вглядывался в текст перед глазами. Спросонья он не мог толком сложить черные буквы в единый смысл. Он тяжело выдохнул и прилег на стол обратно, утыкаясь себе в руки. — А я спал. Колоссальная от меня польза. — Приятный сон хоть был? Можно ли назвать драку, протяжный вой и битву с оборотнем назвать приятными вещами? Гарри покосился на Эндрю, который собирал все разбросанные книги в аккуратные и удобные стопки. Он привстал и взял одну из них в руки, чтобы разнести по нужным полкам библиотеки. Макклаген отметил упавшее настроение Гарри и приумолк до их выхода с библиотеки. — А мне вот ни разу ничего не снилось, — резко произнес он, когда Гарри уже собирался попрощаться и пойти в свою сторону. Гарри приподнял бровь в недоумении. — Не знаю с чем это связано. Так с самого рождения, — начал рассказывать Эндрю, подходя к скамейке у окна. — Я даже не совсем понимаю каково это — видеть и слышать что-то, пока ты спишь, чувствовать. Гарри не стал присаживаться рядом, но тоже подошел к окну, бегло рассматривая темноту снаружи. Россыпь звезд была по большей части скрыта густыми тучами, отчего растянувшаяся поляна внизу почти не освещалась. Луна, как заметил Гарри, убывающая, также была наполовину скрыта за облаками. Он поморщился. — Может, это и не так плохо, как ты думаешь, — тихо произнес он. Эндрю пожал плечами, видимо твердо оставаясь при своем мнении. — Моя… — он неожиданно замялся и бросил на Гарри быстрый взгляд, — одна подруга является онейроманткой. Гарри растерянно на него уставился, пытаясь откопать у себя в голове этот термин. Эндрю объяснил: — Предсказывание будущего через сны. До нее этот дар проявлялся в семье только у мужчин. Возможно, поэтому у нее возникают с этим проблемы… Макклаген не мог нормально усесться на скамейке в попытках найти удобное положение и, для чего-то оглядев коридор справа и слева, присел на ближний к Гарри край скамейки. — Она постоянно рассказывает, что ей снится каждую ночь. В большинстве случаев это размазанные яркие картинки и разные эмоции, испытываемые ей в определенное событие. Мне всегда интересно слушать, ведь сам я просыпаюсь с пустой головой. — Лучше так, чем страдать от кошмаров, — бесстрастно произнес Гарри. — Тебе они часто снятся? — В последнее время не совсем. — Например, раз-два в месяц ? — предположил Эндрю. — Например, раз-два в неделю у меня бывает спокойная ночь без сновидений, что так тебе не нравится. Эндрю звучно закрыл свой рот, раскрыв глаза от удивления. Уже на младших курсах близкие друзья знали о его проблемах, отчего реакция парня в настоящий момент показалась Гарри неправильной. Он, сам не до конца понимая, зачем, начал оправдываться. — Это у меня давно, я уже привык. — А что тебе конкретно снится? Макклаген смотрел на него с детским любопытством, почти не отрываясь. Гарри медленно опустился на корточки у стены, откинув голову назад, чтобы было удобнее уставиться в потолок. — Просто разные моменты из жизни. Эндрю немного помолчал, а потом нервно улыбнулся. — У тебя, что, настолько кошмарная жизнь? На этот вопрос Гарри решил не отвечать, оставив собеседника додумывать мысль самому в гнетущем молчании. — Прости, мне правда было интересно. — Ничего. — Сегодня в библиотеке тебе тоже приснился кошмар? Ты выглядел не очень хорошо. — Да. — А что конкретно? Пока Гарри обдумывал, стоит ли говорить правду, или можно просто отмахнуться, Эндрю внезапно сильно склонился вперед, вглядываясь ему в лицо. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, когда он наконец решился подать голос. — Оборотень в полнолуние. — Это после той новости в газете, да? Две недели назад, я помню, что тебя это тронуло. — Да, это началось с того дня. Гарри отвернул свою голову, прикрывая глаза. — Ты сказал, что твои кошмары — это твои воспоминания. — Ага. — Ты сталкивался с оборотнем в его обращение? — Когда-то. — Ты… отреагировал на то решение Министерства не потому, что ты.. — Я ничем не страдаю. Он услышал, как резко и облегченно выдохнул Эндрю. На вопросительный взгляд Гарри он никак не ответил, нервно растрепав свои светлые волосы и отвернувшись. — Мой хороший знакомый в детстве был заражен ликантропией. Гарри мог и подзабыть его голос и внешность, но никогда — теплые разговоры и сладкий шоколад. — Он не сделал нам ничего плохого, — он впервые за долгое время погрузился в воспоминания самостоятельно, навевая себе образы прошлого. — Но все же поплатился последствиями. — Ты его вспомнил в тот день? Что с ним будет? Гарри надеялся, что с профессором Люпином все будет хорошо. К моменту его рождения оборотней должны стереть с лица земли, так что он не должен, будучи малышом, стать жертвой одного из этих чудовищ. — Ничего. Сперва Эндрю собирался продолжить расспросы, но потом на лице его отразилось мрачное осознание, и он снова извинился. Гарри не чувствовал себя хоть как-либо плохо по этому поводу. Наоборот, именно с Макклагеном у него отсутствовал страх непринятия и возникало добровольное искреннее желание поделиться некоторой информацией о своей жизни. Сам Эндрю вконец прочувствовал серый настрой Гарри и наконец умолк, не найдя ни одного слова для поддержания диалога. — Я, наверное, пойду. — Да, думаю тебе стоит лечь пораньше, — согласился Эндрю, оставаясь на своем месте. — А? — приподнявшись с пола, Гарри отряхнулся от пыли. — Нет, я выйду на улицу. И только он закончил предложение, как Эндрю быстро к нему развернулся и уставился с немым предложением. — Ладно. — Нужно же кому-то уболтать тебя перед сном, — подмигнул довольный гриффиндорец. — Ты, кстати, чаще бываешь в школе, нежели на квиддичном поле, — начал Гарри, не осознавая, что тем самым запускает механизм. — Мерлин, даже ты это чувствуешь! Ты не представляешь, насколько сильно меня разрывает внутри от недостатка хороших тренировок. Эндрю старался выглядеть грозно, явно на кого-то ругаясь, но вид у него был скорее очень обиженный, как у ребенка, несправедливо заключенного под домашний арест. Когда они вышли на улицу, где не было ни единой души, парень опустился на гневный шепот. — Эти противные змеи забили чуть ли не каждый день в неделе своими тренировками. Нет, я, конечно, до ужаса восхищаюсь их стойкостью и энергией, но разве это не чересчур? — Разве не все команды факультетов имеют право тренироваться, вне зависимости от матчей? — спросил Гарри, припоминая как Оливер Вуд мучил гриффиндорскую команду на протяжении всего учебного года без каких-либо выходных и отсрочек. — В том то и дело, что в этот раз профессор Слизнорт чудным образом подговорил директора и занял Слизерину половину недели на квиддичном поле до середины октября. Так ладно эти, но когтевранцы знатно напряглись от таких новостей и выстроили схожий план тренировок. Возмущению Эндрю не было предела, и Гарри не мог его в этом винить. Действительно получилась довольно корявая и неприятная картина с другими командами. — Теперь ни мы, ни пуффендуйцы не можем спокойно заниматься игрой. А у нас между прочим следующий матч друг с другом. И что нам, ночью вместо сна тренироваться? — он уставился в скрытое темными облаками небо. — Ну да, у нас же не выпускной курс с экзаменами под конец. Послышался треск, и следующие секунды Гарри следил за тем, как из-под ног Макклагена разлетаются в стороны сухие ветки и листья. — Ты ни слова не сказал по поводу того, что мы гуляем после отбоя, — заметил Гарри. — А что? — хитро сощурил свои карие глаза Эндрю. — Тебе разве не все равно? Гарри кивнул. — Вот и мне тоже. Эндрю нашел сломленное пополам дерево и опустился прямо на траву под ним, Гарри не стал садиться и лишь привстал рядом. — Это наш последний год в Хогвартсе, — он скосил глаза в сторону Гарри. — Не считая тебя, у тебя первый и последний. Не суть. Руками Макклаген начал шарить по траве, что-то выискивая. — И я считаю, что этот год нужно запомнить лучше остальных, — снизу Гарри слышался шелест травы и опавшей листвы, в темноте он не мог разглядеть, что делал Эндрю. — Поэтому и правила нарушать немножко можно. — Ну, будь по-твоему. — У тебя разве по-другому? Он не сводил взгляда с склонившегося к земле силуэта, пытаясь придумать какой-нибудь приемлемый ответ, когда внезапно Эндрю радостно воскликнул: — Вот! Нашел. Гарри с интересом склонился чуть ближе, когда к нему резко развернулись лицом и поднесли к самому носу что-то скомканное. Он скептически уставился на Эндрю. Тот лишь улыбнулся и кивнул на свои руки. — Смотри. В одной придерживая странное серое нечто, второй рукой Эндрю начал на предплечье отбивать пальцами ритм. Гарри уставился на него, как на сумасшедшего, что ничуть не смущало Макклагена. Стукнув последний раз, Эндрю приблизил руку к глазам Гарри, сам не отрывая взгляда с чужого лица в ожидании реакции. Гарри наблюдал что-то удивительное: кучкообразное нечто изнутри начало искриться светом, постепенно становясь чуть больше и расширяясь. Спустя пару секунд произошел хлопок — бутон гордо раскрылся, растягивая все свои лепестки. На ладони Эндрю распустился невероятно красивый цветок, нектар которого переливался серебряным светом. Гарри не мог оторвать глаз и сделать лишний вдох. Почему-то этот цветок казался ему смутно знакомым. Но Гарри бы точно запомнил нечто настолько прекрасное. — Серебряная Лилия, — подсказал Эндрю. — У них закончился сезон еще несколько недель назад, но некоторых из них еще можно найти на полянах посреди ночи и разбудить. — То, что ты отстукивал… — Если отбить какой-нибудь бодрый ритм, можно увидеть, как Лилия второй раз распускается, — кивнул он, не переставая улыбаться Гарри, наслаждаясь вызванным эффектом. — Но по самому цветку нельзя, иначе его можно травмировать. Нравится? Гарри не сразу решился ответить. Так ему не хотелось нарушать эту идиллию. Будто бы любым лишним движением, или звуком можно испортить такой чудесный момент. — Да. Они встретились взглядами, и Гарри поймал себя на мысли, что не может перестать улыбаться. — Очень нравится. Внезапно уверенность Эндрю, устроившего представление, испустила дух вместе с его шумным выдохом. Гарри не понимал причину его странного поведения и уже собирался спросить напрямую об этом, как неожиданно Эндрю подскочил. — Твою мать! — выругался он куда-то в траву, отскакивая на три метра вбок и таща за собой Гарри. — Что ты… Он с щемящим сердцем смотрел на брошенный на землю цветок Лилии, который начинал тускнеть. — Отойди, там змея. Гарри вздрогнул и послушно пошел за Эндрю, ни капли не возражая. Тот не прекращал бубнеть под нос. — Мерлин, она едва меня не укусила. Они вернулись обратно в замок. — Неужели почувствовала своего собрата?.. — Чего. — Я шучу, — примирительно поднял руки Эндрю, не сдержавшись от смешка. Гарри закатил глаза и в следующую секунду наблюдал, как Макклаген старается подавить зевок. — Думаю, пора спать, — предложил он, разворачиваясь. — Погоди. Гарри устало вздохнул, чувствуя как его не совсем мягко тянут за руку назад. Он обернулся, чтобы выслушать парня, но внезапно чуть не столкнулся с ним носом. Эндрю поцеловал, а точнее слегка ударился своими губами Гарри в губы. Это было быстрое и резкое действие, не продлившееся дольше одной секунды. Гарри так и остался стоять вполоборота, ошеломленно уставившись на виновника произошедшего. Эндрю смотрел не менее удивленно и даже отчасти испуганно. — Мерлин, — пробормотал он, протягивая пальцы к своим губам. Они молча смотрели друг на друга. Гарри ожидал разъяснений, действий, или извинений, ему не особо было важно. Эндрю то открывал рот, то захлопывал его с характерным щелчком. Спустя какое-то время Макклаген опомнился первый и сделал шаг вперед, протягивая к Гарри руку. Не успел тот отреагировать, как на другом конце коридора за поворотом послышался шорох. Спустя пару секунд раздались четкие шаги. Перед глазами Гарри мгновенно всплыл образ смотрителя и их первая встреча, Решение он принял как смог быстро, немного поколебавшись из-за Эндрю. — Расходимся, тихо. Эндрю кивнул, с разочарованием наблюдая, как в противоположную ему сторону уходит Гарри. — Доброй ночи, — шепнул он напоследок, по обычаю не надеясь на ответ. Гарри несся по разворотам школьных коридоров, направляясь в подземелья и гостиную Слизерина. Всю дорогу он шел, прикрыв рот рукой, чтобы не издать ни звука и не поддаться эмоциям, варевом бурлящим у него внутри. Это было очень странно. Эндрю в последнее время был странный, и сам Гарри тоже. Как вообще к этому пришло? — Доброй, — едва слышно шевельнул губами Гарри, обращаясь к полу. Губами, которые поцеловал Эндрю несколько мгновений назад.