Божество

Бонус Каллиас обычно покидал зал, когда собрания переходили в пир, а пир – в шумное празднество с оглушительной музыкой, плясками танцовщиц, пожирателями сабель и огненными играми. Но в этот раз Арджанг положил руку ему на плечо, точно зная, когда дерзкий жрец в белых, как ослепительные вершины гор зимой, одеждах захочет уйти. Чужеземные дары еще заносили сундуками, кто же, как не его чуткий внимательный Хоштип увидит в них скрытые символы и расскажет потом царю в личных покоях о том, что желают на самом деле сказать приславшие свои богатства чужеземные правители? На этот раз объявили о пяти девушках – гибкие, соблазнительных форм черноволосые красавицы склонились перед царем, толстые блестящие косы змеями упали на пол. - Что скажет мой жрец? – Арджанг склонился к его макушке, указывая на девиц. – Этот дар достоин царского гарема? В его голосе слышался скрытый смех, но Каллиас смотрел с равнодушной улыбкой в ответ. - Достойный дар, и царь в своем праве его принять. Арджанг от досады чуть сжал плечо, прежде, чем убрать руку. Хоть бы раз увидеть искру ревности на прекрасном лице, но холодный жрец с небесным светом в глазах лишь однажды позволил себе показать царю свою слабость! И никогда бы Каллиас не переступил через достоинство на виду у всех. Репутация Великого Арджанга – превыше всего, не рабу решать гаремные дела правителя. Как будто царя не держит нечто гораздо большее его просьб, как будто Арджангу нужны новые жены, как будто он хоть раз отвел взгляд от своего жреца, чтобы заметить чью-либо красоту. Бой литавров сменил пронзительный звук первых нот каманчи, музыкант привлек к себе все внимание, настолько был хорош. Каллиас ускользнул с пира. Хотелось тотчас же окунуться в прохладу купели, смыть с себя запахи сладкого дыма бахура и конопли, а затем убрать гимнастикой боль оцепеневших мышц. Он прекрасно знал, что времени у него не так много. Царь не взглянул на прекрасных девиц, потому что будет ждать посвященный себе танец. Хотя Каллиас и не мог танцевать с прежней страстью. Острый осколок боли, навсегда застрявший в позвоночнике, давал о себе знать, если он забывался. Но и тут Арджанг ни разу не упустил мгновения, чтобы вовремя подхватить его и опустить в постель. Иной раз он и не давал Каллиасу остановиться, ловил в сильные объятия в движении, чтобы продолжить дальше вместе, падая на ковры и шкуры. От подобных мыслей стало тепло даже в остывшей воде. Захотелось, чтобы царь пришел скорее со своего пира. Каллиас вдруг замер от внезапной мысли: нужно было дать другой ответ! Арджанг спросил его мнения в шутку, а он, не догадавшись, сглупил. «Царь в своем праве!» Но не при гостях же требовать от царя верности?! Каллиас откинул голову на круглый бортик, улыбаясь про себя. Когда-то, стоя на вершине скалы, он считал себя искушенным в науках и молитвах, но попав в страну варваров, узнал о людях, удовольствиях, любви, обо всем, что так интересно богам, но доступно только смертным. И столькому еще предстоит научиться… Горячее прикосновение к губам вернуло его из мечтаний, он не услышал ни звука, когда Арджанг подошел к купели. Вкус специй и меда хотелось попробовать еще раз. У смертных так много радостей, слишком много, чтобы спешить разливать вина богам.