С новым годом, придурок

1

Вечер. Холодный зимний ветер, не скрывая своей свободы, самовольно треплет чёрные волосы, которые и так всегда немного растрёпаны. Ветер раздувает полы пальто, словно парус. Он не пытается укрыться от порывов, напротив — подставляет лицо, закрыв глаза. Несмотря на колючий холод, он наслаждается морозной свежестью, потому что любит это время года. Ту самую зиму, когда в лёгких моментально появляется ощущение свежести, а нос и щёки начинает слегка покалывать. Хэ Тянь глубоко вдыхает, ощущая, как холод проникает в лёгкие. Он особенный, лезет в самую душу, обнажая всё, что скрыто глубже. Вместо того чтобы сопротивляться, Хэ Тянь принимает его, как старого друга, который напоминает, что жизнь не всегда бывает тёплой и комфортной. Здесь, в этой стуже, есть что-то освобождающее, очищающее. Сигарета между пальцев горит тускло, оставляя за собой тонкий след. Хэ Тянь затягивается глубоко, а после, так же неспешно, выдыхает клубы дыма в темный вечер, наблюдая, как они растворяются в воздухе. Знакомый вкус никотина приносит умиротворение, когда всё вокруг кажется застывшим. Время словно теряет свою безудержную скорость, когда он один на один с этим городом, со своими мыслями. Бросив взгляд на наручные часы, Хэ Тянь тихо усмехается, довольный своей привычной пунктуальностью. Он всегда приходит немного раньше, как будто хочет взять под контроль хотя бы этот маленький кусочек времени. Неспешно выдыхает, следит, как дым окутывает его лицо, и позволяет морозному воздуху уносить остатки тепла, делая мир вокруг ещё более отдалённым. Хэ Тянь ощущает, как долгожданное чувство предвкушения захватывает его, словно маленького ребёнка в ожидании подарков под ёлкой. Сегодняшний вечер обещает быть особенным. Он тушит сигарету о край урны и бросает внутрь, с лёгким звоном, едва различимым в зимней тишине. Запахнув пальто, словно создавая себе защиту от этой безбрежной ночи, он вздыхает, возвращаясь в реальность. И вдруг среди морозной тишины он замечает его. Рыжий идёт неспешно, с руками в карманах куртки, слегка сутулясь от холодного ветра, треплющего короткие волосы. Его фигура выделяется на фоне зимнего пейзажа, словно часть этого хрупкого белого мира. Небольшое облачко пара вырывается изо рта при каждом выдохе, растворяясь в морозном воздухе. Хэ Тянь невольно замирает, вглядываясь в знакомый силуэт. Всё остальное вокруг будто бы теряет значение, будто весь мир сузился до этого момента. Только он, этот вечер и фигура Рыжего, уверенно шагающего ему навстречу. Когда Рыжий поднимает голову и замечает Хэ Тяня, его лицо ненадолго оживает: лёгкий удивлённый взгляд, почти неуловимое движение губ — будто хотел что-то сказать, но передумал. Хэ Тянь замечает эти мелочи, считывает их. Он улыбается шире, машет рукой и идёт к нему, чувствуя, как сердце невольно ускоряет ритм. «Всё-таки пришёл», — думает, и в груди разливается тепло. Сегодня Новый год. И Хэ Тянь запланировал нечто особенное. Он хочет показать Рыжему волшебство этого праздника — не через мишуру и яркие огни, а через моменты, которые остаются в памяти надолго. Пусть даже Рыжий будет бурчать и ворчать, он хочет, чтобы хотя бы на мгновение этот вечер стал для него особенным. Чтобы запомнился надолго. Сегодня время принадлежит им, и Хэ Тянь позаботится, чтобы каждый момент этого вечера был по-настоящему их.

2

Каток, расположенный на центральной площади, утопает в ярких огоньках, словно сам город решил подарить своим жителям маленькую частицу магии. Лёгкий морозный воздух, кажется, только добавляет уюта, а яркие гирлянды, украшающие деревья, создают неповторимую атмосферу праздника. Приближается ночь, но благодаря уличным фонарям и праздничным огням, всё вокруг кажется замершим в вечном мгновении праздника и радости. Люди весело скользят по льду, их смех и радостные крики переплетаются с музыкой, доносящейся из динамиков. Кто-то катается парами, крепко держась за руки, кто-то с уверенным мастерством выписывает узоры на льду, а дети, визжа, пытаются удержать равновесие, часто падая, но тут же поднимаясь с горящими от восторга глазами. В их беззаботных лицах читается неподдельное счастье. На фоне этого веселья в небе, прямо над катком, ряд из круглых лампочек, отдающих тёплым жёлтым светом, словно даже вечер нарядился в этот праздник. В воздухе витает аромат горячего шоколада и свежеиспечённых булочек, маня прохожих остановиться и немного согреться, окунувшись в это волшебство. Снег, укрывающий площадь, тихо хрустит под ногами, пока прохожие любуются этим оживлённым зимним миром, погружённым в атмосферу покоя и тепла. Где-то в толпе пробегает человек со стаканчиком глинтвейна, от которого поднимается легкий пар и приятно пахнет пряностями, и этот аромат, растворяясь в воздухе, напоминает, что даже в холоде может быть место уюту. И в этом морозном вечере, среди всех этих огоньков и оглушающего смеха есть двое, для которых время будто остановилось. В их крошечном и пока ещё хрупком мире тепло рождается не от ярких огней вокруг, не от смеха и не от ощущения праздника, а от того, что они рядом друг с другом. Когда они подходят ближе, Рыжий невольно замедляет шаг. Его взгляд цепляется за светящиеся гирлянды, отражения огней на льду и за лица на катке. Он замирает, будто боится разрушить эту картину. Его глаза чуть дольше задерживаются на парах, которые катаются, крепко держась за руки, а затем — на детях, чьи звонкие голоса наполняют воздух. Но он быстро хмурится, словно старается убедить себя, что это не так уж и интересно. Хэ Тянь останавливается чуть впереди, наблюдая за ним с едва заметной улыбкой, словно наслаждаясь этим моментом. — Как тебе? — спрашивает он, сунув руки в карманы пальто. — Нормально, — бурчит Рыжий, нарочно отводя взгляд. — Люблю это место, — в голосе Хэ Тяня звучит что-то тёплое, почти ностальгическое. Но он быстро берёт себя в руки и добавляет с невинной улыбкой: — Покатаемся? Рыжий резко вскидывает голову, будто не веря своим ушам. — Что? Нет, — выпаливает он, напрягаясь, как натянутая струна. — Уже поздно. Я купил нам билеты на целый час, — почти небрежно бросает Хэ Тянь, явно наслаждаясь ситуацией. — Чё?! Ни за что! — Рыжий пятится назад, словно каток — это самое опасное явление в мире. — Хуя с два я буду кататься! — Почему нет? Даже дети катаются, — усмехается Хэ Тянь, его голос звучит слегка насмешливо, но в глазах читается вызов. — Неужели ты хуже? — Да в том-то и дело! — Рыжий вспыхивает. — Я что, на малолетку похож? Это же позорище! — Никому и дела до тебя нет. Это весело. Пойдём, — Хэ Тянь делает шаг ближе, протягивая руку. — Я никуда не пойду, — Рыжий резко скрещивает руки на груди, с вызовом глядя на Хэ Тяня. Но в его голосе появляется что-то напряжённое, неуверенное. Он опускает взгляд и резко добавляет: — Я не умею. Хэ Тянь выдерживает паузу, наблюдая за ним. Затем чуть наклоняется ближе, его улыбка становится ещё шире: — Я тебя научу. Это несложно, — он специально смягчает голос, а затем добавляет, словно между прочим: — Буду держать тебя за ручки, малыш Мо. — Нахуй иди со своим малышом! — Рыжий мгновенно вспыхивает, краснея. — Я сказал, мажорчик, что никуда я, бля, не пойду! Только через мой труп! Всё, я всё сказал!

3

Толпа шумит, гирлянды переливаются огнями, над катком играет глупая новогодняя мелодия. Воздух холодный и колючий, пахнет хвоей, сладкой ватой и чем-то пряным. Рыжий стоит у промёрзшего бортика, упираясь в него ладонями, и ощущает себя чертовски неуместным. Его пальцы немеют от холода, а уши уже устали от непрерывного гула, смеха и детских визгов. — И нахуя я не свалил сразу? — бурчит он, шевеля онемевшими пальцами. Позади раздаётся знакомый, чертовски раздражающий смех. Он даже не оборачивается — и так ясно, кто это. — Ты ещё не передумал? Если тебе страшно, могу за ручку подержать, — ленивый голос Хэ Тяня раздаётся слишком близко и расслабленно, словно каток для него — второй дом. Он и на коньках держится свободно, разгоняясь и делая большие круги, пока Рыжий, как улитка, плетётся только по краю, намертво вцепившись в бортик. — Пошел ты, — рычит Рыжий. — Без тебя справлюсь. Хэ Тянь усмехается и протягивает руку. Его пальцы тёплые, и это почему-то злит ещё больше. Рыжий инстинктивно вырывает руку и чуть ли не падает на лёд, но вовремя успевает выровнять равновесие. — Отъебись, сказал. Я сам. — Тогда пошли, «торпеда», — Хэ Тянь смеётся и, оказавшись перед Рыжим, едет задом наперёд, не отрывая взгляда. — Сам ты торпеда, — огрызается Рыжий. Лёд под коньками скользкий и коварный, а насмешливый взгляд Хэ Тяня лишь добавляет давления. Первый шаг даётся с трудом. Он осторожно отталкивается от бортика и старается держать ноги параллельно друг другу. В этом нет ничего сложного, нужно лишь привыкнуть. Если даже мелкие дети катаются, то у Рыжего тем более должно получиться. Мимо проносится стайка детей в ярких пуховиках, их радостные визги разрезают морозный воздух, а коньки царапают лёд с глухим скрежетом. Ноги Рыжего тут же скользят в разные стороны, как будто вместо коньков на ногах куски мыла. Он шатается, машет руками, пытаясь поймать хоть какую-то опору, и в этот момент хватает первое оказавшееся под рукой — Хэ Тяня — и почти повисает на нём, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Пальцы Хэ Тяня уверенно смыкаются на его талии, а взгляд становится слишком насмешливый. — Расслабься, — советует он, чуть наклоняясь к Рыжему. — Держись за меня. Обещаю, что поймаю. — Иди ты… — шипит в ответ, но пытается выровнять дыхание. Крепко держась за плечи мажорчика, он наконец распрямляет ноги и оказывается слишком близко к нему, невольно утыкается носом в его свитер. Чувствует кожей мягкую ткань и запах — чего-то свежего, пряного и мускусного. Узнает сразу — одеколон Хэ Тяня. Хэ Тянь чуть ведёт его вперёд, уверенно двигаясь по льду, будто родился с этими чёртовыми коньками. В моменте осторожно перехватывает Рыжего за руки и тянет за собой. Тот ненавидит себя за то, что всё ещё держится за него, но отпустить кажется ещё страшнее. Люди проносятся мимо них — кто-то хохочет, кто-то визжит, кто-то падает, громко ругаясь и поднимаясь снова или смеясь, растягивается на льду. Снежинки плавно кружатся в воздухе, превращая все вокруг в чёртову зимнюю сказку. Но для Рыжего это скорее испытание на выносливость. Его плечи напряжены, пальцы до побелевших костяшек сжимают руку Хэ Тяня. Всё, что говорит тот, теряется в шуме его собственного пульса. Хэ Тянь начинает плавно двигаться быстрее, осторожно, но настойчиво, притягивая его вперёд. Рыжий пытается отстраниться, но каждый раз, когда теряет равновесие, хватает его ещё крепче. Сквозь раздражение просачивается странное чувство. Доверие. — Видишь? Уже лучше, — говорит Хэ Тянь, и голос звучит мягко. — Главное — не думать о падении. Теперь попробуй сам. — Не умничай, — Рыжий задыхается, но рискнув, отпускает его руки. Несколько секунд он двигается самостоятельно. Его ноги дрожат, но он держится. Раз, другой, третий — шаги становятся увереннее. Лёгкий ветер щекочет щёки, снежинки тают на ресницах. Он даже начинает чувствовать себя почти свободным. Расплывается в едва заметной улыбке, чувствуя себя маленьким ребенком и распирающую изнутри эйфорию. У него получилось! И тут — в него влетает маленькая девочка. Лёд словно уходит из-под ног Рыжего. Он теряет равновесие, ноги разъезжаются в стороны, и всё происходит за долю секунды. Паника мелькает в его глазах, он инстинктивно тянет руку вперёд, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Хэ Тянь, видя это, тут же бросается вперёд, его брови хмурятся, а в глазах читается смесь решимости и лёгкой растерянности. — Чёрт! — успевает выдохнуть он, прежде чем сам поскальзывается. Он падает на спину с глухим стуком, и тут же сверху на него валится Рыжий. Их тела сталкиваются, выбивая воздух из лёгких обоих. Грудь Хэ Тяня встречает лицо Рыжего, а их ноги беспомощно переплетаются в клубок коньков и зимней одежды. На лице новенького на мгновение застывает гримаса боли, сменяющаяся удивлением и едва заметной усмешкой. — Охренеть… — стонет Хэ Тянь, чувствуя, как холод пронизывает его спину. — Твою ж мать! — Рыжий морщится, припечатанный рожей в грудь мажора. Несколько секунд они оба лежат на холодном льду, тяжело дыша. Рыжий, морщась от дискомфорта, пытается подняться. Его руки упираются в грудь Хэ Тяня, пальцы дрожат от напряжения и холода. Он неловко ёрзает, тщетно пытаясь найти опору на скользкой поверхности. Губы его плотно сжаты, а взгляд цепляется за каждый миллиметр льда, будто он способен найти спасение в этой белой пустоте. Хэ Тянь наблюдает за ним снизу вверх, уголки губ дёргаются, глаза искрятся насмешкой, но в глубине взгляда появляется что-то мягкое, почти нежное. Он чуть приподнимает голову и, хрипло выдохнув, говорит: — Я же говорил, что поймаю. — И как, поймал? — Рыжий закатывает глаза и продолжает попытки подняться. — Не спеши, мне тут даже удобно, — ухмыляется он, глаза сверкают насмешкой и коварством. — Долбень! — рычит Рыжий и, краснея ещё сильнее, наконец, отталкивается и поднимается на ноги. Но лёд снова играет с ним злую шутку. Он скользит, и только быстрая реакция Хэ Тяня спасает его от нового падения — он быстро встаёт, хватает его за талию и притягивает ближе, чтобы устоять самому и удержать Рыжего. — Всё, хватит экстрима на сегодня, — выдыхает Хэ Тянь, всё ещё улыбаясь, и его рука остаётся на талии Рыжего чуть дольше, чем нужно. Рыжий чувствует, как сердце на мгновение сбивается с ритма, но быстро отгоняет это дурацкое чувство, подаваясь вперёд, в сторону выхода. — Пошли нахуй с этого льда, — огрызается он, стараясь не встречаться с Хэ Тянем взглядом. Их пальцы на мгновение снова соприкасаются, прежде чем Рыжий резко дёргает рукой, но почему-то внутри становится чуть теплее.

4

Когда они наконец выбираются с катка, Рыжий чувствует себя выжатым. Он садится на ближайшую лавочку и начинает стаскивать коньки, проклиная всё на свете. Ноги ноют, пальцы окоченели, и кажется, будто холод пробрался до самых костей. Хэ Тянь садится рядом, снимает коньки спокойно и аккуратно, словно только что не падал на лёд вместе с ним. Вокруг мигают огоньки гирлянд, снежинки медленно кружатся в воздухе, и если бы не это долбанное состояние сосульки, Рыжий бы, возможно, почувствовал магию праздника. — Держи, — вдруг говорит Хэ Тянь и протягивает ему стаканчик с дымящимся напитком. Хрен знает, когда он успел так быстро сгонять за ним. — Это что ещё за хрень? — Рыжий смотрит на него с подозрением. — Напиток, — спокойно отвечает Хэ Тянь.— Согреешься. Рыжий хмурится, но любопытство берёт верх. Он осторожно принюхивается. Запах гвоздики, корицы и чего-то пряного обволакивает, успокаивает. Осторожно делает глоток. Горячая волна прокатывается по телу, сначала обжигая язык, а потом растекаясь теплом по груди и пальцам. На мгновение это тепло перебивает раздражение и усталость, будто растапливая его изнутри. — Да не волнуйся, я тебе ничего не подмешивал, — Хэ Тянь смеётся, заметив, как Рыжий на секунду сощурился. — Это всего лишь глинтвейн. Себе я тоже взял. Он вскидывает руку со вторым стаканчиком и демонстративно отхлёбывает. А потом с прищуром смотрит на Рыжего и наклоняется ближе. — Могу и из твоего попробовать. Хочешь? — На хуй иди, — бурчит Рыжий, резко отстраняясь назад, но всё же выдает короткое: — Вкусно. Спасибо. Хэ Тянь, кажется, удовлетворён этим ответом. Они заканчивают с коньками, сдают обратно и неспешно идут вдоль аллеи, где по бокам, словно пряничные домики, раскинулась ярмарка с небольшими киосками в празднично-жёлтых огоньках. Здесь есть абсолютно всё: детские игрушки, сладкая вата, хот-доги, всякие разноцветные сладости, новогодние атрибуты, напитки и закуски, даже фейерверки и бенгальские огни. Хэ Тянь направляется к ближайшему киоску, всучив свой стакан Рыжему и ничего не объяснив. Через минуту возвращается с двумя красными новогодними шапками с белыми помпонами. Его глаза сверкают озорством. — В жопу себе засунь, — тут же заявляет Рыжий, хмурясь. Понимает, куда ветер дует. — Уже поздно, — ухмыляется Хэ Тянь, ловко натягивая одну шапку ему на голову. Помпон нелепо качается перед глазами, а волосы топорщатся. Рыжий дёргается, чтобы снять её, но руки заняты стаканчиками. Тёплый напиток уже успел растопить холод в его пальцах и снять раздражение, но теперь эта нелепая шапка и взгляд Хэ Тяня снова выводят из себя. Хэ Тянь усмехается и вдруг тянется вперёд, кончиками пальцев поправляя помпон, перекидывая его на бок и задевая при этом ухо Рыжего. Движение лёгкое, почти невзначай, но он замирает, как олень в свете фар. Тепло пальцев Хэ Тяня на секунду прожигает сквозь холод, заставляя сердце пропустить удар. — Неплохо, малыш. А тебе идёт, — ухмыляется он. — Не называй меня так! — Рыжий вскидывает голову, краснея. — Ты идиот, —фыркает, но стянуть шапку так и не решается. Хэ Тянь надевает вторую шапку на себя и, достав телефон, улыбается: — Давай, торпеда, сделаем фотку на память. Рыжий закатывает глаза и уже готов возмутиться, но Хэ Тянь обхватывает его плечи и притягивает ближе. Тёплый бок новенького касается его руки. Вспышка на секунду ослепляет глаза. На экране: нахмуренный Рыжий с красными щеками и самодовольный Хэ Тянь — оба в нелепых шапках на фоне сверкающих огней ярмарки. Рыжий смотрит на фото и чувствует, как в груди расплывается что-то тёплое и уязвимое. Нелепо. По-детски. Но приятно. А Хэ Тянь мягко улыбается, разглядывает снимок и шепчет: — Отличный кадр. Рыжий отворачивается, но его губы предательски дёргаются вверх. — Дурак. — Учился у лучших, — лениво соглашается Хэ Тянь, протягивая руку за своим стаканом. Их руки снова соприкасаются на мгновение, как будто случайно. Но оба знают — это не случайность.

5

Ночной воздух свежий и колючий. Вечер уже полностью перешёл в глубокую ночь, и снежинки медленно кружат в свете фонарей, словно маленькие, блестящие звёзды. Хэ Тянь упорно молчит уже больше половины дороги, лишь временами загадочно улыбаясь. Рыжий упорно идёт следом, не имея даже малейшего представления о том, что задумал этот чёрт. — Куда ты меня тащишь? — Рыжий хмурится, но в его голосе нет настоящего раздражения. Скорее, попытка сохранить привычное упрямство. Хэ Тянь лишь усмехается, он смотрит вполоборота и важно выдаёт: — Терпение, друг мой. На дне терпения оседает золото. — Твой очередной философ или критик? — О нет. Это всего лишь слова Имама Шамиля — предводителя восточных кавказских горцев. — Я даже спрашивать не буду, откуда ты вычитал эту хуйню, — бурчит Рыжий, засовывая руки в карманы куртки. Здесь довольно холодно. — Просто признай, что я очень умный и начитанный, — Хэ Тянь лукаво улыбается, слегка наклоняясь к Рыжему. — Хуя с два, — Рыжий выставляет средний палец, чем вызывает смех у новенького. Но смех быстро сменяется торжественной улыбкой, когда тот кивает подбородком. — Пришли. Они стоят на заснеженном холме, где ничего нет, кроме одинокой скамейки. Рыжий хмурится, не понимает, какого чёрта нужно было столько тащиться ради этой развалюхи в каком-то захолустье. — И мы шли почти тридцать минут пешком ради заброшенной скамейки? — Ты меня обижаешь, Рыжий, — Хэ Тянь деловито идёт и опускается на скамейку, закинув ногу на ногу. — Присядь рядом и смотри шире. Рыжий закатывает глаза. Быстро приближается и садится на другой край, подальше от мажорчика, и тут же замирает. С холма открывается невероятный вид. Перед ним раскинулся город — огромный, сияющий, живой. Мириады огней пульсируют в ночной тишине, будто бесчисленные светлячки рассыпались по холмам и улицам. Заснеженные крыши домов искрятся, ловя блики от фонарей, а далёкие башни вырастают из белого тумана, словно миражи. Воздух чистый и морозный, пахнет свежестью и чем-то почти пряным — возможно, дымом от костра или далёкими ароматами праздничной ярмарки. Огни города дрожат, будто сами замерзают, и это странное мерцание проникает прямо в грудь. Рыжий не сразу осознаёт, что задерживает дыхание, боясь спугнуть эту хрупкую красоту. Город под ногами кажется таким большим, но почему-то в этот момент он чувствует себя… не таким одиноким. Он украдкой бросает взгляд на Хэ Тяня, который сидит рядом, небрежно закинув руки на спинку скамейки. Его профиль чётко очерчен мягким светом полной луны. И вдруг Рыжий понимает, что холодный лунный свет и тёплое сияние города идеально отражают то, как можно было бы охарактеризовать мажорчика. Внезапно Хэ Тянь подаётся вперёд с серьёзным лицом. Внимательно смотрит в глаза Рыжего и шепчет: — Закрой глаза. — Нахуя? — тот скептически вскидывает бровь. — Доверься мне хоть раз, Рыжий, — говорит Хэ Тянь и, не дожидаясь ответа, накрывает его глаза ладонью. Мир погружается в темноту. Рыжий чувствует только тепло рук Хэ Тяня и лёгкий аромат его одеколона. Сердце почему-то стучит быстрее, чем должно. Вокруг всё стихает, словно мир поставили на паузу — только редкие далёкие взрывы фейерверков напоминают, что время ещё движется. — Смотри, — шепчет Хэ Тянь, убирая руку. Он открывает глаза, моргает, удивлённо смотрит на маленькую красную коробочку с надписью «Хэ Тянь» на своих коленях. Его сердце тут же начинает колотиться не в такт — слишком быстро, слишком громко. Что это ещё за прикол? Он медленно, почти осторожно, открывает коробочку и замирает. Серебряные серьги-гвоздики блестят тусклым светом. Ни пафоса, ни вычурности. Просто… серьги. Простые и стильные, словно идеально созданные для него. Это не роскошь, не показуха. Это внимание. Его дыхание сбивается. Странно, что такая мелочь может ударить настолько сильно. Словно кто-то впервые взглянул на него по-настоящему. Это глупо. Глупо до тошноты, но от этого маленького подарка внутри почему-то тепло. И это страшно. И чертовски приятно. — Зачем?.. — голос Рыжего дрожит. Он теряется среди эмоций, которые невозможно разобрать. — Потому что ты заслуживаешь что-то хорошее, — отвечает Хэ Тянь, глядя ему прямо в глаза. — А ещё хочу, чтобы ты всегда помнил обо мне. Рыжий опускает взгляд на серьги. Его горло перехватывает, что-то горячее жжёт изнутри. Такой подарок, такой жест. Он хочет сказать «это слишком», но не может. Не хочет. — Спасибо, — выдавливает он и тут же отворачивается, скрывая покрасневшие щёки. — Дай сюда, — говорит Хэ Тянь, забирая одну из серёжек. Он медленно, почти бережно вставляет её в правое ухо Рыжего. Их лица оказываются так близко, что Рыжий чувствует дыхание Хэ Тяня на своей коже. И вздрагивает. Из-за мурашек по телу. — Вот так. Теперь ты почти идеален, — ухмыляется Хэ Тянь. — Почти? — Ну, кое-что ещё нужно доработать, — Хэ Тянь усмехается и большими пальцами разглаживает залом у бровей. — Вот теперь точно идеальный, если перестанешь хмуриться. Хэ Тянь возвращается на место и слегка откинув голову назад, долго смотрит на небо. Перед ними — полная луна — сияет ярко и холодно, заливая серебром всё вокруг. Профиль новенького чётко очерчивается на свету. Он спокойный и расслабленный. Привычный и знакомый. И кажется, больше не одинокий. Рыжий подвисает и сам не замечает, как долго пялится на него. Резко отворачивается, лишь когда слышит его тихий голос и видит уголки его губ, чуть изогнутые в мягкой улыбке. — Луна сегодня красивая, не правда ли? Рыжий замирает, сердце сбивается с ритма. Почему эта фраза звучит так, словно она значит гораздо больше? Он пытается ответить, но слова застревают в горле. Может, потому что в этот момент всё действительно кажется красивым — и этот холодный свет луны, и его собственные спутанные мысли, и Хэ Тянь, сидящий рядом. Чёрт, когда всё успело стать таким сложным? Он прокашливается, пытаясь избавиться от кома в горле, и еле слышно выдыхает: — Да. Красивая. Рыжий суёт руки в карманы и замирает, нащупав небольшой свёрток. У него совсем вылетело из головы. Он ведь тоже подготовил подарок. Для него. Судорожно вздыхает и достав, быстро суёт его Хэ Тяню, словно боится передумать. И отворачивается. — Вот. Держи, — всеми силами пытается скрыть смущение и уже ярко-пунцовые щёки, но наблюдает за ним исподтишка. Хэ Тянь удивлённо и долго смотрит на свёрток. Красный скособоченный бант, криво свёрнутая бумага со следами торчащего скотча — всё это выглядит нелепо и трогательно одновременно. Он осторожно разворачивает упаковку, как будто держит нечто хрупкое, почти драгоценное. Когда в его ладони оказывается брелок в виде золотистого ретривера, он замирает. Его пальцы медленно проводят по мягкой шерсти фигурки. Глаза на секунду теряют обычную насмешливость, взгляд становится тёплым, почти уязвимым. Словно этот простой брелок внезапно раскрыл что-то важное и личное. Он молчит дольше, чем нужно, и Рыжий начинает немного нервничать. Наконец, уголки его губ поднимаются в едва заметной, мягкой улыбке. Он переводит взгляд на Рыжего, и голос звучит хрипловато: — Это потому что я такой же добрый? Рыжий, не поворачивая головы, бурчит: — Это потому что ты псина сутулая. Улыбка Хэ Тяня становится шире, глаза снова блестят привычной хитринкой. Но теперь в этом блеске есть что-то ещё. Нечто, что он так и не сказал вслух. Огромный фейерверк взрывается в небе, освещая их лица яркими вспышками. И что-то похожее происходит внутри Рыжего. Яркие вспышки чувств, которые он не успевает уловить, но от которых захватывает дух. Они одновременно вздыхают, глядя на ночной город. Сюрприз, подарки, слова — всё это кажется таким нереальным. Но в то же время — таким правильным и таким нужным сейчас. Внезапно рука Хэ Тяня накрывает его ладонь — горячая и сухая. Рыжий вздрагивает от неожиданности, а сердце пропускает удар. Его пальцы инстинктивно хотят вырваться, но почему-то остаются на месте. Это простой жест, и всё же в этом касании что-то странно успокаивающее. Он чувствует, как его собственная ладонь согревается от этого контакта. Ничего такого, но почему-то чертовски сложно дышать. Пугает ли это его? Конечно. Но ещё больше пугает мысль, что если он отпустит — этот момент исчезнет навсегда. Он делает глубокий вдох и сжимает пальцы Хэ Тяня в ответ. Вокруг всё ещё слышен шум — взрыв фейерверков, далёкий смех людей, тихая и приглушённая музыка, но для него всё это фон. Главное — тепло его ладони и ощущение, что этот Новый год всё-таки принёс что-то хорошее. — С Новым годом, малыш Мо. — С Новым годом, придурок.