Alphabet (Stray Kids)

Чан собрался на работу, надел элегантный чёрный костюм. Ты помогла ему завязать галстук, когда завязывала, Чан наблюдал то за твоими пальчиками, придерживающими галстук в полоску, то за твоим лицом. Для Чана оно выглядело слишком уж серьёзным. Чану захотелось расслабить тебя. Он улыбнулся и, заигрывая, толкнулся бёдрами в твои бёдра. Ты подняла на него недоумённый взгляд. Чан же знает, чем эти заигрывания обычно кончаются. — Ты чего такая серьёзная? М? — поинтересовался он, обняв тебя за талию. Ты отрицательно покачала головой, чтобы он не вздумал приставать. Обычно это срабатывало, но, видимо, не сегодня. Чан боднулся лбом в твой лоб, заулыбался, заметив, как у тебя щёчки порозовели. — Может, ты не хочешь, чтобы я ушёл? Снова покачала головой, и снова Чан совершенно никак не воспринял этот жест. Он скользнул ладонями по твоей спине, поглаживая и одновременно щекоча короткими ногтями. — Скажи, что не хочешь. И я останусь. — Это важная встреча. Тебе обязательно нужно сходить. — Придумаю отговорку, — произнёс он, чуть не мурлыкая от удовольствия. Ему нравилось прижиматься к твоему телу. Он прильнул к твоей щеке. — Какая же ты мягонькая, — проговорил с улыбкой на губах. — Я серьёзно думаю остаться сегодня дома. Знаешь, для чего? — Тебе нужно идти, — сказала с расстановками и отодвинула Чана от себя. Он выпятил нижнюю губу. — Бан Чан, тебе необходимо присутствовать на этом мероприятии. Тебя там ждут. — Неправда. Мне необязательно идти. Скажу, что заболел. Малыш, ну подыграй мне, — попросил он, повернув твоё личико к себе. — Милая… — Чан, я не хочу, — выпалила ты и пожалела, что сказала это грубо. Чан мог обидеться, а он… он по-прежнему улыбался, поглаживая тебя по щеке. — Раз ты так настаиваешь, на мероприятие я схожу. Но у меня ещё есть время, так что проведём его с пользой, — он подхватил тебя под попу и понёс к свободной тумбочке. Опустил на неё и расставил руки по сторонам, чтобы ты не вздумала выбраться. — Я же сказала, что не хочу, — проговорила, отталкивая его лицо. Чан хихикал, когда ты трогала его за щёки или за нос, и пытался чмокнуть тебя в ладошки. — Блин, ну почему ты такой надоедливый? — Вот такой я. И этим тебе нравлюсь, — сказал Бан Чан, поймав наконец твои ладошки и чмокнув в них. Он прижал одну ладошку к своей щеке, улыбнулся широко и счастливо и произнёс: — Хочу тебе отлизать. — Хочешь испортить костюм? — Я буду аккуратным, — он потянулся к твоим ногам, чтобы раздвинуть их и сесть между. — Пока не сделаю этого, никуда не пойду. — Я не хочу… — неуверенно сказала ты, но после того, как Бан Чан засунул пальцы в твои трусы, вдруг передумала. — Правда не хочешь? — издевался он, массируя указательным пальцем клитор. — А чего мокрая? От моих слов возбудилась? — Не знаю, — прохрипела, уронив голову. — У-м-м… — Тут так мокро, малыш. Как думаешь, я смогу всё это проглотить? Он раздвинул твои ноги шире и, подцепив трусики с двух сторон, снял, спустив по твоим ногам. Ты закрыла пылающее, красное лицо ладонями. Блин, он же реально запачкается! Чана, кажется, последствия от того, что он хотел сделать, совсем не интересовали. Он даже пиджак не снял. Ты ужаснулась, представив, как смазка брызнет на его одежду и на чёрной ткани появятся беловатые пятнышки. Ладно, нужно успокоиться. На этот случай у Чана есть другие костюмы. Но этот жалко было. Чан отлично выглядел между твоих ног, он гладил их, проводя шершавыми подушечками пальцев, делал это медленно, дразняще. Наклонился и коснулся губами твоей правой коленки, потом левой, мелкими поцелуями поднялся по бёдрам к промежности и коснулся складок языком, раздвинув их. Ощутив твой сладкий вкус на языке, он довольно мурлыкнул, проведя по твоим ногам ладонями вверх, чтобы раздвинуть намного шире, чем было. Он наслаждался этим видом. Ты с раздвинутыми ногами. Божественно. — Как же тут мокро, — пробормотал он, втянув губами влажную плоть. — И вкусно. А ты говорила, что не хочешь. Я могу остаться. — Н-нет, — пропищала, дёрнув его за волосы. — Не хочу. — Опять? Он вынул язык и размашисто прошёлся им по твоей промежности. Остановился на клиторе. Он часто-часто двигал языком, стимулируя клитор. Тебя начало трясти. Клитор — самая чувствительная точка в твоём теле. Боже, что Бан Чан делает? Ты протяжно и громко застонала, даже болезненно, не в силах терпеть возбуждение, охватившее и тело, и разум. Чан ворвался двумя пальцами в твой вход, звук, с которым он вставил пальцы, был сочным, громким и очень пошлым. — Малыш, так много смазки. Так много… Хочу видеть больше, — возбуждал Чан своим сексуальным низким голосом. Хотя, куда уже возбуждать, ты и так текла. — Чан! Ч-чан! — Мне вставить глубже? Ты быстро покачала головой и захныкала. — Ох, как же там мокро, — повторял он, глядя на свои пальцы, которые входили в тебя свободно, не встречая никакого сопротивления. — Малышка, я хочу пить. Дай мне. Дай. Он вытащил язык и, глядя на тебя исподлобья, слизал смазку со своих пальцев, а потом присосался губами ко входу. — Чёрт. Что ты делаешь? — спросила ты ошалелым голосом, вонзившись ногтями в плечи Бан Чана. — М-м-м-м-м. Я-я с-сейчас кончу. — Давай, я не против, — ответил он. — Я же попросил, чтобы ты дала мне больше. Он зачмокал губами, покрывая поцелуями твои бёдра и промежность. И правда вообще не запачкался. Удивительно. Чан ухмылялся, вылизывая тебя вновь и вновь и толкая пальцы, чтобы насладиться тем, как они глубоко входят и как смазка ещё сильнее вытекает из тебя. — Не могу смотреть на это со спокойным лицом, — сказал он, а сам действительно выглядел предельно спокойно. А тебя крыло по полной программе и пронзало фейерверками удовольствия. — Здесь потереть? — спросил он, усилив стимуляцию внутри. — О да… да-а-а… да-да… вот так, малыш… так, давай же, насаживайся. Не нужно стесняться. — Мне плохо. Я сейчас забрызгаю твоё лицо. — Давай, я всё проглочу. — Нет, Чан. Нет. — Да. Да. Да. — Нет. М-м-м. Я так не хочу. — Хочешь, давай же! Ну! Он толкнулся пальцами в твой вход, стал тереть ещё быстрее. У тебя искры из глаз посыпались. Тебя трясло очень сильно. Схватилась за плечи Чана, нагнулась и дала ему. Не так много, как он ожидал, но он облизнулся, почувствовав на носу и на губах твою смазку. — Чан, извини. Он проигнорировал твои слова, впившись губами в твои соки, чтобы проглотить, собрать языком всё до последней капли. Когда Чан отодвинулся, ты оглядела его костюм. Чудом не забрызгала. — Хочу позвонить и сказать, что сегодня не приду. — Ты идёшь, — сказала уставшим голосом, уронив голову на его плечо. — Иди, Чан. — Жестокая женщина. — Вечером увидимся. — Тогда надень какое-нибудь сексуальное бельишко из своей коллекции. Ты посмотрела на него смешливыми глазами и чмокнула в губы, которые он специально для этого сложил уточкой. — Хорошо, надену. — Повторим то, что сейчас было. Только обещай, что дашь мне ещё больше смазки, я её очень люблю пить. — Ты просто… извращенец! — Агась, — он улыбнулся. — Последний раз спрошу, мне остаться? — Иди, — настояла на своём. — Тебя ждут. — Ладно, пойду. Он поднялся, поднял твои трусики с пола, развернул, посмотрел на бантики и вновь заулыбался. — Мне нравится милое бельё. Ещё есть? Ты вскочила и легонько толкнула его в спину. — А ну-ка, — сказала, упёршись плечом между его лопатками. Он стоял, как камень, — не сдвинешь. — Иду-иду. А может поцелуемся напоследок? — Никакого поцелуемся. — Эх. Ты поднялась на носочки, чмокнула Чана в губы и сказала: — До вечера, любимый. — До вечера, — просиял он улыбкой. — Трусы отдай! — воскликнула, когда он вышел из квартиры. Подбежала к двери, дёрнула за ручку: — Чан! И зачем ему твои трусы? — Я здесь, не ушёл ещё, — выглянул он из-за двери. — Держи. Твой запах офигенный. Буду думать о нём. Буду сходить с ума, что тебя нет рядом. Буду очень ждать вечера, чтобы сорвать с тебя трусы и отлизать. — Ну хватит меня дразнить, — ты хлопнула его по плечу. Чан нежно поцеловал тебя. — Теперь точно пойду. Ты кивнула, облизнув губы. Чан посмотрел на тебя долгим ласковым взглядом, не в силах отвернуться. Он действительно хотел остаться. Безумно хотел. Но послушался тебя и пошёл. Как-нибудь потерпит без секса два часа, а потом набросится на тебя, как голодный волк, выпьет все твои соки и оставит на твоём теле очень много засосов.