Alphabet (Stray Kids)

Вы и раньше выпивали с Хёнджином. Выпили — разошлись. На этот раз ваша встреча затянулась… И вот из-за какого разговора. — Ты никогда не понравишься мне, Хёнджин, — сказала ты, закусив после выпитой рюмки соджу. — Так что будь спокоен. — Это почему я должен быть спокоен? — он стукнул палочками и, неуклюже нагнувшись — его вело то в одну сторону, то в другую — схватил кусочек жареного мяса с тарелки. — Может, я очень хочу тебе нравиться? — Ха-ха, очень смешно! — ты налила ещё в свою рюмку. — Давай останемся друзьями на столько времени, на сколько сможем. Хотя бы так. — Интересное утверждение, — Хёнджин прожевал свинину, проглотил и добавил с сомнением: — Выходит, ты допускаешь, что, к примеру, завтра всё может поменяться. Под «всё» имею в виду наши отношения. Завтра мы можем проснуться в моей кровати. И потом я что-нибудь с тобой сделаю, — он ухмыльнулся, задорно постучав палочками и поиграв бровями. — Твоё «на столько» будет равняться одной ночи. Завтра мы друзьями не будем. — Что-то мне надоел этот разговор. Давай лучше во что-нибудь поиграем. Ты оглянулась. У него есть настолки? Джойстики? Нужно было срочно отвлечься от мыслей. Быть друзьями, сохранить эти тёплые отношения, когда вы поддерживаете друг друга, беззаботно смеётесь над неудачами, когда ты можешь спокойно промочить его футболку слезами, когда вы можете просто обниматься, не думая, что эти объятия приведут к чему-то серьёзному. Или?.. Не увидев ничего подходящего, чтобы отвлечься, вернулась взглядом к лицу Хёнджина. Он вцепился в тебя глазами. Жадно. Со злостью. Будто обиделся, услышав твои слова. Но выпив ещё рюмку, забыл о всяких обидах. Подпёр щёку кулаком, улыбнулся. В этой улыбке ты увидела какой-то подвох. Он наперёд знал, что все его слова сбудутся. Что утром вы проснётесь вместе и что потом случится то, что он также запланировал. И вы решили поиграть в одну игру. Она называлась «пошлые учитель и ученица». — Я бы с удовольствием трахнул тебя, — сказал Хёнджин, расплывшись в пьяной улыбке. — Плохая ученица. После этой фразы в твоём мозгу что-то щёлкнуло. Он сказал это по пьяни, но… это прозвучало очень горячо. Тебе с трудом удалось подавить возбуждение. Но, как известно, то, что подавляешь, потом проявляется с большей силой. И утром ты проснулась со своим другом в его кровати. Ещё одно желание, которое ты запихнула куда подальше: стать девушкой Хван Хёнджина. «Чёрррт. Как разрывается голова!», — подумала ты, простонав и проведя пальцами по лицу. Сколько же вы выпили? Начали с пива, потом в ход пошло соджу… Нужно было закончить на пиве и пойти домой. Ты заглянула под одеяло: хорошо, что трусы на тебе и футболка друга. На Хёнджине трусы тоже имелись, значит, черту вы не переступили. Но вы же могли переступить её и в одежде? Ты отвернулась от Хёнджина, притянула к груди одеяло, стиснула его, прикусив губу и задумавшись над тем, что вчера случилось. Возможно, получится незаметно выскользнуть, одеться и убежать из его квартиры. Твоё сердце вдруг заколотилось. Хёнджин прижался сзади, положив тяжёлую руку на твой бок, скользнул ею вниз, к твоему бедру, сжал его. Пробормотал что-то совсем не понятное и, кажется, провалился в сон. Теперь, когда он прижал тебя своей рукой, выбраться из его квартиры было куда сложнее, чем до этого. И вдруг ты вспомнила одну деталь. Деталь значимую. И мысленно прокляла себя. Нет, вы не поцеловались, но… Но кое-что сделали. Когда ты строила из себя послушную ученицу, Хёнджин попросил сесть к нему на колени, и ты выполнила это, а потом пожалела. Ты почувствовала его стояк. — Не хочу больше играть в эту дурацкую ролевую, — произнёс Хёнджин, красный от выпитого алкоголя, а может и не только от него. Хёнджину было волнительно, когда ты находилась настолько близко к нему, когда сидела на нём, когда касалась его плеч. Просто касалась пальцами, даже концами пальцев, потому что боялась, что из-за тумана в голове, вы можете сделать шаг друг к другу, о котором потом будете очень сильно жалеть. — Давай спать уже, — сказал он, холодно откинув твои руки. — Не очень хороший из меня учитель, — вздохнул он, поднявшись. — Поможешь убрать всё это? — Ага. В душ ты сходила первая, сомневаясь, стоит ли оставаться у друга на ночь. Всё-таки это было опасно. Он же парень. И, кажется, между вами что-то случилось в этот день. Возможно, завтра у вас будут совершенно другие чувства, мысли, но сегодня ты ощущала желание прикоснуться к Хёнджину. К его безупречной коже, большим губам, провести по ним подушечками пальцев, оттянуть нижнюю, укусить за верхнюю, легко, не больно, почти неощутимо, но так, чтобы и Хёнджин захотел коснуться тебя. Смыв с себя остатки этого дня, наполненного несколькими банками выпитого алкоголя, несколькими рюмками выпитого соджу и странными разговорами с другом, ты улеглась на кровать и задремала, пока он мылся в душе. А Хёнджин, придя в комнату, не стал долго думать о том, куда пойти спать: остаться здесь или переночевать в другой комнате, и просто отключился рядом. Как бы убрать его руку и выскользнуть? Ты аккуратно отодвинула его ладонь с бедра. Хёнджин вернул руку обратно, сместив её на твой живот и прижал крепче. — Не шевелись, пожалуйста, — попросил он, выдохнув на твою шею горячим воздухом. — Я хочу ещё поспать. — Мне нужно идти, Хёнджин. — А завтрак? Я хотел бы поесть вместе, — сказал он, открыв глаза. Увидел твой затылок, провёл по волосам, погрузив в их густоту пальцы. — У-м-м, — простонала ты. — Мне тоже нравится, когда голову массируют, — с ленивой улыбкой произнёс он, проведя пальцами по твоей голове. — Хочу быть к тебе ближе, — прошептал он, придвинувшись. — Наверное, даже ещё ближе, — и лёг совсем вплотную. — Ты чувствуешь это? Ты аккуратно потёрлась о его стояк задницей. Именно это ты и хотела сделать вчера, сидя у Хёнджина на коленях. Но та поза была более удобной, можно было не только задницей тереться, но и клитором. — Хочешь возобновить нашу игру? — Ты же не любишь ролевые, — с придыханием ответила и ахнула, когда его рука легла на твою грудь. Что он творит… Какой же наглец! — Продолжайте, учитель, — произнесла жалостливым голоском. — продолжайте, я внимательно слушаю… о-очень внимательно, — и выгнулась, упёршись ягодицами в его крепкий член. — У тебя такая чувствительная грудь, — промурлыкал он, сжав мягкую кожу. Провёл пальцами по соскам. — Дружбы между парнем и девушкой быть не может. Правду говорят, — улыбнулся Хёнджин, зажав сосок между пальцами. — Какая дружба, когда ты так трёшься об меня. Когда я чувствую, что ты хочешь… Он облизал губы. Сместил ладонь на твой живот, на лобок, отодвинув трусы. — Ты намокла для меня, да? — усмехнулся, потрогав тебя пальцами. — Да-а… И какая после этого дружба? Между ног ныло. А когда он дотронулся, по твоему телу разлилось тепло. Стало горячо, жарко, очень мокро. Хёнджин аккуратно засунул в тебя кончик среднего пальца, смочил его в тёплой смазке, а затем протолкнул глубже, нырнув в обилие влаги и жара. Только пальца хватило бы для того, чтобы ты кончила, но Хёнджин решил иначе. Ты так интенсивно тёрлась об его член, что он стал безумно твёрдым. — Моя ученица очень послушная, — выдохнул на твою щёку, провёл пальцами по подбородку, дёрнул его на себя и впился в твои губы. Захлопнула глаза, обвила его шею руками, приблизив лицо как можно ближе к себе, прильнула к желанным губам, целуя горячо, мокро, глубоко, со всей страстью, с желанием быть ещё ближе к Хёнджину. Не как к другу, а как к мужчине, с которым хочешь быть. — Тише, тише, милая, — прошептал он, стерев пальцем слюну с твоих губ. — Ты ведь очень меня хочешь, да? — Да, очень, Хёнджин, — промолвила, не в силах терпеть. Он порвал упаковку с презервативом, натянул его, сорвал с тебя трусы и отвёл твою ногу слегка в сторону, чтобы войти боком. Погрузил в тебя головку, а потом и весь член, как умалишённый наблюдая за тем, как он хлюпает в твоей смазке. — Давай потру клитор, — Хёнджин дёрнул этот комочек пальцами, натирая интенсивнее, чаще, быстрее. — Сколько же смазки… — пробормотал возле твоего уха, прильнув к мочке губами. Член плавно входил в твою ноющую промежность. От частых движений туда-сюда, ты увлажнялась сильнее, и Хёнджину захотелось ускориться. Он схватил тебя за ногу, приподнял, изменил угол и вошёл очень глубоко, вырвав из тебя громкие стоны. — Как же тебя приятно трахать. Хочу ещё быстрее… — прохрипел он, вонзившись в тебя опять. — И ещё!.. Да-а-а… И не проси остановиться. Я хочу трахнуть тебя со вчерашнего вечера. Ты меня довела своими словами. Друзья? Очень смешно! — он шлёпнулся яйцами в твою промежность, вогнав член до основания. — Как будто я не заметил, как ты смотришь меня. Как требуешь взглядом, чтобы раздел… и… — он закатил глаза, содрогнувшись. Расслабился, нажал пальцами на твой клитор, потёр, доведя тебя до оргазма. — Хочешь ещё? — спросил Хёнджин, нависнув над тобой. — Я хочу, — приподняв твои бёдра, вошёл до конца. — Думала, нам хватит одного раза? Не-а. Ты всё ещё узкая. Узкая. Хочу растянуть. Он интенсивно толкался в тебя. Толкался-толкался-толкался. Закатил глаза. Простонал. Опустил взгляд на твои губы. Ухмылка в который раз скользнула по его губам. — А может ты хочешь его в рот? М? — оттянул твою нижнюю губу. — Представь, каково это, отсасывать мне. Тебе понравится. Он поцеловал тебя. Грубо, страстно, с языком. Провёл им по твоим губам, раздвинул, погрузился внутрь, не прекращая ритмично дёргать бёдрами, толкаясь в тебя опять и опять. Между твоих ног горело. Текло. — Хёнджин… Хён…джин… глубже, хочу глубже. Ты заныла, мысленно требуя получить скорее разрядку. Скорее бы! Хёнджин замедлился специально, чтобы тебя подразнить. Вынул член и вошёл опять, проведя пальцами между двоих ног. Он прикусил губу, задрал голову и со стоном погрузился. Какое там всё было горячее, влажное, хлюпающее. — Я больше не могу. Хочу кончить, — произнёс он, вновь закатив глаза. — Больше. никаких. друзей. Никаких! Он со стоном вышел. Вонзился опять. Опять. Опять. Опять. И опять. Ты вскрикнула, вцепилась в его плечи, прильнула к груди, насадившись на член плотно. Смазка вылилась на твои бёдра, захлюпала, когда Хёнджин ускорился, заставив тебя впиться зубами в его плечо. В голове стало совершенно пусто. И кайфово. Эта пустота была очень лёгкой. И вдруг её разорвали фейерверки восторга. Наслаждения. Радости. Хёнджин резко толкнулся в тебя и излился в презерватив. — Я не закончил, — сказал, отбросив заполненный и взяв из коробочки новый. — Так как нашей дружбе пришёл конец, я хочу наверстать упущенное. — Так ты давно хотел?.. — А ты как думаешь? Считала меня железным? — он выгнул бровь. — Ложись на бок. Потрогаю. Как там ещё влажно… Ты просто ненасытная… ученица, — посмеялся Хёнджин, выдохнув тебе на ухо. — Очень ненасытная. Ты зажала его ладонь бёдрами, чувствуя, что течёшь. Промычала. Потёрлась о пальцы. — Завтрак подождёт. Трахни меня ещё раз, учитель, — обернувшись, попросила. А Хёнджин ответил развязной улыбкой и поцелуем в губы. А затем закинул твою ногу себе на бедро и резко вошёл, не встретив сопротивления. Ведь ты уже была подготовленная, растянутая, горячая. Ему оставалось только трахать тебя до тех пор, пока ты без сил не свалишься на подушку.