Рождественское чудо

      Казалось, они ехали целую вечность. Наконец-то вдали показались огни деревни. Ёни проехал по улице мимо домов, в которых горел свет и шёл дым из труб, затем площадь, освещенную фонарями и украшенную мигающей наряженной ёлкой, там же дети на ледянках катались с большой снежной горки. Омега остановил снегоход возле калитки небольшого дома, который был весь украшен гирляндами и мерцал разноцветными огнями в темноте. Было так красиво — как в сказке.       — Сейчас быстро загоню снегоход и пойдём в дом, — крикнул Ёни.       Тэхён уже стоял на земле, но складывалось ощущение, что он ещё едет. Первым делом стянул шарф и почесался, получив удовольствие, потёр замёрзший нос. Он осмотрелся: улицы в деревне были широкие и вычищенные от снега. На каждой двери дома висел красиво украшенный новогодний венок. Тэхён услышал приближающийся снегоход. Дед Сарон сказал, что поедет следом за ними, и это был он. Тэхён, увидев пассажира, сидевшего сзади, завизжал и бросился к нему. Чонгук едва успел слезть, как омега с разбегу повис на нём, вцепившись изо всех сил, и альфа испытал облегчение, сжимая своё любимое сокровище в крепких объятиях. Ну как тут начнёшь ругаться, если это чудо родное уткнулось ему в шею ледяным носом и всхлипывало от избытка чувств.       — Чонгук, дорогой мой, как я счастлив, что ты меня нашёл. Я так волновался за тебя, любимый.       — Я вообще чуть с ума не сошёл, когда вернулся в купе, а тебя нет, да ещё узнал, что ты выпрыгнул на ходу, — альфа дышал родным яблочным запахом, успокаивая своё сердце.       — Я испугался, что ты опоздал на поезд, и я сейчас уеду, а ты останешься один.       — Поэтому ты сделал по-умному и бросил документы в поезде. Ох, Тэхён-Тэхён, — омега кивал, понимая, что поступил глупо и необдуманно, — хорошо, что так всё обошлось.       Чонгук не стал говорить омеге, что сорвал стоп-кран и остановил поезд. Обязательно пробьют их данные, сообщат в полицию и альфе на работу. Чем всё это грозит, он пока не знает, но ничем хорошим это точно. Но спроси сейчас Чонгука, поступил бы он так же снова? И он ответит — да! Для него жизнь любимого омеги во сто крат важнее любого штрафа и даже увольнения из пожарно-спасательной части.       — Заходите в дом, — крикнул обнимающейся парочке Ёни.       В доме было красиво, уютно и тепло. Обстановка была не по-деревенски современной: и отделка комнат, и мебель. Тэхён всегда представлял деревенский быт совсем по-другому, а сейчас он словно находился в городской квартире, только большая печка в кухне указывала, что это дом в деревне.       — У вас так хорошо, — Тэхён на кухне помогал Ёни приготовить ужин. Сарон и Чонгук ушли топить баню. Дед сказал, что им нужно обоим прогреться, чтобы завтра не свалиться с температурой и соплями.       — Это всё сын. Он живёт в Гайдлинге и каждый раз привозит нам какие-нибудь новшевства. Нас всё зовёт к себе в город, но мы никуда отсюда. Мы с мужем всю жизнь прожили тут, здесь и покой свой найдём. А у вас есть детки? — Ёни, нарезав мясо, положил его на сковородку и раскалённое масло зашкворчало.       — Да. Двое. Омежки Тэлин и Тамин. Одному четырнадцать, второму семь, нынче в первый класс пошёл, — омегу распирала гордость, когда он говорил про детей.       — Это прекрасно. Вы очень красивая пара, представляю, какие дети у вас красивые.       Тэхён покачал головой, нарезая огурцы для салата. Чонгук очень любит детей, и он стал для них настоящим отцом, за столько лет альфа ни разу не поднимал тему, что хочет своего ребёнка, и каждую течку они предохранялись, а омега даже не задумывался, что мужу хочется однажды взять на руки и своего родного сына, а сейчас после слов Ёни кольнуло в груди. Чонгук альфа и ему нужен продолжатель его рода, своя кровь и плоть.       — Ёни, я заметил под ёлкой в гостиной много подарков, у вас есть внуки?       Омега засветился весь и улыбнулся, глаза снова стали щёлочками. Тэхён умилялся ему.       — Да, четверо. Трое альф и один омежка. Всё лето у нас с дедом живут. Думали, нынче к нам приедут на Новый год, но не получилось, на работе у сына поменялся график, но пообещали, что после праздников приедут, пока у детей каникулы. Весь дом опять перевернут, но я счастлив, когда они у нас… правду говорят, что внуков любят больше детей.       Тэхён, слушая, улыбнулся и вспомнил родителей Чонгука и своего отца — дедушки действительно очень любят Тэлина, Тамина, Чохина и самого младшего Джанима.       Спустя время в кухню ввалились альфы. Стол был практически накрыт и всё готово.       — Как вкусно пахнет, сейчас слюной захлебнусь. Так хочу есть, — Чонгук был голоден ещё с того момента, как проснулся в купе поезда.       — Давайте быстренько в баню, и сядем ужинать, — Ёни принёс полотенца и два махровых халата.       — Это сына и его омеги, но всё чистое, не переживайте.       — Спасибо, — Чонгук взял халаты, — даже не думали этого делать.       Баня оказалась большой, с огромным тёплым предбанником, где стояли столик и кожаный диванчик, на котором после парилки можно было перевести дух. В самой парилке, полностью отделанной деревом, было жарко и вкусно пахло берёзовым веником.       — Ну, ложись на полόк, будешь получать у меня сейчас за свою выходку, — ехидно улыбался Чонгук, доставая из деревянной кадушки запаренный веник. Тэхён, лёжа на животе на полкé, смеялся и громко повизгивал, когда альфа, несильно пошлёпывая, проходился горячим веником по телу, но доходя до ягодиц, шлёпал сильнее.       — Будешь знать, как не слушаться мужа, сказал же — сиди и жди!       Тэхён хохотал, тело приятно горело. А потом они поменялись местами, и Тэхён отомстил Чонгуку, напарив его так, что даже рука устала.       — Будешь знать, как оставлять меня одного.       Опрокинув на себя ведро холодной воды, оба с визгом выскочили в предбанник и плюхнулись на диван, тяжело дыша, но весьма довольные процедурой.       — Это ещё круче всяких спа. — Тэхён налил из чайника на столе чай и протянул чашку мужу.       — Да, чувствую себя заново родившимся, — кожу приятно покалывало мелкими иголочками.       Тэхён не сводил глаз с мужа, который прикрыл глаза, откинув голову на спинку дивана, открывая шею и кадык. Распаренный, красный, волосы зачесаны назад, по груди стекают капельки воды, спускаясь к паху, такой родной и до безумия любимый. Чонгук почувствовал, что на него смотрят, открыл глаза и взглянул на омегу.       — Чонгук, мне кажется, люди ещё не придумали такого слова, чтобы передать, как сильно я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, родной мой. Ты и дети — вся моя жизнь.       Чонгук погладил омегу по розовой щеке, а Тэхён перебрался на колени к мужу и тут же припал поцелуем к его мягким горячим губам. Долго и страстно они целовались, набирая носом воздух, обнажённые мокрые тела прижимались, словно слипшиеся, омега ёрзал на альфе, и Чонгук опустил руки на ягодицы Тэхёна, крепче прижимая к себе. Возбуждение накрыло обоих.       — Тэхён, родной, я так устал, перенервничал, а после парилки меня будто выжали, как лимон… не знаю, смогу ли я доставить тебе удовольствие и сделать, как ты любишь, сил почти нет.       — А тебе и не нужно ничего делать, я сделаю всё сам.       Тэхёну хотелось доставить мужу удовольствие, ведь и он сам получал от этого ещё больше удовлетворения. Секс получился горячим в прямом и переносном смысле. Пот стекал по коже, оба совершенно забылись, где находятся… их стоны разлетались по всей бане. Альфа придерживал Тэхёна за бёдра, и омега, сидя сверху, дарил наивысшее наслаждение, целуя и кусаясь. Оргазм накрыл сначала Тэхёна, который задрожал и с громким стоном излился альфе на живот, уронил голову мужу на плечо, ловя разноцветные круги перед глазами, сжав Чонгука внутри, отчего альфа прохрипел, зажмурился, а затем, рыкнув, застонал и откинул голову назад, когда оргазм настиг и его, унося в мир экстаза.       Ёни, волнуясь, что гости так долго не возвращаются, послал мужа проверить — вдруг плохо стало, и Сарон, подойдя к бане, уже хотел крикнуть, живые ли они там, но услышав стоны, всё понял, улыбнулся и вернулся в дом, приговаривая: «Дело молодое».       Уставшие, но безумно довольные Тэхён и Чонгук поужинали, Ёни постелил им в комнате сына с мужем. Гости переоделись, рухнули на постель и даже не поняли, как вырубились.       Утро встретило неприятной погодой, разыгрался буран с сильным снегопадом, и хозяева никуда не пустили своих гостей, да никто бы и не решился сейчас ехать в город по такой погоде. Тэхён помогал Ёни по дому, омега научил его печь по своему рецепту пирожки. Альфы в небольшое затишье уходили на улицу чистить снег, иначе потом будет непросто откопаться, Чонгук с румянцем на щеках после улицы с аппетитом уплетал пирожки, пожаренные любимым мужем. Они позвонили своим, узнать, как дети и сказать, что у них всё хорошо, они отдыхают. А где — другим было знать необязательно.       За несколько дней гости так подружились с хозяевами, даже, можно сказать, сроднились с этими замечательными людьми, и за ужином Ёни предложил остаться у них на Рождество. Тэхён обрадовался, ему уже не хотелось ехать ни в какой санаторий, и Чонгук поддержал.       Погода наладилась, и альфа с омегой, держась за руки, ушли гулять по деревне. На площади Тэхёну так захотелось прокатиться с ледяной горки, что Чонгук, крикнув: «Вперёд!», потащил его по ступенькам наверх, где сел на какую-то найденную картонку, усадил омегу себе на колени и, оттолкнувшись, они покатились вниз. Дети с улыбкой наблюдали за взрослыми, которые уже по пятому кругу, пропуская по очереди малышню, съезжали вниз, смеясь и заваливаясь друг на друга внизу горки.       На следующий день дед Сарон предложил им сходить на лыжах в лес. Погода стояла солнечная с лёгким морозцем. Взяв с собой пару пирожков и термос горячего чая с мёдом и малиной, Чонгук с Тэхёном ушли в лес.       Зимний хвойный лес поражал своей красотой. Деревья, покрытые сверкающим инеем, который переливался в лучах солнца. Воздух свежий и чистый, наполненный ароматом хвои и смолы. Снег приятно скрипел и хрустел под лыжами в царившей вокруг тишине, нарушаемой лишь пением птиц да шорохом ветвей. Дорога была пробита далеко вглубь леса. Можно было найти небольшие полянки, на которых росли старые ели. Их мощные стволы возвышались над землёй, словно стражи, охраняющие покой этого места. Вокруг них снег казался особенно белым и чистым, словно кто-то специально его подмёл.       Если прислушаться, можно уловить, как ветер играет с ветками деревьев, создавая неповторимую мелодию зимы. Иногда раздаётся треск ветки или крик птицы, но это только добавляет лесу загадочности и очарования.       На одной из таких полянок альфа снял лыжи и достал термос — пить ароматный чай на свежем морозном воздухе оказалось ещё вкуснее. Пока Чонгук убирал термос в рюкзак, Тэхён скатал снежок и бросил ему в спину. Альфа обернулся и прищурился.       — Ну, держись, — выкрикнул он, — ты крупно попал, муженёк.       Тэхён звонко смеялся, не успевая делать колобки так быстро, как муж, и ему приходилось бегать и уворачиваться от снежков, летевших в него. Он решил убежать от альфы подальше, но Чонгук поймал его, ноги провалились в снег, и оба, закатываясь от смеха, рухнули в огромный сугроб. Полностью извалявшиеся в снегу, они улыбались друг другу. Тэхён снял варежки и вытер тёплой ладонью тающий снег на лице мужа.       — Люблю тебя, Тэхён, — альфа поцеловал прохладные губы мужа.       — Люблю тебя, Чонгук.       — Поднимайся, не надо лежать на холодном, — помог встать Тэхёну. Они в обнимку медленно шли обратно, неся лыжи в руках. Омега вдруг подбежал к огромной ели с мохнатыми еловыми лапами:       — Смотри, скорее!       Альфа подошёл к мужу, пытаясь понять, что он там увидел. А Тэхён, схватив ветку, с силой потряс её, и весь снег с ёлки посыпался на Чонгука. Омега громко смеялся, глядя на почти двухметрового улыбающегося мужа-снеговика, который повёлся на его хитрость. Довольные прогулкой, они вернулись в гостеприимный дом, где их ждала натопленная баня и вкусный обед.       Рождество встречали все вместе за большим накрытым столом. Шутили, смеялись, когда дед Сарон рассказывал смешные истории. Пели рождественские песни, и Тэхён был удивлён, какой, оказывается, у мужа прекрасный голос, а он даже не знал, что Чонгук умеет так петь. Альфа рассказал, что эти песни в детстве он каждое Рождество пел с родителями, потом они с братом ходили поздравлять соседей, откуда возвращались с полными карманами сладостей.       Пять дней пролетели так быстро, что стало даже грустно. Ёни и Сарон, собрав новым знакомым с собой в дорогу фирменных пирожков, проводили их, попросив приехать к ним ещё раз со своими детьми, и Тэхён, обнимая омегу, пообещал, что обязательно когда-нибудь их навестят. Сарон попросил соседа довезти гостей на машине до вокзала Гайдлинга, где они сели в поезд. Проезжая станцию, которая познакомила их с хорошими людьми и подарила незабываемые дни, Чонгук с Тэхёном переглянулись и улыбнулись.       Вот такая предновогодняя поездка получилась у нашей парочки. А спустя два месяца Тэхён узнал что ждёт ребёнка. Доктор сказал, что редко, но бывает, когда омега беременеет не во время течки. Чонгук и Тэхён сочли это рождественским чудом. Альфа всю беременность оберегал и охранял покой своего мужа, порой терпя перепады его настроения и вкуса от скачков гормонов, а дети с восторгом ждали братика.       В конце следующего сентября Тэхён родил здорового малыша-альфочку, и Чонгук в объятиях брата плакал, когда в коридоре больницы ему сообщили, что он стал отцом. А потом снова прослезился, когда взял маленький тёплый комочек на руки и вдохнул его родной запах. Когда рассматривал личико сына, его пухлые щёчки и губки бантиком, не мог сдержать слёз, они капали сами — слёзы счастья. Альфочку назвали Джисьёк, что на корейском означает «чудо». Верьте в чудо, ведь оно всегда происходит в Рождество, так и в семье Чон произошло Рождественское Чудо.