Спор

(⁠.⁠⁠❛⁠⁠ᴗ⁠⁠❛⁠.⁠)

      Тщательно прищуривая веки, Юнги делал вид, что дремлет; сквозь густые ресницы обзор, конечно, был не особо чётким, но не смотреть рэпер не мог. Ведь звонкий и такой притягивающий тёплый хохот затрагивал струны души. Всё дело было, конечно же, в том, что расшалившаяся парочка лучших друзьяшек, тонсэнов, хапнув адреналина от выступления, шкодно носилась по небольшой гримёрке, доставая абсолютно всех мемберов приставучестью и доводя до нервного тремора оператора и стафф, один из которых едва поспевал носиться за вокалистами, боясь пропустить интересный момент хроники группы, а второй, обречённо вздыхая, лишь закатывал глаза от шумного поведения Чимина и Ви.       — И откуда только берутся у вас силы шкодить? — устало отмахнулся от тонсэнов Намджун. — Имейте совесть, мелкие.       — Хё-о-он! — шкодно протянул Пак, тыча в лицо лидера планшет, из которого звучала заводная мелодия. — Всю жизнь проспишь, а ведь она так хороша!       — Да-да-да, — придурашливо подпрыгивал рядом Тэхён. — Чимини прав. Да и вообще, чего печалиться? Мы отлично справились, выступление прошло шикарно! Ты ведь слышал, хён, как наши поклонники скандировали: даже «Global Sensations» — известную кей-поп группу второго поколения! — перекричали. Это успех, хён! Вот увидишь: после выхода программы мы проснёмся знаменитыми.       — Всё так, тонсэны, но всё же немного обидно, что в программу нас включили в самый последний момент. — покряхтывая, мостился на двух стульях Хосок, мечтая поспать хоть немного в ожидании, пока макне освободит душевую. И если плечи и ступни вполне себе крепко лежали на твёрдых сиденьях, то поджарая задница танцора так и норовила соприкоснуться с полом.       — Наш офигенский трек не может не вдохновить наших арми! — хитро подмигнул густо подведённым темными тенями глазом Пак другу, слегка кивая в сторону Юнги, подбивая потрепать нервы очередной жертве своего своеволия. — Ведь над этой композицией работали гениальные музыканты.       Разглядев приближающиеся к нему силуэты, Шуга крепко стиснул глаза, притворяясь спящим. Угол налобной повязки кокетливо лёг ему на лицо, частично закрыв глаз, придав грозному старшему вид предводителя пиратского корабля.       Подойдя вплотную к старшему, Чимин не медля перекинул ногу через острые колени в скиннах, обтягивающих тоненькие ноги как вторая кожа. Сделав звук на гаджете на полную мощь, вокалист продолжил извиваться в странных танцах, практически нависая торсом и лицом над телом Шуги.       Слегка приоткрыв глаза, рэпер оценил уязвимое положение тонсэна и, злорадно ухмыльнувшись в своих мыслях, резко приподняв ногу, смачно врезал Паку по яйцам.       Моментально соскочив с «оружия массового поражения» в виде острых, и, сука, твёрдых костей голени, вокалист в полуприсяде потер пострадавший пах, обиженно надул пухлогубый рот и попятился подальше от злобного хёна.       Продолжая сквозь ресницы наблюдать за обиженным тонсэном, Юнги ликовал. Если честно, он был очень рад так мелочно отомстить тому, кто с недавних пор буквально прописался навязчивыми мыслями в его голове, изгоняя своим образом даже обожаемую зависимость от нот и композиций.       Мысли и желания, разрывающие мозг, пугали до трясучки. И не особо копаясь в их происхождении, Шуга во всём винил нежный смех, красивые переливы голоса и улыбающиеся глаза вокалиста.       После нежного прикосновения к его шее и тепла кожи маленькой ручки шлёпнувшегося к нему на колени младшего, Мин потерял гармонию и покой. Лицо Чимина преследовало его в жарких фантазиях перед сном и даже в самих снах.       Исподволь наблюдая за хулиганством младших, Юнги поймал себя на мысли, что Ви за его поведение хочется крепко прихватить за выступающее ушко и отбуксировать в ближайший угол, наказывая. Но Пак… О, Пак вызывал совсем другие желания в воспалённом мыслями и образами мозге; его танцы казались развратными и провоцирующими, и их всё равно было мало, чертовски мало. Сквозь прищур наблюдая за опустившимся кроем джинс, хотелось сжать крепким жимом узенькие бёдра и, запуская пальцы под твёрдую ткань, гладить пальцами выступающие тазовые косточки, попутно оглаживая литой пресс карамельной кожи. Видя, как широкая майка приподнималась от бешеных скачков и ужимок странных танцев, безумно хотелось, крепко сжав её руками, совершенно сдернуть мешающую любоваться красивым телом ткань.       Даже долбаный запах пота Чимина, смешанный с парфюмом и природным ароматом чистой смуглой кожи, привлекал Юнги. Незаметно втягивая его носом, Мин едва не стонал от боли волны возбуждения, сжавшей его приподнявшийся в узких штанах член. Пак стал его наваждением, и этого рэпер не только отчаянно трусил, но и безумно желал. Похоть сжирала его тело, попутно разрушая все его «неправильно» и «недопустимо».       Фантазировать о красивом вокалисте было грешно, но крышесносно. Мастурбируя глубокой ночью тайком в душе, Юнги вспоминал тепло кожи пухленьких щёк и губ, уткнувшихся ему в бёдра, мечтая только об одном: оказаться в том моменте, но без блядских мешающих ощущений, чтобы чувствовать членом каждый прыщик на этих щёчках и малейшую шероховатость губ, будучи нагим. Долго-долго и страстно кончая, рэпер напоминал себе пубертатного подростка, лишь мечтающего когда-нибудь проникнуть членом в желанное тепло и узость.       Почувствовав, что вновь возбуждён, Мин буркнул:       — Схожу покурю, — и спешно вылетел за дверь.       После бегства хёна Чимин, немного притомившись, откинулся на диван, переложив на свои колени ноги крепко спящего Сокджина. Пах всё ещё побаливал, и Чимин торжественно пообещал себе, что за этот удар как-нибудь совсем страшно отомстит злобному хёну. Прикрыв глаза, вокалист сквозь набегающую сонливость тихо попросил:       — Тэхёна, поторопи макне, совесть иметь надо, сколько можно как утка полоскаться? Пока его дождёмся, все позасыпаем.       — Угум, — буркнул Хосок, сражаясь с разъехавшимися стульями. — Чимини прав, я сейчас просто перелягу на пол, и хрен вы меня разбудите. Придётся вам меня как спящую красавицу на ручках в автомобиль нести.       — Хо-ро-шо, хо-ро-шо, — взъерошил причёску Тэхён. — Потороплю его.       Сжимая кулак, Ви собирался как следует начать барабанить в дверь, будучи совершенно уверенным, что макне, утомившись и знатно пропотев в их смешных догонялках в гримёрной, всё ещё стыдливо защёлкнув дверь, принимает душ. Каково же было удивление мембера, когда от лёгкого толчка дверь в маленькую душевую моментально приоткрылась. Влетев в наполненную паром комнатку, Ви шокированно замер, машинально притягивая и закрывая дверь.       Чонгук чистил зубы, согнувшись над раковиной в одних тоненьких белых боксерах. Трусы парнишка надел явно на плохо вытертые ягодицы, и они слегка увлажнились, совершенно не скрывали, а даже подчёркивали карамельную кожу крепких полупопий. Тоненькая талия, не скрытая размохайками бомберов и худи, которые так обожал Чон, хвалилась своей красотой и объёмом. Выступавшие косточки позвонков тянулись красивой остротой от роста волос на шее до милой и сексуальной раздвоенности, стыдливо прикрытой резинкой трусов.       Тело Чонгука потрясло своей красотой ошалевшего и недоумевающего Тэ. Торс макне хотелось трогать и ласкать мягкими прикосновениями, попутно зализывая языком.       Выпрямляясь на шум закрытой двери, Чон обернулся и, очутившись лицом всего в пару сантиметров от выпученных в шоке глаз, недоуменно приподнял брови.       — Э-э-э, Ви-хё, ты чего? Смотришь так, как будто впервые меня видишь. Чего хотел-то?       — Точно, — звонко дал петуха голос Тэ. — Таким впервые, это ты правильно сказал, макне.       Резко развернувшись, Ви выскочил за двери душевой, на ходу дёргая штанины ставших узкими брюк. Подлетев к дремлющему Паку, он дёрнул того за кисть, вытягивая за двери гримерной. С силой прижав друга к стене, вокалист в молитвенном жесте сжал ладони.       — Умоляю, умоляю, Чимини, давай прекратим этот спор. Я пропал, просто уничтожен! Я влюбляюсь и хочу этого мелкого сексуального придурка. Так хочу, аж коленки сводит. Проси, что хочешь, всё сделаю, только отмени спор.

(◉⁠‿⁠◉)