GUTSHOT

      Чонгук с раннего детства умел отделять зёрна от плевел.              Таким его воспитали: прилежным, послушным и правильным. Было, конечно, с кого брать пример: отец работал старшим инспектором полиции, мать строила успешную карьеру окружного прокурора. Безупречная репутация, уважение, стабильность — три непоколебимых столпа их семьи. Чонгук никогда не строил планов на будущее, ведь заранее знал поэтапно как пройдёт его жизнь: сад, школа, армия, полицейская академия, служба государству, а в конце — почётный выход на пенсию.              В подростковом возрасте его, правда, иногда штормило. Хотелось бросить учебу и уехать куда-нибудь к океану, где всегда лето. По ночам Чонгук часто фантазировал, представляя себя барменом какого-нибудь уютного паба на берегу залива, где круглый год тебя окружают лишь улыбающиеся беззаботные туристы. Он бы просто расслабленно коротал рабочие дни за барной стойкой, смешивал напитки, украшал фруктами коктейли — да и просто… монотонно натирал до блеска бокалы.              Никакого давления, никакой ответственности. Следовательно — никакого страха не оправдать чужие ожидания.              Однажды он имел неосторожность поделиться этими мыслями с матерью, и тогда от неё прозвучала фраза, кажется, навсегда въевшаяся в подкорку как основополагающий девиз: «мир — это не фабрика по исполнению желаний, сынок».              Ему ясно дали понять в его нежные шестнадцать, что мечты — это отговорки для бесхребетных слабаков. Мечт может быть много, и если каждый раз подстраивать свою жизнь под мимолётные «хотелки», в один прекрасный день ты проснёшься сорокалетним сторчавшимся бродягой в коробке под мостом. В компании таких же неудачников.              С тех пор Чонгук мечтал обдуманно и крайне избирательно: о лимитированных брендовых кроссовках, о велике BMX, о кожаной куртке с нашивками всех персонажей Марвел. Так было проще: все его мечты постепенно сбывались, не ставя при этом под удар его будущее.              Некоторые желания, впрочем, он был вынужден держать в тайне.              Стрелка настенных часов давно перевалила за четвёртый час утра, небо за окном начинало сереть, а сна у Чонгука до сих пор не было ни в одном глазу. Он бесконечно ворочался на кровати, то и дело переворачивал подушку прохладной стороной вверх, но удобного положения для отдыха найти так и не мог.              Смирившись, он улёгся на спину и уставился в тёмный потолок в ожидании будильника.              Следующим днём молодому офицеру предстояло сопровождать в зал суда опасного преступника. «Стрелок Х» — как называли его журналисты, или же «Демон» — как негласно прозвали его между собой полицейские уже после поимки — наёмный убийца Кан Тэиль, обвинялся в совершении двенадцати заказных убийств, и это только те дела, где имелись хотя бы косвенные улики или свидетели.              В общей же сложности на руках Демона была кровь не менее двадцати человек.              Его жертвами в основном становились крупные бизнесмены, известные на всю страну юристы и политики. Тремя из двенадцати погибших были женщины.              Он убивал их быстро и хладнокровно — всегда выстрел в голову из крупнокалиберной винтовки. Ни у кого не было шанса выжить.              Фантастическая точность, проинформированность и скрытность — почерк, по которому годами складывался портрет предполагаемого стрелка.              Ни окружение жертв, ни их охрана не имели представления, как он выглядит: Демон не приближался к жертвам ближе, чем на восемьсот метров.              Ему удавалось водить за нос полицию долгих шесть лет, и это говорило только об одном: ему помогали. В их преступной группировке по самым скромным подсчётам должно было числиться не менее пяти человек.              Демон попался лишь два месяца назад при попытке покушения на президента Ким Инсока.              На самого президента! В голове не укладывалось, насколько самоуверенным себя считал этот сукин сын. Даже на кадрах задержания, когда его из здания театра под руки выводила группа захвата, он не выглядел побеждённым. Будто это не ему грозило пожизненное заключение.              Тогда его впервые показали по телевизору, раскрыв личность: Стрелком «Икс» оказался двадцативосьмилетний гражданин Кореи Кан Тэиль. Подробности личной жизни, образование и профессия не разглашались в интересах следствия. Даже в их участке никто ничего не знал, о нём ходили лишь ничем не подтверждённые слухи.              Конечно, он был всего-лишь исполнителем, пешкой. Взять такого живым — большая удача, ведь помимо беспринципного головореза Демон также являлся ценным свидетелем, и мог помочь вывести следствие на более крупную рыбу — координаторов и заказчиков. С ним наверняка проводили работу лучшие агенты НАП, допрашивали и склоняли к сотрудничеству. Как бы там ни было — это вопрос национальной безопасности.              Чонгук мог только догадываться, какими методами из него «выбивали показания», раз на предварительное расследование ушло так мало времени.              Для общественности дело «Стрелка» являлось вопросом чести и долгожданной победой справедливости, поэтому многие требовали для убийцы открытого суда и самого сурового наказания.              В какой-то степени это было личным и для Чонгука — четыре года назад, в январе двадцать второго года прямо в прямом эфире на своём собственном концерте была застрелена в затылок национальная принцесса, обладательница золотого голоса, гордость страны и просто красавица — певица и актриса Юа. В подростковые годы она вызывала в Чонгуке настоящий восторг и в какой-то степени была его первой осмысленной влюблённостью. Смерть Юа потрясла многих: она была не первой жертвой Стрелка, но самой неожиданной. Юа была молодой, талантливой и невинной, искренне любила своё дело и ни разу не была замечена в скандалах. Забрать жизнь у такого ангела мог только самый последний негодяй и подонок. Демон. Без души, чувств и принципов.              Утром, в одиннадцать часов, состоится первое заседание суда.              Чонгук взглянул на часы — ему на сон оставалось чуть больше получаса.              Он должен явиться на работу свежим, бодрым и собранным. За те полтора года, что он прослужил в полиции, это было его первое задание, хоть как-то связанное с настоящей преступностью, а не с нескончаемой бумажной волокитой или скучным монотонным патрулированием.              Чонгук наконец-то чувствовал себя — хоть и косвенно — но причастным к большому и важному делу.              Когда капитан Квон объявил, что он входит в число четырёх офицеров, выбранных им для сопровождения Стрелка, Чонгук в тот же день во время обеденного перерыва позвонил матери, чтобы сообщить ей эту новость.              «Я очень горжусь тобой, сын», — ответила она как и всегда в присущей ей сдержанной манере, будто её внимание в этот момент отвлекало нечто более весомое. – «Может быть тебя даже покажут по телевизору! Вот было бы здорово. Не забывай хорошо кушать».              В телефоне противно заскрежетал будильник, часы показывали шесть утра.              Чонгук быстро поднялся, сразу застелив за собой постель.              Окно его спальни выходило на восток, вот только весна в этом году выдалась как никогда пасмурной и дождливой, поэтому раздвигать шторы он не стал: на хорошее настроение от солнечного утра всё равно можно было не рассчитывать. Очередной рабочий день обещал быть мрачным и тоскливым.              Ким Намджун, судмедэксперт отдела криминалистики и по совместительству его сосед по квартире обычно вставал на работу в шесть тридцать и, чтобы не создавать накладок в единственной в их квартире ванной, Чонгук всегда просыпался раньше, чтобы успеть принять душ под горячей водой.              Он уже допивал свой утренний кофе, когда на кухню ввалился сонный взлохмаченный Намджун в халате поверх пижамы.              — Доброе утро, — бодро поприветствовал соседа Чонгук. Он уже был полностью собран, одет и причёсан.              — Утро. — Намджун, нахмурившись, сразу полез в холодильник. Достав коробку молока, он начал с жадностью высасывать содержимое прямо из носика. Наверняка накануне опять выпивал с коллегами в баре. Намджун с его язвой никак не мог отказаться от алкоголя в целях, цитата: «корпоративной солидарности», а потом после очередной попойки самозабвенно пытался облегчить боль в желудке молоком, как после слишком острого рамёна.              — Ты чего это такой... — Намджун, окинув его оценивающим взглядом, помахал в воздухе рукой, с трудом с похмелья подбирая правильное слово. — Нарядный, во. М? — он убрал молоко обратно в холодильник и захлопнул дверцу. — Фотографировать вас сегодня что ли будут?              — Сегодня шестое апреля. — Чонгук не удивился и не расстроился.              Намджун нахмурился сильнее, начав мозговой штурм.              — А что у нас шестого апреля? Какой-то праздник?              Намджун поплёлся к кофемашине, а Чонгук уставился на одинокий среди магнитов жёлтый стикер на дверце морозильника — как раз на уровне глаз.              — Сегодня первый суд над Демоном, — озвучил он информацию со стикера. Чонгук собственноручно его наклеил неделю назад, как напоминание о важном для себя событии. Не было и дня, чтобы он не упомянул шестое апреля в разговоре с соседом.              Намджун оживился:              — Суд над Стрелком, точно! — хлопнул он себя по лбу. — Как я мог забыть? Во дела. Нервничаешь? — спросил он между делом, засыпая кофейные зерна в контейнер для помола.              — Есть немного, — признался Чонгук неохотно. Груз ответственности давил на плечи подобно мешку с камнями, забрав и аппетит, и сон.              — Всё пройдёт нормально. — Намджун запахнул халат и подсел к нему за стол. — Привезёте, отведёте, подождёте, заберёте и отвезёте обратно, — на каждом пункте он тыкал указательным пальцем в столешницу. — Ничего же сложного. Хотя... По статистике, сам знаешь, больше всего попыток побега предпринимается заключёнными как раз во время их транспортировки.              Намджун хохотнул, и Чонгук зыркнул на соседа исподлобья.              — Умеешь ты успокоить, друг.              — Я не пытаюсь тебя напугать, просто предупреждаю на правах старшего товарища, у тебя же в этом нет опыта. Судя по послужному списку, этот Демон профессионал, а не любитель. Пусть об этом и не распространяются, но, скорее всего, у него за плечами военное прошлое. Поэтому... Чёрт знает, что у него на уме. Просто будь начеку. Даже пяти доказанных дел хватит, чтобы упечь его за решётку на пожизненное, и вряд ли такие как он способны легко с подобным смириться. Плюс не забывай: у него наверняка есть сообщники, так что… Если этот «шакал» планирует пытаться сбежать — он с большой долей вероятности будет делать это сегодня.              Чонгук крепко сжал губы, задумчиво царапая коротким ногтем облезлую шершавую надпись «coffeeholic» на кружке. Её подарили коллеги в первые дни службы — формально для офиса, но он забрал её домой. Не потому что нуждался в кружке, а потому что поразился: кто-то неосознанно попал в точку и, не зная его, угадал его пристрастие — а такое с ним случалось нечасто. Быть может, именно поэтому он не хотел рисковать: потерять её, разбить или делить с кем-то чужим.              Он провёл пальцем по ободку и, будто продолжая внутреннюю мысль вслух, сказал:              — Если что, нам разрешили в случае чего стрелять на поражение.                     

***

                    Перед выходом Чонгук на всякий случай ещё раз проверил своё табельное оружие — старушку «Беретту 92»: убедился, что затвор ходит плавно, а патроны — все на месте, как и при последней проверке накануне вечером. Пистолет был полностью исправен, но Чонгук всё равно чувствовал, как в животе сжимается холодный узел: он надеялся, что сегодня ему всё же не придётся его использовать.              Намджун умел нагнетать как никто другой. Его жизненный девиз — «надейся на лучшее, но готовься к худшему». Чонгук списывал этот пессимизм на профессиональную деформацию, потому что готовиться к худшему каждый раз, когда выходишь из дома — прямой путь к выгоранию. И Намджун с его алкоголизмом, который тот наотрез отказывался признавать, был ярчайшим тому примером. Наглядное пособие, как в тридцать выглядеть на сорок. Уставший не от налёта мудрости, а от бесконечных загонов.              Ровно в семь за ним заехал сержант Ли на служебной «сонате». Ли Минхо был старше на одиннадцать лет, но Чонгук, как выпускник академии, стоял выше по званию, так что это уравнивало их в общении, хотя негласно именно Чонгук числился его подчинённым. Ли однажды сказал: «Формально ты офицер, но пока что твоя основная работа — наблюдать и учиться». И Минхо был именно таким наставником, о котором мечтают все новобранцы: строгий взгляд, но всегда доброе сердце.              В салоне было тепло и пахло освежителем «мята с лимоном». Такое сочетание всегда действовало на Чонгука умиротворяюще.              — Чего такой угрюмый с самого утра? — спросил Ли, постукивая пальцами по рулю в такт музыке, когда машина остановилась на светофоре. — Не выспался?              — Можно и так сказать, — уклончиво ответил Чонгук, выдавливая из себя подобие вежливой улыбки.              — Понимаю, — кивнул Минхо понимающе. — Дело молодое, — он состроил многозначительную гримасу и подмигнул.              Остальные уже ждали их на месте. Капитан полиции Квон Джинхо, лейтенант Пак Субин и его подопечный Хан Минджэ — бывший сокурсник Чонгука из академии. Минджэ постоянно его сторонился, отчего-то воспринимая не просто как коллегу по службе, а как конкурента — едва ли не заклятого врага. Чонгук был не из тех, кто, поднимаясь по карьерной лестнице, идёт по головам. А вот Минджэ, похоже, делил людей на две категории: тех, кто может пригодиться, и тех, кто может помешать. И Чонгук, по всем признакам, попадал во вторую.              Чонгук поздоровался со всеми одинаково нейтрально и они вошли в помещение, перед входом в которое уже выстроился кортеж из полицейских машин и одного бронированного фургона.              Волнение немного отступило, когда Чонгук ощутил ауру чужой уверенности: никто вокруг не выглядел дёрганным, никто не суетился. Каждая секунда расписания, каждый шаг были продуманы и находились под строгим контролем профессионалов своего дела.              Меньше, чем через полчаса к ним вывели Демона.              Офицеры, как по команде, вытянулись по струнке.              В жизни Демон выглядел лет на двадцать пять, не больше, хотя в чертах его лица не было ни следов юности, ни тепла. Длинные чёрные космы спадали на лоб, обрамляя лицо и шею, как тени, подчёркивая резкие линии скул и подбородка. Он был высоким — выше многих в комнате — и крепким, но не в смысле больших мышц. Скорее, в нём чувствовалась та выносливая сила, которую не выставляют напоказ, а просто носят в себе. Широкие плечи, прямая спина, уверенная походка. Он двигался так, будто пространство принадлежит ему, а люди в форме рядом — временное неудобство.              Он не прятал взгляд — даже наоборот, смотрел на всех вызывающе — прямо и тяжело, с тем немым посланием — если тебе некомфортно, это твои трудности, не мои.               «Ты думаешь, ты тут главный?» — мелькнуло у Чонгука, когда он встретился с ним взглядом. В этот момент к нему пришло осознание, почему полицейские за глаза прозвали стрелка Демоном. Прозвище больше не казалось преувеличением: с ним невозможно было просто смотреть — это была гляделка на выживание, и неудивительно, что никто не выдерживал больше десяти секунд.              Внутри всё сгруппировалось, как перед стартом. Чонгук не выдал ни жестом, ни взглядом, что уже начал прикидывать соотношение сил: хватит ли скорости, чтобы обойти его сбоку, хватит ли массы, чтобы удержать в клинче.              Не то чтобы он сомневался в себе — четыре тренировки в неделю, сто отжиманий каждое утро. Но он знал: спортивные спарринги — это одно, а реальная жизнь — совсем другое. И самая опасная ошибка — недооценить противника.              — Всего пять нянек на сегодня? — скривил Демон расстроенную гримасу, когда его подвели к ним. — Признаться честно, я оскорблён.              — Перестегните ему наручники, — скомандовал Квон, игнорируя насмешливый выпад. — Застегните их ему спереди.              — Но капитан, по регламенту… — начал было Чонгук, шагнув вперёд. Это ведь основа основ: во время конвоирования наручники на опасных преступниках защёлкиваются на руках за спиной.              — Молчи, Чон! — нервно рявкнул Квон, стрельнув глазами молнии. — И никогда не перечь старшим. Я хочу, чтобы руки этого подонка всю дорогу были у меня на виду. Или ты со мной не согласен?              — Простите, капитан. — Чонгук, всецело осознав свою оплошность, виновато склонил голову и притих.              Минджэ довольно оскалился и опустил подбородок, пряча злорадную усмешку. Двое надзирателей засуетились за спиной Демона, выполняя распоряжения Квона. Как только щёлкнул замок, он тут же перевёл руки вперёд и принялся растирать пальцами запястья. Чонгук, настороженно наблюдая за ним исподлобья, заметил на левой руке Демона оголившиеся тонкие полосы чёрных татуировок.              — Раз уж у нас такая доверительная атмосфера, — Демон расплылся в наглой ухмылке. — Может, когда выйдем, вы тихонько постоите в сторонке, пока я покурю?              Квон свирепо выхватил наручники у охранника и принялся одевать их Демону собственноручно.              — Если бы ты знал, сколько людей за этими стенами готовы задушить тебя голыми руками, — прорычал он ему в лицо, нарочито грубо защёлкивая на запястьях браслеты. — Ты бы так не улыбался.              Демон даже бровью не повёл. Он приблизился к Квону почти вплотную и холодно произнёс:              — Если бы ты знал, капитан, насколько мне поебать, ты бы даже заплакал.              — Шевелись давай, клоун, — Квон, сморгнув оскорбление, толкнул его в спину в направлении выхода.                     

***

                    Бронированный полицейский фургон был надёжней самой охраняемой тюремной камеры Алькатраса. Спереди и сзади фургон сопровождения окружали автомобиль сотрудников спецназа из подразделения SOU и тыловая группа из двух машин охраны.              Квон лично усадил Демона на скамью и сам сел напротив него. Сержант Ли и лейтенант Пак сели по обе стороны от Демона, Чонгук и Минджэ — рядом с Квоном. Минджэ завистливо запыхтел, когда Квон отдал приказ Чонгуку закрыть двери фургона изнутри. С трудом справляясь с задвижками, Чонгуку хотелось заехать Минджэ кулаком между глаз с криком «это наша работа, идиот, а не школьные соревнования».              — Мы готовы, — громко объявил Квон, в большей степени обращаясь к водителю, и, взглянув на часы, добавил: — До места назначения девятнадцать километров. Ожидаемое время прибытия — десять часов четыре минуты.              Мотор загудел, посылая по полу вибрацию, и фургон плавно двинулся с места.              — Говорят под зданием суда с ночи собираются журналисты, — безрадостно сообщил лейтенант Пак.              Квон строго на него зыркнул, а Чонгук скосил взгляд на Демона: тот, казалось, даже не слушал — его взгляд был пуст, как будто всё происходящее касалось кого угодно, только не его. Он даже не утруждал себя тем, чтобы держать глаза полностью открытыми. Лицо чистокровного социопата.              Чонгук наблюдал за ним исподлобья, пытаясь скоротать время поездки за анализом его личности. Криминальная психология была его любимым предметом в академии, и сейчас всё, чему его учили, всплывало само собой. Первое, что приходило в голову: неблагополучная семья. Или как минимум неполная. Такой тип — с холодным, отстранённым взглядом, с телом, которое не знает расслабления, — редко вырастает в принятии. Родители, если и были, не видели в нём ребёнка. Скорее — проблему. Или пустое место.              Если у него было военное прошлое, как предполагал Намджун, то стоило отметить, что подобную «карьеру» выбирают не от хорошей сытой жизни и, если говорить прямо, не от большого ума. Вряд ли он обладал какими-то выдающимися способностями, ведь чаще всего киллерами становятся ради лёгких денег, в погоне за красивой жизнью, которую не смогли бы получить иначе.              Возможно, он хотел доказать свою значимость отцу, или заслужить любовь матери.              Его семья, если и находилась в неведении до его поимки, теперь уже наверняка знала, чем зарабатывал на жизнь их мальчик Тэиль.              Любой родитель был бы счастлив узнать, что у его ребёнка обнаружился редкий талант, но ни один не обрадовался бы, если бы узнал, что этим уникальным даром оказалось отменное умение убивать людей.              Кортеж затормозил на светофоре — Демон, неожиданно для всех, откинулся спиной на жёсткую стену фургона, звякнув браслетами.              Квон всю дорогу не сводил с него глаз, поэтому на движение никак не отреагировал, в отличие от Чонгука, который тут же интуитивно вздрогнул. Он выругался про себя и мысленно поблагодарил капитана за мудрое решение всегда иметь руки Демона на виду.              Всё-таки настоящий опыт значит куда больше заученных знаний из учебника.              — До места назначения четыре километра, — напряжённо произнёс капитан, сверившись с часами. — Ожидаемое время в пути — пятнадцать минут.              Чонгук посмотрел на сержанта Ли и тот, поймав его взгляд, ободряюще ему подмигнул, передавая безмолвное «видишь, всё идёт по плану, беспокоиться не о чем».              Действительно, оставшийся отрезок дороги был самым спокойным с минимальным трафиком.              Смогут ли они без проблем пройти в здание суда? Голодные до сенсации журналисты наверняка перекроют им дорогу в надежде получить лучшие кадры Стрелка с наиболее удачных ракурсов.              Чонгук не успел как следует обмозговать эту мысль, как ощутил толчок такой нечеловеческой силы, что из лёгких выбило весь воздух.              Толчок — удар — вспышка перед глазами — оглушающий рев. Фургон подбросило вверх и несколько раз перевернуло в воздухе, смешивая содержимое, словно в шейкере.              Чонгук отключился секунд на пять не меньше. Его выдернул из беспамятства — как из ледяной воды — звук автоматной очереди. Вокруг их металлической коробки что-то происходило: раздавалась непрекращающаяся стрельба, смешиваясь с криками и неразборчивыми воплями.              Их кортеж атаковали.              Их атаковали!              Сообщники Демона пришли за ним.              Чонгук попытался пошевелиться — грудную клетку сдавило. Он понял это лишь тогда, когда попытался заговорить: позвать капитана или сержанта.              Все они лежали в одной куче, сбившись в противоположный от выхода угол. Кто-то стонал. Чонгук подтянулся на руках и увидел, что Квон лежал без сознания в неестественной позе — его левая нога была слишком сильно согнута назад, наверняка при ударе повредился коленный сустав. Чонгук тут же пошевелил своими конечностями на пробу — вроде переломов не было, но радоваться было рано — он мог просто их не чувствовать из-за выброса в кровь адреналина.              Чонгук оттащил Квона — под ним лежал Минджэ, его голова была вся в крови. Это он стонал от боли. Лейтенант Пак что-то мычал себе под нос, плотно зажмурив глаза. Неужели все кроме него самого были серьёзно ранены?              Демон спихнул с себя тяжёлое тело лейтенанта и выгнулся вперёд, пытаясь выпрямиться. На сукином сыне, казалось, не было не единой царапины! По крайней мере он один из всех оставался в сознании.              — Свали, — прорычал Чонгук, отшвыривая Стрелка в сторону.              Сержант Ли лежал под ним на самом полу фургона. Его веки были неравномерно прикрыты, рот расслабленно приоткрыт. Как будто он… Как будто…              Чонгук схватил Ли Минхо за плечи и попытался выдернуть наверх. Сделать этого в одиночку не получалось — ноги сержанта всё ещё были зажаты под телами других полицейских.              Нет-нет-нет.              Чонгук проверил пульс на шее — под пальцами не ощущалось даже малейшего колебания.              Ему не дали времени осознать произошедшее — по стене фургона загрохотали пули. Ещё одна автоматная очередь прошила с другой стороны, и с третьей. Зазвенели рассыпающиеся стёкла.              Лобовое стекло — пронеслось в голове. Значит их водитель тоже был мёртв. Тоже — резануло по сердцу. Чонгук даже имени его не знал.              Сейчас нельзя — Чонгук заставил себя откинуть эмоции на задворки сознания.              На улице продолжалась одиночная стрельба.              Чонгук судорожно потянулся к кобуре за своим оружием. Сразу снял пистолет с предохранителя и уверенно направил ствол на Демона.              — Руки! — скомандовал он.              Демон послушно высунул руки из-под Квона и поднял у себя над головой — неужели уже шарил в поисках пистолета? Чонгука прошиб холодный пот: они в фургоне только вдвоём.              — Держи руки на виду или вышибу мозги, — пригрозил он без тени сомнения.              — Не я твоя проблема, — мрачно усмехнувшись, ответил Демон.              — Дёрнешься — буду стрелять, — коротко и сухо предупредил Чонгук.              Он забрался обратно на скамью, стараясь дышать глубоко и ровно. По фургону снова начали стрелять сразу со всех сторон — по спине прошла сильная вибрация, словно в этот раз калибр оружия был совсем другим. Крики и голоса невозможно было разобрать из-за толщины стен.              Подкрепление должно прибыть с минуты на минуту. Его же успели вызвать? В кузове ни у кого не было полицейской рации, только у их водителя. Но Чонгук после аварии не слышал его голоса...              Зато был телефон!              В дверь ударило что-то тяжёлое, следом ещё и ещё — кто-то таранил её снаружи.              — Закладывай так, её снесёт к чёртовой матери! — первая реплика извне, которую расслышал Чонгук.              По спине побежал холод: они собирались вырвать бронированную дверь взрывчаткой.              — Этого может не хватить, — ровно ответил второй голос.              — Нам много и не надо, нужна только щель диаметром с гранату.              — Фокс, неси всё, что есть. Нет времени жевать сопли. — Третий голос ворвался в разговор острой сталью. — Просто сделай, что можешь. Не получится с дверью — зальём нашу консерву бензином и сделаем большой бум, так уж точно будет наверняка.              — Но приказ был…              — Выполнять!              Чонгук облизнул пересохшие губы. Шестерёнки в голове, словно заржавев, отказывались крутиться. О чём они говорили? Им же нужен Демон?              Чонгук повернулся к Стрелку — тот смотрел на дверь, и в его чёрных сучьих глазах впервые отражалась настоящая человеческая эмоция. Надменность, равнодушие, скука — ничего этого больше не было. В его глазах стоял страх.              — Ты знаешь, кто эти люди? — спросил Чонгук.              Демон в миг вернул маску непоколебимости:              — Кто угодно, — без эмоций ответил он.              Снаружи продолжалась возня, голос помоложе крикнул «крепи на петли», стальной бас холодно опроверг: «лучше на центр», а Чонгук будто погрузился в вакуум, где не было слышно ничего, кроме шума крови в ушах.              Выломать двери, чтобы прошла граната. Не получится — залить бензином и подорвать изнутри. Вместе… вместе с ними?              Кто бы это ни был — эти люди пришли за Демоном. Но не за тем, чтобы его забрать, а чтобы убить.              После громкого «отойдите!» раздался глухой взрыв, больше похожий на треск, и нижнюю часть задвижки вывернуло покорёженным металлом внутрь. Двери фургона продолжали держаться на среднем и верхних замках.              Кто-то попробовал дёрнуть за ручку снаружи — двери не поддались, но нижняя их часть уже ходила ходуном.              Чонгук насторожился, тут же направив пистолет на дверь. Они её откроют — это был вопрос времени. Подкрепление может не успеть. Если никто не вызвал подмогу — их кинутся только тогда, когда они вовремя не прибудут к зданию суда. Пятнадцать минут. В обычной жизни — ничего. Для них — целая вечность.              Надёжный бронированный фургон сейчас был не пуленепробиваемой защитой, он был ловушкой.              Чонгук должен был что-нибудь предпринять, пойти на опережение, напасть первым, выйти из укрытия сам.              Сколько их было? Двое? Трое? Вполне вероятно, что намного больше. Куда он должен целиться, в грудь? Боевики наверняка в бронежилетах. В ноги? Тогда они смогут успеть открыть огонь по нему в ответ. Дрожь в руках мешала сосредоточиться.              — Ты когда-нибудь стрелял? — вдруг спросил Демон.              — Конечно стрелял! — Чонгук резко обернулся, будто сам вопрос был оскорблением.              — В людей ты, блять, стрелял? — Демон не повысил голос, но каждое слово резало, как лезвие. — Не по мишеням. Не на учениях. Не в тире под присмотром инструктора. А в реальных условиях.              Чонгук замолчал. Пальцы сжались на рукояти «Беретты». Он чувствовал, как по спине медленно ползёт холод.              — Я умею стрелять, если ты об этом, — выдавил он, стараясь звучать уверенно.              — А я умею убивать. — Демон наклонился ближе, не отрывая взгляда. — Но, как видишь, оружие у тебя. Так что, когда они сюда прорвутся — ты не должен думать. Не должен сомневаться. Просто стреляй. Или мы оба трупы.              Времени на раздумья не оставалось — двери продолжали шататься, а когда всё прекратилось, до них дошло командное: «отходим».              — В одиночку ты с ними не справишься, — спокойно подметил Демон. И он, чёртов подонок, был прав.              Чонгук понял, что сошёл с ума, когда ему пришло в голову перехватить пистолет и протянуть рукоятью самому опасному человеку, которого он знал.              Демон без раздумий схватил «Беретту» — ладонь обхватила рукоять как естественное продолжение руки, пальцы благоразумно остались в безопасной зоне, подальше от спускового крючка. Ни секунды колебания. Взгляд бегло скользнул по маркировкам, короткий щелчок — оценить износ полоски отдачи и состояние экстрактора.              Пробормотав себе под нос едва уловимое «какое же старьё», он отвёл затвор назад, проверяя наличие патрона в патроннике, а затем, несмотря на ограничивающие руки наручники, заставил его пройти полный ход, тестируя механизм на заедание. Мимолётный взгляд на стык магазина и рукояти — через крошечные отверстия было видно ровное плечо гильз; ему не требовалось извлекать магазин, чтобы понять, сколько в нём патронов.              Каждое движение — взгляд, щелчок, оценка — складывались в молчаливый, угрожающий пазл уверенности: это были не просто привычные жесты в заученной последовательности, а выверенные рефлексы человека, для которого оружие — инструмент его ремесла. Профессионального убийцы.              У остальных тоже было оружие, нужно только его отыскать.              Раздался новый взрыв — короткий, но мощный. У Чонгука заложило правое ухо, мир на секунду стал ватным.              — Не дай им войти первыми, — сказал Демон, уверенно направляя пистолет на дверь. — Я должен их видеть.              Чонгук кивнул. Медленно сполз на пол, лёг на спину, согнув ноги в коленях — прямо к дверям. Снаружи воцарилась подозрительная тишина.              — Сейчас, — едва слышно бросил Демон.              Чонгук резко толкнул створки обеими ногами — двери распахнулись настежь.              Перед ними стояли трое: замерли, готовые стрелять. Чёрная форма, бронежилеты, лица спрятаны под балаклавами. Двое с пистолетами, третий — с винтовкой, чуть дальше.              Пока Чонгук их считал, Демон выстрелил трижды. Один. Два. Три. Без пауз и лишних движений. Каждому — по пуле. Чётко в лоб. Безымянные солдаты осели на землю набитыми ватой мешками. Вот так просто.              Чонгук судорожно выдохнул, стараясь при этом не издать ни звука.              Если в офисе узнают, что он сделал — его тут же уволят.              Он испуганно подорвался на ноги, чтобы отобрать у Демона своё оружие, но тот резко прижал к губам указательный палец. Взгляд его стал пугающе выразительным и крайне настороженным.              Чонгук застыл на месте и тоже прислушался.              Демон оказался прав снова: снаружи ещё кто-то ходил, точнее, медленно крался. Разбитые стёкла глухо хрустели под тяжёлыми подошвами.              Демон бесшумно поднялся, напряжённо держа пистолет обеими руками. Шагнув вперёд, он медленно опустился на скамейку, не сводя взгляда с дверей. Чонгук был на пределе: каждая секунда бездействия разрушала остатки его самообладания. Демон, казалось, тоже это заметил. Осторожно приподняв руки — избегая малейшего звона цепочки — он поднял указательный палец, показывая всем своим видом, что он знает, что делает. Чонгук понял: его тактика — подпустить к себе как можно ближе, не выдавать себя до последнего.              — Фокс? — раздался звенящий от напряжения голос справа. — Снейк?              Демон перестал моргать. Выпрямил руки, держа проход под прицелом.              Шаги приближались.              — Рэббит?              Из-за угла появился ещё один боевик — он по ошибке сначала посмотрел на землю.              Демон выстрелил дважды. Первая пуля попала в плечо, и только вторая в голову. Солдат замертво рухнул ниц, так и не успев воспользоваться своим пистолетом.              Чонгук будто очнулся от бреда.              Он выхватил у Демона пистолет и тот, на удивление, даже не думал сопротивляться.              Досчитав до десяти, Чонгук выскользнул из фургона, пригнувшись, держа пистолет перед собой. Воздух снаружи был густым от гари и пороха, всю улицу заволокло дымом. Он сделал шаг — и мир перед ним раскрылся, как кадр из фильма катастрофы.              Горящие машины стояли в хаотичном беспорядке, пламя вырывалось из капотов, лизало асфальт, отражаясь в лужах крови. В небо поднимались клубы едкого чёрного дыма. Спереди и сзади их кортежу перегородили дорогу два пустых чёрных минивэна без номеров с распахнутыми дверями. Один из полицейских автомобилей был перевёрнут, из-под него торчала рука — неподвижная, обгорелая. На другой — распахнутая дверь, внутри мёртвый спецназовец с запрокинутой головой и стеклянным взглядом.              Трупы валялись повсюду: кто-то лежал на спине, кто-то — лицом вниз, кто-то — в позе, будто пытался отползти в укрытие. Свои и чужие. Кровь растекалась по тротуару, пропитывала одежду, стекала в ливнёвки. Один из убитых боевиков всё ещё сжимал оружие застывшими в судороге пальцами.              Чонгук медленно обвёл взглядом улицу. Его дыхание было тяжёлым и поверхностным, в ушах звенело, пальцы на пистолете дрожали. Он сделал ещё шаг, и под ногой хрустнул осколок стекла.              Это была не просто хорошо спланированная атака. Это была подготовленная операция, выверенная до миллиметра и рассчитанная на стопроцентный результат.              И всё ради одного человека?              Он повернулся к фургону — Демон стоял в дверях и смотрел на улицу с выражением, которое Чонгук не мог сразу прочитать. Как будто он не был удивлён. Как будто он заранее предполагал, что это может произойти.              Кем он был на самом деле?              На горизонте раздался гул полицейских сирен. Чонгук выдохнул с ошеломляющим облегчением: к ним спешило подкрепление. Всё было под контролем, он со всем справился.              Демон спрыгнул на асфальт и, перескочив через валявшиеся трупы, подлетел к нему и, схватив за рукав, быстро проговорил:              — Помоги мне, — он заглянул ему в глаза загнанным зверем: беспомощным и уязвлённым. — Прошу, помоги. Если хочешь спасти невинную жизнь — спрячь меня.