Скажи, что ненавидишь меня.

Вчерашний день был словно открытым окном в душной комнате. Он запустил больше воздуха, стало будто бы и правду лечге дышать, ведь всякие загадки и тайны больше не сводили с ума. Феликс более не пытался препятствовать его общению с Вару, единственное, что делал – лишь недоверчиво смирял взглядом. Хотя в школе они особо много и не общались, ибо состояли как бы в двух разных группках своего класса. Несмотря на то, что ребята были дружны, все-таки им было проще разбиваться на мелкие кучки, скажем так, по интересам. Поведение Феликса по отношению к остальным никак не изменилось, к Зонтику со стороны – тоже. Парень мог быть не так внимателен к мелочам, но, если эти мелочи происходили в чувствах и эмоциях других людей, он всегда был первым, кто ощущал это словно на себе. Вот и сейчас, помогая полить старосте цветы, Зонтик чувствовал в, казалось бы, обычном молчании, гнетущую, волнительную тишину. 一 Извини. От глухо прозвучавших слов, внезапно разрушивших тишину, Зонтик вздрогнул и даже пролил немного воды мимо горшка на парту. Поставив лейку, он обернулся на друга. 一 За что? 一 За вчерашнее. Я не подумал, прежде чем сказать... 一 Феликс смотрел какими-то потухшими, щенячьими глазами. Было ощущение, что он вместе с Зонтом ранил вчера и себя. Зонтик отвернулся. Он молчал, обдумывая все услышанное вчера, но больше всего ему хотелось расслышать себя в этой череде чужих слов. 一 Все в порядке, 一 кое как нашелся он с ответом. 一 Я не вспоминал о нем наверное... Пол года? Поэтому просто не ожидал услышать его имя опять. Я думал, ты тоже забыл про эту историю. 一 Никогда! Как я могу это забыть, после всего, что сотворилось? 一 Феликс поставил лейку на парту и подошел к Зонтику. Он взял руки друга за предплечья, чуть выше запястья. Они были, как и всегда в людном месте, скрыты под тонкой кофтой, 一 Это, 一 он слегка надавил на руки большими пальцами, 一 не забудешь. Хоть ты и отпустил, но... Я все равно не могу ему это простить, понимаешь? 一 он явно хотел сказать что-то еще, но мотнул головой и крепко обнял друга. 一 Если этот дуралей окажется таким же, я прибью его голыми руками! Честное слово! Улыбнувшись, Зонтик обнял его в ответ. Рукав кофты слегка задрался, обнажая светлую кожу, по которой ползла, как змея, линия белого тонкого шрама. Таких было много, кучи по всему телу. Все они были нанесены им самостоятельно, но автором сей картины был отнюдь не он. 一 Да ладно тебе. К тому же мы с ним просто друзья. 一 Это пока. Сотку ставлю, что встречаться начнете. Хихикая, Зонтик вылез из объятий друга. 一 И проиграешь, 一 он пожал Феликсу руку, принимая участие в этом шуточном споре. Или не шуточном. *** Когда с цветами было закончено, ребята разошлись, по обычаю кто куда: Феликс домой, Зонтик - в студию. Это просторное светлое помещение больше не заставляло его трепетать и волноваться, студия стала ему чем-то особенно близким и родным, как и коллектив здесь. Он был слегка переменчив, но была некая основная группа людей, что не пропускали зависание здесь практически никогда. Среди них был и Зонтик, который часто приходил и даже когда занятий или против сборов не планировалось: просто чтобы составить Стэфану компанию или помочь ему в чем-нибудь. 一 О, Зонтик пришел! 一 раздался женский голос, как только входная дверь за ним закрылась. 一 О, Зонтик, мы как раз начали обсуждать ярмарку. Лилит предложила отличную идею... Зонтика принялись быстро вводить в курс дела. Обсуждение начало обретать активные обороты, идеи дорабатывались и опровергались, выводилась тонкая, чистая ниточка основной мысли и завязалась в узел, когда фотографы наконец сошлись на мысли, что от каждого нужно по двадцать фото в каркасе для магнитиков, которые выглядели как фоторамки и в целом ими же и являлись, только сзади была не подставка, а магнитная панель. Такие штуки продавались недалеко от студии в канцелярском магазине. Порой казалось, что там можно найти любую безделушку для творчества на любой вкус и цвет. Скупив практически все рамочки, которые, к слову, не были особенно больших размеров, компания разошлась по домам, договорившись сделать фото готовыми к следующей неделе. Время было достаточно поздним когда Зонтик вернулся домой, а бурное обсуждение ярмарки будто бы выжало из него все силы, отчего он наскоро поужинав и приняв душ, улегся спать. *** Как назло, по закону мирового свинства, именно в эту неделю ребят решили завалить учебой. Видимо, преподаватели решили оставить поблажки от прошедшего лета и взяться за программу по полной. В любое другое время Зонтика бы это не особо напрягло, но мысль о том, что неделя проходит, а он все еще не оформил даже трети своих фотографий, заставляла нервно дергать ногой и царапать пальцы. Но это еще пол беды: чем ближе были сроки, тем чаще его перехватывали у студии и, изображая явную неловкость, в которую Зонт слепо верил, просили доделать работу за них, оправдываясь весомыми на слух обстоятельствами. Теперь вместо двадцати фотографий, на него сбросились все восемьдесят. И только сидя глубокой ночью, вклеивая ламинированные картинки в деревянные маленькие основы, параллельно пытаясь выучить химию к завтрашней контрольной работе, он понял, в какое болото вогнался. *** 一 Зонтик. Парень вернулся, соскользнул с подставленной к щеке ладони и чуть не влетел лбом в парту, но вовремя вскинул голову назад. Солнце так приятно грело макушку, а спокойный монотонный голос уставшей под конец дня учительницы подействовали на, практически не спящего всю неделю, Зонтика убаюкивающе, и он даже не заметил, как уснул, склонив голову на руку. 一 Урок закончился? 一 он потер ладонями заспанные глаза. 一 Ага, минуты две еще назад. У одиннадцатого сейчас седьмой урок здесь, так что доброе утро и подъем. Зонтик огляделся: класс, весь рыжеватый, залитый солнечными лучами, опустел. Остался только он и, как оказалось, Вару. Парень быстро собрал вещи в сумку, поднялся с места и зашагал к выходу из класса. 一 Чет ты фигово выглядишь. 一 Спасибо, что подметил, 一 зевая и прикрывая рот рукой, ответил Зонт, шутя. 一 Тебе кто дома-то спать не дает? 一 Ярмарка... 一 мучительно протянул это слово. Он все еще был рад тому, что у них была возможность поучаствовать в этом творческом для любого желающего мероприятии, но к такой нагрузке он явно не был готов. 一 А, осенняя? На площади N? 一 подумав, уточнил Вару. Зонтик кивнул. 一 А че вы там делаете? 一 Фотографии будем продавать, в виде магнитиков. Для участия нужно большое количество, а я не то что свои сделать не успеваю, так еще и чужую работу на себя взял! 一 он вздохнул и сжал лямку сумки от осознания собственной глупости. Мог ведь отказать. Но что, если так совпало и у ребят действительно нет возможности? 一 Тобой воспользовались, а ты повелся? 一 хохотнул Вару, сразу догадавшись о том как сложилась ситуация. Зонтик не ответил, лишь насупился и сложил руки в карманы брюк. Они вместе завернули в темную гардеробную, где Зонтик, послушный перед правилами, переодел сменку, Вару же просто походил кругами около вешалок, шурша. Надевая ветровку, Зонтик косо оглядел Вару, который явно не собрался одевать ничего поверх черной рубашки. Стоило открыть входную дверь, как лицо обдало ощутимо прохладным ветерком. 一 Тебе не холодно так ходить? Вару оглядел себя, будто забыл что на нем надето. 一 А должно быть? Я вообще редко мерзну. Болтая о всяком неважном, ребята шагали по улице, которая пока не разветвлялась и не обещала им разлуку. Но стоило Вару дойти до своего знакомого перекрестка и уже шагнуть навстречу светофору, как он остановился. 一 Слушай, тебе к какому дню нужно фотки сделать? 一 обратился он к Зонтику, обернувшись. Парень вынул из кармана телефон, включил и взглянул на дату. 一 К завтрашнему, 一 неуверенно ответил он, будто даже надеялся, что ошибся и имеет в запасе еще хотя бы один день. 一 Помочь? Предложение помощи было последним, чего он ожидал. Он намеревался услышать какую-нибудь шутейку на прощанье, но вместо этого прямо опешил и глубоко задумался. С одной стороны, он сам был виноват в том, что так загрузился, но с другой... За язык Вару никто не тянул. Ведь так? 一 Точно? 一 единственное, что он смог пролепетать с какой-то виной в голосе. 一 Ага. Мама сегодня на ночь остается в гостях, а мне скучно дома киснуть. Зонтик еле заметно улыбнулся. На секунду показалось, что захотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас от, казалось бы, такого простого и будто бы обычно вежливого жеста. 一 Теперь я буду точно тебе душу буду должен продать! Проси потом все, что хочешь! 一 оживился Зонт, хотя уставшие глаза, оттянутые снизу синяками, могли бы поспорить с этой секундной бодростью. Вару засмеялся в ответ и, развернувшись, пошел за Зонтиком, не заставляя себя долго ждать. Как оказалось, они жили друг от друга не так далеко, если идти напрямик по дворам, но на достаточном расстоянии, если шагать "как положено" и делать большой крюк. Это подметил Вару, ибо Зонтик, за которым осталась его топографическая проблема, совершенно не зацикливался на чем-то кроме пути от дома до нужных ему точек и назад. Уже у двери Зонтик зазвенел ключами и, открыв дверь, зашел первым. Он разулся будто на лету, отпихнув обувь от порога на коврик у стены. 一 Ты один живешь? 一 не без удивления уточнил Вару, закрывая за собой дверь и оглядывая помещение. Хотя, в целом, ничего оглядывать не нужно было, все в этой однокомнатной квартирке было как на ладони: небольшой коридорчик тянулся вперед, раскидываясь в конце кухней. Слева находилась дверь в комнату, а на правой стене расположились две одинаковые дверцы - по всей логике ванная и туалет. 一 Да. Родители в другом городе, 一 кивнул парень и прошел на кухню, позвав друга за собой. 一 Мгм.. Максимально непринужденно разговор свернул в другое русло, что в целом Зонтику понравилось. Пока он заваривал чай, Вару устроил чуть ли не личный стенд-ап. В болтливости Вару не уступал Феликсу, но почему-то от общения с последним, Зонтик всегда уставал, а в случае Вару – в беседу действительно хотелось включаться, либо просто слушать. Слушать и смеяться. Но, как говорится, потехе час, а делу – время. Поэтому, когда чай был допит, кружки остались в тоскливом одиночестве, а парни перебрались в комнату Зонтика. Несмотря на темноту за окном, в этой комнате было светло. Она полностью соответствовала хозяину. Зонтик подхватил какой-то пакет с логотипом магазинчика и высыпал содержимое на пол. Фотографии распластались почти по всему ковру, а сверху их прикрыло небольшими каркасами-магнитами. Фотограф принялся объяснять Вару задачу, усаживаясь на пол и параллельно разгребая фотографии и рамки в две отдельные кучки. Кудрявый по-хозяйнически хватал приглянувшиеся картинки и вертел в пальцах, разглядывая. Он постоянно спрашивал у Зонтика "твоя-не твоя", развлекая обоих. По началу Вару заметно проигрывал в этой своеобразной игре, но его внимательность достаточно быстро взяла себя в руки и вскоре угадывать он начал чаще. Тут он заметил какой-то зеленый краешек. Стоит ли удивляться, почему он сразу привлек внимание Вару? 一 Твоя, 一 не колеблясь, сказал он. Это был не вопрос, а факт. Никто кроме Зонтика не мог запечатлеть вид на серые дома через яркую зелень необычных стекол. 一 Да, извини, я их немного использовал... 一 Зонтик виновато улыбнулся, но Вару лишь отмахнулся, обеззначивая все. Когда все было разложено, а инструкции стали понятны, пришло время для рутинной работы. По началу Вару делал магниты не так быстро, но быстро приловчился. Зонтик совершал все действия уже словно на авто-пилоте. Прошел час, второй. Вару даже не заметил, как погрузился в тишину. И даже не он, скорее весь мир. Не было слышно даже машин за окном, только щелканье деревянных рамок, которые он перебирал в руках. Оставшиеся фотографии можно было уже посчитать по пальцам: осталось всего три. Заканчивая их, Вару наконец обратил внимание на тишину и поднял голову на Зонта. Зонтик еще час назад сменил положение с сидячего на лежачее и собирал магниты лежа на локтях. Но сейчас он, сложив руки на полу и опустив на них голову, тихо посапывал. Из-под одной из рук выглядывал угол рамки: видимо, он уснул прямо за работой. Вару усмехнулся и протянул руку к другу. Он, еле касаясь, смахнул прядь волос с лица парня, удостоверяясь в том, что тот действительно спит. Вару осторожно вытащил магнит из-под его руки и сложил в пакет, куда убирал и остальные готовые сувениры. Он уселся обратно на пол, скрестив ноги и поставив на колено локоть, куда уперся щекой. Он скучающе глядел на Зонта. Будить его совершенно не хотелось, несмотря на то, что ощущать скуку Вару не нравилось больше всего. Просидев так минут десять, парень поднялся, потягиваясь. Развлекая себя, он прошелся по комнате, разглядывая ее. Дойдя до двери, он щелкнул выключатель. Комната не погрузилась в полную темноту за счет горящей настольной лампы, но так было лучше, чем палящая в глаза белым светом люстра. Он дошел до стола. Пожалуй, это было единственное место во всей этой квартире, где царил хаос: куча тетрадок были накиданы друг на друга, какие-то открыты, какие-то закрыты; ручки и карандаши хаотично мелькали цветами. Валялись какие-то обрывки бумаги. На одних кусках были надписи, причем настолько нестандартного содержания, что понять их мог точно только Зонт; на других - зарисовки. В одной из таких Вару различил набережную. Разгребая эту вакханалию в поисках еще подобных бумажек, парень наткнулся на аккуратный желтоватый прямоугольник. Вару ухватился за край и перевернул. Зеркала поблизости не было, но он увидел себя. Эта была та самая фотография, сделанная в день, когда Вару попросил Зонтика сфотографировать его. «Распечатал» — хмыкнул он. В обычной ситуации такая находка спровоцировала бы его на шутку, на подкол, но почему-то сейчас этого совершенно не хотелось. Будто бы даже стало приятно, что эта фотография не только не была удалена, но и сохранена вот так. Парень вернул картинку на место, перевернув ее так же, как она лежала изначально. Он поднял глаза на полку. Там, сверкая объективом, на него маняще глядела камера. Вару обернулся на Зонта. Тот по-прежнему спал, слегка сменив во сне положение на более удобное. Вару слегка замешкался, но все таки протянул руку к фотоаппарату и достал его с полки. Он покрутил его в руках, ища кнопку включения. По итогу не нашел, но случайно задел. Камера буркнула и включилась. Хоть Вару и уже успел на посмотреться на работы Зонтика, галерея все-таки манила его, он даже не заметил как нашел ее и принялся пролистывать. По всей видимости он листал фотографии от новых к старым, судя по убывающему с каждой новой фоткой числу в уголочке. Многие отсюда действительно были распечатаны, но чем дальше он шел, тем больше видел не знакомых. Одолел интерес: что в самом начале? Не просматривая картинки, Вару принялся безостановочно тыкать на кнопку, перелистывая фотографии. Он делал это настолько быстро, что они не успевали прогружаться; ориентировался парень только по белым циферкам в углу. И вот, заветная фотография номер 1. На ней изображен школьный класс, залитый золотыми лучами солнца. Это незнакомое помещение для Вару, видимо старая школа Зонтика. Фотография номер 2. Какой-то парень, тоже ему не знакомый. Он сфотографирован из-за спины и тоже в классе, хотя народу на фоне не видно. Видимо, в помещении только этот человек и фотограф. Фотография номер 3. Все тот же человек, но на этот раз повернут к камере лицом и машет в нее рукой, широко улыбаясь. Фотография номер 4. Смазанное фото, но по расплывчатым цветам и очертаниям ясно видно, что ни место, ни время, ни люди не изменились. Вару попытался найти даты на фотографиях, но его способности владения камерой окончились на еле найденной кнопке включения и той, которую он жал сейчас. Фотография номер 5. Ясный день, какой-то светлый парк, укутанный пышными кронами алой осени. В центре неработающий фонтан, на который падает самый большой луч света, давая ему еще хоть чуточку привычного внимания. Фотография номер 6. По всей видимости тот же парк. Фотография слегка смазана, но на ней четко видны два человека. Один из них – Зонтик. По его удивленному забавному лицу легко понять, что для него фотография спонтанная и является делом рук все того же незнакомого парня, который по всей видимости перевернул камеру. Он улыбается, приобнимая парня за плечи. Вару пролистывает фотографии назад, чтобы полностью удостовериться, что незнакомец на всех фотографиях – один и тот же человек. Он выглядит довольно растрепано и очень живо, каштановые волосы топорщатся на макушке, опускаются на глаза неровной челкой. Белая рубашка с коротким рукавом слегка мятая, но человек от всего этого не выглядит неопрятно. В этом будто бы читается его характер, стиль и прочие вещи, на которые люди обращают внимание. В какой-то степени Вару даже рад, что у Зонтика есть такой человек, который, кажется, приходится ему близким другом. Ему комфортно с этим человеком? А с ним?... Но все мысли и радость обрываются на фотографии номер 7. Эта еще одна слегка смазанная фотография, но не от случайности, вовсе нет: она небрежна как тот, кто ее сделал. Она крива, скошена. На ней видна чья-то бледная рука, по которой от локтя до запястья распускаются фиолетовыми пятнами синяки. Человек стоит в пол оборота и пытается прикрыть этот кошмар, оттягивая и так короткий рукав белой футболки, второй рукой. На ней по запястью точно так же расплывается синее пятно. Вару нахмурился, но все еще надеялся, что эта фотография не была понята им так, как оно есть на самом деле. Но следующий снимок рушит его надежду. Фотография номер 8. Опять небрежный снимок того, кто не знаком с фотоаппаратом. Это селфи, где незнакомец целует худую руку, все еще синеющую пятнами. По тому, как напряжена рука незнакомца, удерживающая израненную руку, легко догадаться, что ту пытаются вырвать. Фотография номер 9. Еще одно селфи, но в этот раз оно совершенно обычное, не заставляющее выворачиваться наизнанку. Прошлая фотография кажется лишь ночным кошмаром. Или же эта – единственный хороший сон в череде несчастных дней? Фотографии номер 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16 такие же. Они фотографируют друг друга, улыбаются, словно того, что было восемь штук назад никогда не было. Фотография номер 17. Здесь в самом разгаре какая-то вечеринка. В углу Вару замечает шарики в форме блестящих цифр "1" и "7" рядом. Кажется, это день рождения? Чей? Фотография номер 18. Алкоголь. Единственное слово, которым можно описать какие-то красивые бутылки, вчитываться в названия которых не хотелось. Фотография номер 19. Он почти не смотрит на эту фотографию, потому что сама фотография прожигает его взглядом. Точнее, не она, а затуманенные голубые глаза, смотрящие прямо в объектив с немой мольбой. Волосы раскиданы в разные стороны, изображая медузу на простыни, верха одежды совершенно нет. Ракурс взят сферху, фотография обрезана на уровне ключиц парня. Это фото темное, но различить на ней каждый объект не доставляет труда. Фотография номер 20. Снова совершенно обычная, как глоток свежего воздуха. Она будто бы говорит, что "все хорошо", но кого именно она успокаивает? Фотография номер 21. Фото явно исподтишка. Незнакомец прогуливается по парку с какой-то девушкой. Фотографии номер 22, 23, 24, 25 смазаны и совершенно не разборчивы. Фотография номер 26. «Ниэлль, поговори со мной.» Эти слова вырезаны. Мелкими буквами, чтобы поместиться на небольшой руке. Много крови, но сверху обзор слегка загораживает очертание прозрачной капли, стекшей на объектив. Фотография номер 27. Это обычное селфи двух счастливых людей, но Вару не испытывает ничего, кроме злобы, глядя на нее. Так и хочется спросить у этого невинно улыбающегося длинноволосого парня: «Почему ты делаешь вид, будто все в порядке?», а незнакомца и вовсе вычеркнуть Отсюда. Нет. Отовсюду. Фотографии номер 28, 29, 30, 31, 32, 34, 35 странные. Точнее, непривычные: на них больше нет ни Зонтика, ни Ниэлля. Это фотографии дворовых кошек, цветов, крыши домов, капли дождя на бирюзовых периллах... От этих фотографий веет такой умиротворенностью и спокойствием, что становится не по себе. Ощущение, будто за этими добрыми пейзажами скрывается заглушенное глобальное происшествие. Фотография номер 36. Крыша. Захламленная и без ограды. Видимо, туда нельзя ходить. И снова Ниэлль. Он улыбается, глядя прямо в камеру. По поднявшемуся воротнику рубашки и подлетевшим волосам можно понять, что погода слегка ветренная. Перед тем как перелистнуть, Вару подметил, что фотография не такая четкая, будто... у фотографа тряслись руки? Фотография номер 37. Это еще одна смазанная фотография, но на ней отчетливо видно, как парень запрокидывается назад, падая, расставив руки в стороны. По всей видимости это случайная фотография, сделанная в момент откидывания камеры на пол. Фотография номер 38. Капельница и перебинтованные руки. Фотография номер 39. Белая плитка. Фотография номер 40. Размазанное белое пятно. .... .... — Удали это.