Я украду твоё сердце

− Ваш отец желает видеть вас в своём кабинете, ваше высочество, − с порога учтиво кланяется Сехун, верный помощник императора. − Точно меня? – выразительно вскидывает брови омега, не веря сказанному. Из кресла, где удобно расположился с книгой его кузен, доносится тихий смешок. Чонин озадаченно смотрит на Сехуна, отец редко завет омегу в свой кабинет, парень от силы там был раз пять, и то не из-за очень хороших новостей. − Так точно, принц, − склоняет голову королевский секретарь. − Прямо сейчас? – спрашивает Чонин, уже чисто для галочки. Он и так понимает, какой ответ получит. Не стал бы отец посылать за ним своего верного секретаря лично, если бы разговор не был срочным. − Да, ваше высочество. Он ждёт вас, − с неизменной благожелательностью отвечает Сехун. − Хорошо, я сейчас приду. Только письмо допишу, − улыбается ему молодой человек. – Мне тут пару слов осталось. − Я подожду за дверью, ваше высочество, − снова склоняет голову секретарь. – Постарайтесь не задерживаться, − и он бесшумно покидает гостиную. − Ого, это серьёзно. Если уж его величество велел Сехуну тебя сопроводить… − встревоженно смотрит на рыжеволослова Феликс, придя к тому же выводу, что и младший. – Признавайся, что ты натворил? − Ничего, − качает головой омега, задумчиво смотря на недописанное письмо. – Хотя… − Что? – Ли откладывает книгу, направляясь к Яну. − Ну, я сегодня в саду столкнулся с этим гадким Хваном… − С Хенджином? Опять? О нет, только не говори, что ты снова с ним поцапался. − Почему это я? Он первый меня зацепил. − Ты хочешь сказать, первый с тобой заговорил? − Ну-у-у-у… − Йени, ну нельзя же так, − мягко произносит Феликс, словно пытается объяснить маленькому ребёнку, что так делать нельзя, − Твоё враждебное отношение к Хван Хенджину порой переходит все границы. − Если бы он не был таким заносчивым, циничным, высокомерным, закостенелым снобом, я бы к нему так не относился. Так он ещё и ужасно относиться к омегам! Не понимаю, почему ты вечно его защищаешь, − возражает Ян, после чего наконец переводит взгляд на подошедшего брата, – Твои суждения не объективны. И Чонин знает почему. Его дорогой кузен влюблён в этого угрюмого альфу, вот уже как три года. Ровно столько же, сколько длится их с Хваном взаимная ненависть. − Извини, но твои тоже, − закатывает глаза блондин. – Порой мне кажется, что ты к нему глубоко неравнодушен, раз нападаешь постоянно. − Вот ещё! – от возмущения парень даже про письмо забывает, – Если он тебе нравится, то это не значит, что всем он должен нравиться. Я в отличие от тебя вижу все его недостатки. И их гораздо больше, чем достоинств, − на милом лице Чонина появляется гримаса отвращения, единая мысль об этом принце заставляет Яна пылать гневом. – Ты не прав. Хван Хенджин несмотря на свой тяжёлый характер достоинств имеет более чем достаточно. Но спорить с тобой я не буду. Это бесполезно, – качает головой второй омега. – Думаю, тебе пора идти. Дядя будет сердиться. Раздраженно выдохнув, он несколько секунд в растерянности смотрит на недописанное письмо, адресованное их общему с братом другу и однокурснику, Едаму. И Йени с радостью бы остался дописать письмо милому альфе, который каждый раз краснеет при виде его. Но злить отца в любом случае не следует, а если мистер Ян уже зол, то тем более, поэтому приходиться отложить письмо с пиром. Чувствуя на себе внимательный взгляд Феликса, Чонин поправляет свою серую жилетку, после чего аккуратно проводит руками по брюкам такого же цвета. Парень делает глубокий вдох для храбрости и решительно выходит из гостиной. – Ваше высочество, – склоняет голову Сехун. – Идём, Сехун, – кивая Сехуну, тихо говорит рыжеволосый, – Может расскажешь по дороге, что случилось? – Не могу знать, ваше высочество. Я лишь выполняю приказ. «Угу, конечно. Всего лишь выполняет он…» – думает Ян. Мало кто в Сэйнаре знает больше, чем этот высокий худощавый бета, невозмутимо шагающий рядом с принцем. Большей осведомлённостью может похвастаться разве что император. Ещё герцог Гиерно, глава Департамента госбезопасности, также старший брат Феликса, Ли Минхо, наследный принц Сэйнара, единственный наследник являющийся альфой. Ну и ещё возможно его супруг Джисон, в силу того, что, являясь сыном ведьмы, он наследовал её способности, благодаря им он может узнать всё что угодно. Но Чонин сомневается, что Джисона сильно интересуют государственные тайны. Сейчас Хан вовсю ушел в семейные хлопоты. Их с Минхо первенец, такой же непоседа, как омега и такой же умник, как и брат Яна, он перенял от обоих родителей не только черты характера, но и их способности, соединив в себе несоединимое – дар классического мага и ведьмовскую силу. И всё это начало проявляться чуть ли не с самого рождения. У племянницы Джисона Черён, которую они с Минхо воспитывают, как родную дочь, недавно также проснулся сильный магический дар. С довольно высоким потенциалом, но с низким уровнем контроля. Так что Джисону сейчас точно не до королевских секретов, хотя брюнет тот ещё сплетник. Раньше Хан рассказывал им с Феликсом все сплетни континента, начиная с небольших сор между персоналом и заканчивая каким-нибудь графом, который изменил своей супруге с горничной. «Надо будет съездить к ним. И Феликса с собой прихватить. Понянчимся с племянником, поможем Джисону отвлечься от обязанностей.» – от данной идеи, на губах Чонина появляется лёгкая улыбка. Но как бы Ян ни пытался отвлечься от предстоящего разговора и его возможных причин мыслями о племянниках и прочих семейных радостях, чем ближе они подходили к кабинету императора, тем тревожней парню становится. А всё из-за ненавистного Хвана, второго наследного принца королевского дома Босварии. Нет, к королевской семье их южного соседа, в целом Чонин относиться весьма дружелюбно и лояльно. Особенно к Бан Чану и Сынмину, будущим королю и королеве. Эту прекрасную и со всех сторон замечательную пару сложно не любить. Семьи Яна и Хвана несколько лет назад восстановили дружественные отношения после долгой вражды и теперь Хваны надёжные союзники. Вот только внук короля и племянник наследного принца Бан Чана, Хёнджин, неизменно вызывают в парне желание стукнуть альфу чем-то тяжелым. Ну, или хотя бы задеть словесно побольнее. И принц, к слову, никогда не остаётся в долгу. Они познакомились три года назад, на свадьбе тех самых Бан Чана и Сынмина. Последний был близким другом Минхо. И дальним родственником имперской семьи. Поэтому почти всей семьёй они присутствовали на этом торжестве. Тогда им с Феликсом было по пятнадцать. Угрюмый сын старшего опального принца Босварии тогда чем-то сильно приглянулся брату Чонина. Блондин всегда был очень сострадательным из-за своего дара, вот и повёлся на какие-то внутренние страдания грубияна. Именно в тот день, защищая секрет смутившегося и растерявшегося в разговоре Феликса, рыжеволосый неосторожно отвлек внимание Хенджина на себя, сделав ему едкое замечание. И с тех пор ни одна их встреча не обходилась без обмена колкостями, с которых порой начинались настоящие ссоры. – Сехун, а вам действительно не известно, зачем отец меня зовёт? – решается спросить ещё раз Чонин. Хоть он и знаю, что помощник его отца безоговорочно предан только ему, но вдруг его не обязывали держать причину этого вызова в секрете. – Точно не известно, ваше высочество. Я могу только предполагать. А предположения не стоят того, чтобы их озвучивать. Поскольку могут быть ошибочны, – ловко уходит бета от ответа. «Ладно, дождусь, пока отец сам скажет. Тем более, что мы уже практически на месте.» – потеряв последнюю надежду узнать хоть что-нибудь, думает Чонин. – Прошу, ваше высочество, – Сехун открывает дверь в королевскую приёмную для принца. И спустя минуту парень уже стоит перед дверью кабинета. Сделав ещё один глубокий вдох для храбрости, Ян решительно поднимает руку, чтобы постучать. По дверному полотну практически мгновенно пробегает рябь деактивации магического контура. Ему разрешают войти. – Доброе утро, отец. Ты меня звал? – произносит Чонин, перешагивая порог. И он едва не давиться последним звуком, когда замечает, что отец в кабинете не один. В кресле для посетителей сидит тот самый Хван Хенджин, которого всю дорогу сюда Чонин мысленно вспоминал «добрым» словом. Повернув к только пришедшему омеге голову, Хван с интересом рассматривает его слегка помятую рубашку и пальцы, запачканные чернилами. Потом неспешно поднимается и склоняет учтиво голову. – Ваше высочество, рад видеть, − высокий, черноглазый и черноволосый, в своём шитом серебром чёрном каптане он выглядит почти зловеще. – Взаимно, ваше высочество, – опомнившись, Чонин изображает положенный случаю учтивый поклон. − Проходи, Чонин. Присаживайся. У меня к тебе есть очень серьёзный разговор, − кивает парню отец, его величество Ян Джинён. Яркие утренние лучи, льющиеся через окно вспыхивают редким серебром в тёмных волосах. Поборов детское желание нервно сцепить пальцы, Чонин с достоинством направляется ко второму креслу. Присаживаясь, он быстро бросает взгляд искоса на Хёнджина, который пристально наблюдает за ним. «Вот точно нажаловался, что я ему сегодня опять нагрубил.» − Чонин лишь хмуриться и переводит взгляд на отца. − Я внимательно слушаю, ваше величество, − поднимая на отца глаза, он пытается изобразить саму прилежность и невинность. Хван не сдерживает ироничный смешок, продолжая наблюдая за младшим. И вот почему никто Чонину не верит, что он из них двоих белый и пушистый? − Думаю, ты прекрасно знаешь, какие близкие отношения связывают наш род с родом Хванов, − издалека начинает король. – После событий трехлетней давности многое в нашем совместном прошлом было пересмотрено, многие взаимные обиды забыты. Нас, как и наши страны, связали не только дружба, но и крепкие родственные связи, благодаря браку твоего старшего брата и помолвке младшего. Уверен, ты также помнишь и о том, что «королевой» Босварии вскоре станет наш родственник. Ещё бы он не помнил о таком невероятном событии. Вряд ли у отца имеются сомнения в качестве его образования. Да и на память Чонин никогда не жаловался. Тогда к чему эта торжественная вступительная речь? Неужели его вечные препирательства с Хенджином как-то нарушили хорошие отношения с соседями? От волнения у Чонина начинает нервно подёргиваться нога. − Конечно, отец. Я обо всём этом помню, − кивает и снова не удерживается от косого взгляда в сторону принца Босварии. − Что ж, − усмехается уголком рта его величество. – Тогда ты в полной мере оценишь то, что я хочу тебе сказать. И хорошо подумаешь, прежде чем ответить, − делает минутную паузу и произносит, − Его высочество принц Хван Хенджин официально просит у меня твоей руки. Я хочу услышать, согласен ли ты на этот брак. − Что? – выдыхает потрясённо младший. Не веря своим ушам, он поднимается на одеревеневшие ноги, во все глаза таращась на отца. Этого просто не может быть. Ему точно послышалось. Может, Хван перепутал его с милым Феликсом? Это ведь он Хенджину симпатизирует. И наверняка кузен был бы счастлив такому предложению. Но не он, точно не он. Чтобы увериться, омега поворачивается к принцу, надеясь услышать какую-то очередную высокомерную ерунду. − Ваше высочество, − шагает он к Чонину. Смотрит предельно серьёзно. – Чонин, я должен признаться, что давно покорён вашей красотой и вашим характером. И именно вас желаю видеть своим супругом. Надеюсь, вы окажете мне такую честь. Не послышалось. – Вы должно быть шутите, – потрясённо качает головой рыжеволосый. – И шутка эта довольно некрасивая. Желаете видеть меня своим супругом? Серьёзно? Неужели вы действительно рассчитываете, что после всех ваших колкостей в мой адрес, после всех едких замечаний, зная, как вы относитесь ко мне и моей семье на самом деле, я хотя бы на секунду задумаюсь над вашим предложением? – С вашей стороны колкостей было ничуть не меньше, – мрачно замечает Хенджин, – Как и дерзких выходок, предшествующих моим едким замечаниям. – Да. Но ведь и не я делаю вам столь абсурдное предложение. – Абсурдное, значит? – чёрные глаза принца недобро вспыхивают. Он надвигается на Чонина, подступая вплотную. Буравит тяжёлым хищным взглядом. Но Чонина уже откровенно несёт, как это всегда случается в присутствии Хвана. Он даже забывает, что их слышит отец. – Немыслимое. Я не согласился бы стать вашим супругом, ваше высокомерное, несносное высочество, даже если бы вы были единственным альфой на свете. Никогда и ни за что. – Вот как? – губы Хвана изгибаются в привычной для Яна циничной усмешке. – Это мы ещё посмотрим, ваше дерзкое, неразумное высочество! Как только взбешённый Хенджин, бросив эту угрожающую фразу, поспешно покинул кабинет, Чонин опоминается. – Прости, пап, – виновато опускает взгляд парень. – Я не знаю, что на меня нашло. Всё случилось так неожиданно. Я совершенно не хотел быть настолько грубым и… мне жаль. Правда, - говорит младший, всё-таки поднимая взгляд на своего хмурого родителя. Наверное, никогда он ещё не чувствовал себя настолько виноватым перед отцом. Даже, когда в детстве принц случайно поджёг его любимое кресло, а вместе с ним сгорел стол и какой-то очень важный философский трактат, который мама Чонина специально для своего супруга с огромными сложностями заказала из далёкой Финиры. − Сядь, Чонин, − припечатывает король. Чонин поспешно опускается в кресло, присев на самый краешек, выпрямив спину и прилежно сложив руки на коленях. Йени вспоминает, какую вступительную речь произнёс отец, как напомнил о их дружественных отношениях с королевством Босварии, как попросил быть разумным, и парню становится совсем плохо. И ужасно, просто невыносимо стыдно. Ни о чём он не вспомнил, когда в очередной раз пытался уязвить Хенджина. Такое поведение недопустимо для принца. И суровый взгляд короля Джинёна этому подтверждение. − Я… мне нет оправданий, знаю. И если ты прикажешь, я принесу свои извинения его высочеству. За резкую и недопустимую форму отказа… но не за сам отказ. Я не выйду за него замуж. Его величество, сжав губы и сузив грозно пронзительные синие глаза, пару минут мрачно молчит, вгоняя единственного сына уже в настоящую панику. Младший чувствует, что одним выговором в этот раз не отделается. Отец ужасно зол. Что ж, он сам виноват. − То что ты извинишься, даже не обсуждается, − произносит наконец альфа. – Не только за сегодняшнее своё поведение, но и за все предыдущие выходки… − Но… но он же сам… − Замолчи, Чонин. Мне прекрасно известно, что в большинстве ваших с принцем Хенджином стычек инициатором был именно ты. Я закрывал на это глаза, воспринимая ваше противостояние, как некую странную форму флирта. Особенно, когда понял, что Хенджин тобою всерьёз увлечён. − Что?! – парень резко поднимается с кресла, но сразу натыкается на стальной взгляд отца и закрывает рот. − То, как ты повёл себя сегодня, недопустимо. Я обещал твоей матери, что не буду чрезмерно давить и дам тебе возможность самому выбрать супруга, из имеющихся достойных вариантов. Отказать дипломатично у тебя было полное право. Ты же ответил принцу дружественной нам страны, как невоспитанная бродяжка, а не принц из рода Ян. От стыда Чонин ощущает себя так, будто его кипятком в лицо плеснули. Щёки горят, глаза жжёт, в носу щиплет. Сглотнув, он опускает голову. Отец прав. И от этого только хуже. − Отныне я запрещаю тебе без моего личного разрешения покидать дворец и дальше общаться с твоими необременёнными ответственностью творческими друзьями. Как кулаком под дых. Откуда он узнал о вылазках в город? От услышанного глаза расширились, дар речи пропал, Чонин вовсе забыл в этот момент про дурацкого Хвана. − Я знаю всё, что происходит с моим ребёнком, Йени, − награждает он Чонина очередным тяжёлым взглядом, продемонстрировав, как легко читает сына. − Также после нашего визита в Босварию ты утроишь усилия по изучению международной дипломатии и этикета, мировой истории, культуры и других дисциплин, которые я сочту нужным. Новых наставников подберу лично. И они будут заниматься с тобой весь остаток каникул. Леди Рюджин, пожалуй, уволю с её должности. Она явно не справляется со своей задачей. − Это не так, − пытается оправдать свою старшую подругу рыжеволосый. – Леди Рюджин замечательная… − И совершенно неспособна противостоять тебе. Я всё сказал, Чонин. Можешь идти к себе. Хёнджин возвращается в Босварию уже сегодня вечером, так что поспеши с извинениями. − Хорошо, папа, − поднимаясь с кресла, отвечает младший. – Я поспешу. В этот раз ему определённо надо как-то справиться с собой, ещё одной ссоры с принцем Боскварии отец ему не простит. Из королевского кабинета парень выходит абсолютно пришибленный. Случившееся просто в голове не укладывается. Хенджин просил его руки. Абсолютно серьёзно. Это уже немыслимо. А то что он, по мнению мистера Яна, уже давно им увлечен, так и вовсе повергает Чонина в полнейший шок. «Как же так? Мы же действительно постоянно цапаемся и ссоримся. Спорим и язвим при каждой встрече. Я его терпеть не могу. А он... увлечен? Не может быть.» – Ян никак не может понять Хенджина. Это звучит просто безумно. Почему он Феликсом не увлёкся? О боги! Феликс. Стоит только подумать о блондине и Чонин будто на стену налетает. Что же теперь будет? Как он ему это расскажет? Как в глаза посмотрит? Ли же влюблён в этого невыносимого сноба. Каково ему будет узнать, что он попросил руки Чонина? Но сказать придётся. Как бы Чонину ни хотелось скрыть столь постыдный для него момент. Феликс всё равно рано или поздно узнает. Он его самый близкий и родной человек. Ян не хочет, чтобы из-за какого-то босварийского грубияна между ними испортились отношения. Кузена Чонин находит в той же гостиной, где оставил. Феликс по-прежнему сидит в своём кресле, погружённый в книжные перипетии. – Ну что? – вскидывает он голову, как только рыжеволосый заходит и плотно закрывает за собой дверь. – Сильно дядя ругался? Ты угадал насчёт причины? – Нет, не угадал, – качает головой, чувствуя себя абсолютно потерянным. Младший быстро проходит в комнату и садится на диванчик напротив блондина. Сцепив руки на коленях, глубоко вздыхает. Но это не помогает набраться решимости. Впервые в их жизни появляется настолько серьезная угроза, способная стать причиной настоящего раздора между ними. И это страшно, Яну очень страшно от одной лишь мысли о ссоре с братом. Что с ним будет, если Феликс на него обидится? Если ему будет больно из-за него? Если Феликс не поймёт и не поверит, что он этого вовсе не хотел. Как же он ненавидит этого босварийского гада. Так бы и треснул чем-то тяжёлым. Вот зачем он это сделал? – Что случилось, Йени? – встревожено откладывает книгу, спрашивает старший. – Ликси, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? – Чонин жалобно смотрит тому прямо в глаза. – Да-а, – тянет Феликс удивлённо. – Я тебя тоже очень люблю. А почему ты спрашиваешь об этом? – И ты же знаешь, что я никогда в жизни не стал бы претендовать на то, что хочется получить тебе. – Ты меня пугаешь, Йени. Да, я знаю это. Что случилось? Скажи мне сейчас же. – Хенджин попросил моей руки, – выпаливает младший, трусливо зажмурившись. В гостиной повисает оглушительная тишина, она всё тянется и тянется... В конце концов Ян не выдерживает и приоткрывает один глаз. Лучше бы он этого не делала. И вообще не ходил сегодня к отцу, не виделся с проклятым Хваном... Нет, лучше бы он его совсем никогда не знал. Ли выглядит не просто потрясённой. У него такой взгляд, будто Чонин ударила его. – Прости меня. Прости. Прости. Прости, – бормочет Ян, бросаясь к Феликсу и хватая его за руки. – Я даже представить не мог, что он такое вытворит. Ты же знаешь, я его терпеть не могу. Так и сказал ему. И ещё сказал, что не выйду за него замуж, даже если бы он был последним альфой на свете. Отец жутко разозлился. Наказаний назначил мне столько, что жуть берёт. Но я отказал Хенджину. И клянусь тебе, никогда ни словом, ни делом, никак не пытался понравиться ему. Я вообще не представляю, что ему в голову взбрело. Прости меня, Ликси. – Перестань, – наконец приходит в себя блондин. Сжав ладони Чонина, омега вымученно улыбается, – Не извиняйся. Всё в порядке. Я просто... очень удивлён. – Нет, не в порядке. Вот почему он тобой не заинтересовался? – Ну, это как раз и понятно. Вы те самые противоположности, которые притягиваются. А я… ему не подхожу. Как и он мне. – Ничего подобного. То есть мы, конечно, противоположности. Но меня точно ничем к нему не притянешь. Чонину ещё много чего хочется сказать, но он умолкает, всматриваясь в прекрасные глаза брата. Там уже умиротворённая синева. Только настоящая ли? Младший знает, как хорошо Феликс умеет себя контролировать. Не то, что он. – Ты точно на меня не обижаешься и не злишься? – Нет, Йени. Не обижаюсь, – качает блондин головой. – То, что я испытываю к Хенджину, можно назвать разве что первой детской влюбленностью, но никак не глубокими настоящими чувствами. Он мне очень симпатичен, только и всего. А вот с тобой всё далеко не так однозначно. – Всего лишь симпатичен? – переспрашивает недоверчиво. Что-то Чонину слабо верится... Но тут до него доходит смысл последней фразы Ли. – Что ты хочешь сказать этим «не так однозначно»? – прищуривается возмущённо парень. – Я точно не испытываю к принцу-снобу ничего, что напоминало бы романтические чувства, или хотя бы симпатию. – Но испытываешь неугасающий интерес, который неустанно толкает тебя спорить с его высочеством и провоцировать его, − многозначительно усмехается Ли. – Я давно подозревал, что в этом есть что-то большее. И вот − с его стороны это действительно большее. Думаю, с твоей тоже. Ещё думаю, что ты почему-то себе это запрещаешь, вот и злишься на него вечно. Если из-за меня, то не надо. – Это не интерес. Он меня раздражает. Нет в этом ничего большего, − Чонин чувствует, как его снова начинает захлёстывать эмоции. – Йени, равнодушием раздражение тоже сложно назвать, – наставительно смотрит на Чонина Феликс. – Подумай сам. Почему тебе не всё равно, что он говорит и думает? Почему тебя задевает всё, что он делает? Даже когда он ничего не делает, тебя это тоже задевает. Я не прошу, чтобы ты мне отвечал на эти вопросы. Ответь себе. Честно. Слова Феликса окончательно выбивают младшего из равновесия. От расстройства он садиться на пол рядом с Ли. Прислоняясь спиной к коленкам брата, таращась в никуда. – Этого не может быть, – бормочет упрямо. – Он мне не нравится. – Не буду спорить. Тебе лучше знать. Но всё-таки, что Хенджин ответил на твой отказ? − Сказал: «Это мы ещё посмотрим». И назвал меня дерзким и неразумным, − признается Йени. − Значит, он не собирается отступать, − задумчиво поджимает губы Феликс. – И я бы советовал тебе в следующий раз не рубить с плеча. Вам нужно узнать друг друга лучше. Может, тогда ты разглядишь в нём того альфу, которого сможешь полюбить. – Что? Нет, ни за что, – возмущение закипает в нём с новой силой. – Какой ещё следующий раз? Как ты можешь такое говорить? Я думал, ты в него влюблён, а ты мне сватаешь этого высокомерного босварийца. – Потому что я не влюблён, − с нажимом уверяет его чрезмерно рассудительная половинка. − И он на меня никогда не обратит внимания. Хенджин всегда видел только тебя. Я хочу тебе счастья, братец, но знаю, насколько ты упрям. Потому готов помочь тебе разобраться в твоих чувствах. – Нет у меня никаких чувств, – ворчит устало младший, поднимаясь на ноги. – И разбираться тут не в чем. Но по взгляду брата Чонин видит, что он с ним не согласен. И вовсе не верит в его равнодушие к Хвану. Неужели действительно считает, что он испытывает к нему тайную симпатию? Как ему только такое в голову могло взбрести? Йени решает отправиться к себе в комнату, пока его любимый кузен не придумал какой-то очередной свой гениальный план. Это он умеет. Если его милый Феликс, спокойный, тихий и стеснительный, как многие ошибочно о нём думают, задастся какой-то целью, пиши пропало. Он этой цели обязательно добьется рано или поздно. Уж Чонин-то знает. Поскольку множество раз сам помогал ему в свершении этих грандиозных задумок. «Странно только что Хенджина Феликс никогда всерьез не пытался привлечь. Даже не пробовал. Только вздыхал издали. Может, действительно не был влюблен? Жаль, что мне не передались способности к эмпатии. Тогда бы я знал точно.» – тяжело вздохнув, Ян наконец заходит в свою комнату и обессилено падает на кровать. Сегодняшний день забрал слишком много сил.