Я украду твоё сердце

Где-то на периферии сознания, омега слышит странный шум. Приятный, убаюкивающий... но странный. Непривычный. И смутно знакомый. Будто Ян снова в гостях у дяди Федерика и Анны, в их замке на берегу моря… Точно. Именно так шумит море. Откуда море? Сонно застонав, Чонин переворачивается на спину. И, разлепив глаза, с непониманием смотрит на прозрачный балдахин над головой. Полотнища белого тюля колышутся от лёгкого солёного ветерка. Его лёгкие наполняет свежий воздух… Где он? Испуганно выдохнув, парень озирается по сторонам. Комната, смутные очертания которой просматриваются через ткань балдахина, Чонину совершенно не знакома. В нескольких метрах от кровати виден выход на террасу, широкие раздвижные двери, открытые настежь, а за ними… небо, и какие-то цветы, и море… О боги. Резко сев, рыжеволосый смотрит уже на себя. На нем вишнёвый костюм. Тот самый, который он надел на встречу с Хенджином. Ян ведь пошёл на эту встречу. И встретился с Хваном… а потом… О боги! Этот… этот… гад босварийский похитил его. Как он мог вообще до такого додуматься? Мгновенно закипая, омега ползёт к краю огромной круглой кровати, в которую его без спросу уложили. Он тянется к балдахину, чтобы отодвинуть, но рука замирает в воздухе, а глаза испуганно прикипают к запястью. Точнее к широкой полосе золотого браслета на нём. «Я его убью. Точно убью. С особой жестокостью.» Это брачный браслет... Ян где угодно узнает эту вязь дарованных Праматерью заветов, выгравированных на золоте в виде изысканного узора. И божественную магию, пропитывающую небольшую, но судьбоносную для любого из представителей королевских семей вещицу. Такие же браслеты были у его отца и старшего брата, такой же через пару лет получит в храме самый младший принц Чону. А самое главное, такие браслеты после согласия на брак, носят супруги альф. Его же согласия никто не стал ждать. Браслет на его руке это ещё не брак, конечно, скорее помолвка. Но какое Хван, мать его, Хенджин имел право? Скрипя зубами от распирающей злости, Чонин выбирается наконец с постели и уже более внимательно осматривает месте его заточения. Здесь… красиво. Просто, но как-то очень уютно и привлекательно. Парню бы понравилась и эта плетёная мебель, и вышитые подушки, и вазы с фруктами, и всё остальное, если бы не желание придушить одного до невозможности наглого принца. Бросив взгляд на закрытую дверь, Йени решает сначала осмотреться на террасе. И раз выход на неё так гостеприимно открыт, значит Хенджин может находиться где-то там, снаружи. Шлёпая босыми ногами по деревянному полу, парень выходит из спальни. Да так и застывает на месте, с замиранием сердца рассматривая открывшийся ему пейзаж. За широкой террасой, обсаженной экзотическими цветами и деревьями, начинается самый настоящий пляж. С белым манящим песком и пенистыми волнами, набегающими на берег. А дальше… а дальше бескрайняя морская гладь, синее бездонное небо с пёрышками белых облаков и крики чаек где-то вдалеке. И нигде никого. − Нравится? – на талию Чонина вдруг ложатся чужие руки, к спине прижимается невесть откуда взявшийся Хенджин, окутывая омегу своими феромонами. Горячие губы альфы касаются основания шеи младшего. Вздрогнув от неожиданности, Ян тут же отскакивает от этого бессовестного похитителя, бессознательно выпуская свои феромоны. Хван, не теряя ни секунды, делает глубокий вдох, вдыхая их запах… И от удовольствия прикрывая глаза. − Как это понимать?! – шипит рассерженно рыжеволосый, разворачиваясь к старшему лицом. − Куда ты меня притащил? Что вот это вот значит? – трясёт перед ним своей обраслеченной рукой Чонин. − Я всё объясню, как только ты успокоишься, − невозмутимо сообщает альфа, тем самым окончательно доводя омегу до состояния белого каления. Стоит весь такой довольный, в одних брюках и рубашке с расстёгнутым воротом. Неимоверно раздражая своим небрежным притягательным видом. − Успокоиться?! Я должен успокоиться?! Ты похитил меня! – надвигается на него Ян, тыча пальцем в грудь. − Да, похитил, − спокойно кивает Хенджин. − Ты… ты… нацепил на меня свой браслет! Не спросив! − А ты бы согласился надеть его, если бы спросил? – вздёргивает бровь старший. − Нет! − Ну вот видишь, − тянет альфа так, будто это всё объясняет. − Так это моё законное право не соглашаться. Ты лишил меня выбора! Вот так решил действовать? Насильно… Чёрные глаза вмиг вспыхивают злым огнём, на руке омеги смыкается стальная хватка. Рывок, и он оказывается прижат к чужому телу, а на губы опускается ладонь. Испуганно вытаращившись в тёмные пылающие глаза, Чонин даже дышать забывает. − Прежде чем ты опять наговоришь глупостей, сделав очередные поспешные выводы, всё-таки выслушай сначала меня, мой дорогой принц, − требовательно смотрит на младшего Хенджин. – Да, я тебя похитил. Чтобы у нас появилась возможность побыть вдвоём, узнать друг друга и найти общий язык. Без формальностей и вдали от привычного окружения, диктующего нам свои правила. Только ты и я. Такие, как есть. Да, я знаю, какие будут последствия и чем мне это грозит. Но ради шанса заполучить тебя, я готов рискнуть. Да, я надел на тебя свой брачный браслет. Чтобы показать серьёзность своих намерений. Я не играю с тобой, Йени. Дай мне одну неделю. Если по её истечении ты по-прежнему будешь против нашего брака, я без возражений доставлю тебя в Сэйнар к родителям, пойду с тобой в храм и пред ликом Праматери сниму свой браслет, отказываясь от любых притязаний. − А если я не соглашусь сейчас? Будешь держать меня здесь против воли? – вскидывает с вызовом подбородок рыжеволосый. Изо всех сил стараясь не показать, как ошеломил его чужой монолог. − Всё пытаешься сделать из меня насильника? – криво усмехается брюнет. − Нет, Йени. Если ты не согласен, я верну тебя в Босварию уже сегодня. С рук на руки передам твоему отцу, покаявшись во всех грехах. И ты меня больше не увидишь. Решение за тобой. − Я не пытаюсь сделать из тебя насильника! – возмущается такой преувеличенной и перекрученной формулировке Ян. – Я лишь пытаюсь прояснить ситуацию и понять, что мне грозит, если моё решение тебя не устроит. А если бы тебя похитили? Что бы ты чувствовал? − Если бы это сделал ты? – иронично хмыкает Хенджин. – О, поверь, я был бы только рад стать твоим пленником. − Да ну тебя, − пихает его в плечи омега. – Это несерьёзный ответ. Парень пытается представить, какой из его властного высочества получился бы пленник… Хотя... если уж быть с собой совсем честным, он бы, пожалуй, хотел это увидеть. − Зато мой вопрос более чем серьёзен, Йени, − возвращается к теме разговора альфа. − Каким будет твоё решение? Зачем вот так вот ставить всё ребром? «Или соглашайся, или больше не увидимся». Зачем так категорично? Зачем вообще было совершать это похищение? Чонин же и так хотел согласиться на его ухаживания. Если бы Хенджин только дал ему сказать. − Ты меня не выслушал даже, − бормочет расстроенно Чонин. – Просто взял, усыпил и уволок. − Йени... − вздыхает Хенджин. − Нет, я тебя выслушал, теперь ты меня выслушай, − смотря на него снизу вверх, произносит омега. Даже не пытаясь понять, почему не вырывается из этих загребущих рук. − Хорошо. Я тебя слушаю, − кивает старший. И Ян по глазам видит, что ничего хорошего от его слов тот не ожидает. И это почему-то его больно задевает. − Я попросил тебя о встрече, чтобы извиниться. Твои действия там в саду… это было совершенно неожиданно для меня. Ты застал меня врасплох, я не смог воспротивиться ни тебе… ни себе. Почувствовал себя беспомощным в твоих руках. И потом то, что ты заставил меня испытать, это совершенно выбило меня из колеи, − Чонин видит, как Хван сжимает мрачно губы, хмурит брови. И неужели это сожаление сейчас плещется в чёрных омутах его глаз. Но Ян продолжает, решив высказаться уже полностью, раз уж начал откровенничать. − Меня это испугало, Хенджин. То насколько я оказался бессильным против тебя и собственных желаний. Поэтому я и попытался защититься. Как всегда делал в общении с тобой. Разозлить. Оттолкнуть. Убедить себя, что так правильно. И не в силах больше смотреть в глаза напротив, Чонин отталкивается от Хвана, выбираясь из его рук. Чонин отходит на несколько шагов, отворачивается и обхватывает себя за плечи. Продолжать так тяжело. Не только потому, что он это всё рассказывает Хенджину, а потому что сам для себя это всё открывает. И его пугает глубина того, что он начинает осознавать. − Почему ты это делал, Йени? – мягко спрашивает Хенджин, снова оказываясь за спиной младшего. Чужие большие ладони накрывают его, согревая, безмолвно даря поддержку. Такую неожиданную и такую приятную. И Чонину так хочется прислониться к широкой груди, чтобы получить этой поддержки, этой силы ещё больше, почувствовать себя защищённым рядом с Хенджином. Но он не чувствует себя вправе делать это. − Потому что не хотел смотреть правде в глаза, − заставляет себя произнести Ян. Прекрасно понимая, какое оружие против себя даёт в руки Хвану. Но Чонин устал чувствовать себя слепым трусом, который вместо того, чтобы разобраться, только и делает, что нападает и кусается. – Я по-прежнему думаю, что мы с тобой несовместимы, Хенджин. Всё то, что я тебе говорил, про мои сомнения, наши характеры… всё это действительно кажется мне непреодолимой пропастью между нами. Но… и ты был прав. То, что я испытываю к тебе никак не назвать равнодушием. Я пока не понимаю, что это. Почему именно ты вызываешь во мне такие чувства. Почему наша ссора сделала меня таким несчастливым. И почему сейчас я не могу даже подумать о том, чтобы больше никогда тебя не видеть. Но это так. Я не готов отказаться от нашего общения. И вчера, к слову, как раз собирался тебе это сказать. Пальцы Хенджина на плечах омеги сжимаются сильнее, Ян чувствует, как тот делает глубокий вдох и шеи касается его дыхание… неужели взволнованное? По спине теперь снова бегут горячие мурашки… а сердце, сердце вновь выпрыгивает из груди, всё ускоряя свой бег. Чонин признался. Сказал всё, как есть. И понятия не имеет, что будет дальше. − Если ты не готов отказаться от… нашего общения, − медленно, словно не до конца веря в услышанное, произносит старший. – Значит ли это, что ты согласен остаться со мной здесь? − А это обязательно? – рыжеволосый поворачивает голову в сторону альфы. − Мои родные с ума сойдут от тревоги. − Твои родные уже знают, что ты со мной. И знают, что тебе ничего не угрожает. − Ты… прямо сообщил, что похитил меня? – ошарашенно спрашивает Чонин, полностью поворачиваясь к брюнету. – Моему отцу? − Да, − спокойно кивает Хван. − А что отец? − Обещал свернуть мне шею, когда найдёт, − хмыкает самоуверенный «похититель». − О боги. Ты ненормальный. Сумасшедший. Это же нарушение всех законов, традиций наших домов и… − Так может, я не такой закостенелый поборник правил, как ты думаешь? – вкрадчиво тянет Хенджин, снова обнимая младшего. Надвигается, прижимая к себе. Скользит губами по омежьей щеке, скуле, виску, шепчет нежно на ухо, будоража слух бархатной хрипотцой своего голоса: – Соглашайся, любовь моя. Оставайся со мной на неделю. Сделанного не воротишь. Мы уже здесь. Твой отец и брат захотят меня четвертовать независимо от того, когда я тебя верну. Так зачем нам спешить? Подумай. Только мы. Никаких правил. Полная свобода. На целую неделю. Разве тебе этого не хочется? Разве ты не хочешь понять, что между нами происходит? Вот он коварный искуситель. Услышал откровение и теперь пользуется им вовсю. А Чонин ведётся на это. Как всегда вёлся на все его провокации. − Хочу, − признаётся тихо Йени. Осознавая, что уже сдался. Слишком уж заманчивую картинку нарисовал Хенджин. – Хорошо, я останусь. − Я очень рад, − снова обжигает кожу своим дыханием альфа. – Тогда позволишь показать тебе нашу виллу? «Нашу»? Почему это так привлекательно звучит? Наверное, всё дело в том, что они до сих пор стоят в обнимку. Надо бы прекратить это бесстыдство, но… Чонин не может. Вот ещё чуть-чуть постоит и обязательно прекратит. − А что это за дом? Чей он? Твой? – спрашивает Ян, невольно комкая пальцами рубашку на плечах старшего. − Да. Мой. Я изредка приезжаю сюда, чтобы побыть одному. − Мы же не в Босварии? – оглядывается вокруг Чонин. − Нет. В Ларидии, − услышав ответ, омега ошарашенно хватает ртом воздух. Накипевшее за последние дни возмущение так и рвётся наружу. Так вот куда его притащили? Чонин пытается оттолкнуться от Хенджина. Но тот на этот раз держит крепко. Ещё и хмурится с непонимающим видом. − На родине этой… милой куколки Таис Ларидийской? – уточняет предельно ровным тоном Ян, вспоминая красивую омегу, которая околачивалась рядом с альфой во время бала после их «ссоры». Это выбешивает, Чонин изо всех сил старается не давать волю чувствам. Хенджин недоумённо сводит брови, а потом его лицо озаряет улыбка, исполненная понимания и самодовольства. Молодец, Йени. Более очевидным было разве что прямо заявить о своей ревности. − Если ты имеешь в виду княжество, то да. Но я очень сильно сомневаюсь, что княжна хотя бы раз бывала в Эстебеле и его окрестностях, − с усмешкой тянет альфа. И добавляет вкрадчиво: − Расположение этого дома не имеет к ней никакого отношения. Как и у меня нет никаких отношений с Таис Ларидийской. Но мне приятны твои собственнические чувства к моей персоне. Ещё бы ему не было приятно. Может, Хван даже нарочно их провоцировал все эти дни. − Эстебеле? − выдохнув, меняет тему Ян. Нечего так откровенно тешить самолюбие Хенджина. − Небольшой городок неподалёку от нашей виллы. Довольно приятный и живописный. Я тебе его обязательно покажу, − урчит Хенджин ласково. – Покормлю тебя местными деликатесами, погуляем вместе по вечерней набережной, послушаем музыку... Так они ещё и в город смогут выбираться? Перспективы становятся всё заманчивей и заманчивей. − А как я здесь буду жить? У меня нет ни одежды с собой, ни других нужных вещей. − Скажи мне, что тебе нужно на первое время, и я сегодня же всё куплю. Отправлюсь сразу после завтрака. А потом отвезу тебя в город и ты сам выберешь остальное, − предлагает брюнет. Чужой ответ немного успокаивает. Значит, Хенджин не готовился заранее и не играл на чувствах Чонина, изображая вселенскую обиду. Но прояснить ситуацию до конца парню всё же хочется. − Почему ты вчера вдруг решил меня похитить? Или это было не вдруг? – спрашивает тихо. И ловит себя на том, что взгляд жадно скользит по притягательным линиям слегка загорелой шеи, ключицам, обоняние будоражит жаркий аромат, а тело слишком уж хорошо ощущает себя в руках альфы. − Каюсь, у меня и раньше возникали такие мысли, − хмыкает Хенджин, даже не стыдясь признаться. – С тех пор, как мы с тобой познакомились, каждый раз, когда я приезжал сюда, думал о том, что тебе здесь тоже должно понравиться. Представлял, как хорошо бы было украсть тебя у всех, увезти сюда и наслаждаться твоим обществом единолично, избавляя от заблуждений на мой счёт. А вчера, увидев тебя, такого восхитительно красивого и манящего, поняв, что ты сам сделал шаг навстречу, да ещё и пришёл без охраны, явно тайком, просто не сдержался и воспользовался подвернувшимся случаем. Ты единственный способен заставить меня потерять самообладание и действовать безрассудно. − Это комплимент? – скрыть волнение и несмелое удовольствие от чужих слов у Чонина уже просто не получается. А голос его, наверное, впервые в жизни звучит так игриво и даже кокетливо. − Можешь даже не сомневаться, лисёнок, − бархатно шепчет Хван. – Так что, пойдём смотреть на виллу? Или хочешь пойти к воде? − К воде хочу, но сначала вилла, − принимает решение омега. Нужно же разведать, какими удобствами ему придётся располагать целую неделю. Вилла оказывается просто восхитительной. Совсем небольшой по сравнению с привычными дворцами и особняками, но невыразимо уютной, наполненной воздухом, солнцем, негой и какой-то непередаваемо приятной атмосферой. Всего две спальни, две ванных комнаты, две гостиных, трапезная, к удивлению Чонина, буквально совмещённая с просторной кухней, кладовка, которую ему тоже продемонстрировали в ходе неспешной экскурсии. Веранда и две террасы. Небольшой сад с другой стороны от моря. И конечно же, само море. Возможно, именно его близость, шум волн, запах, и создают эту самую непередаваемую атмосферу. Чонину так и хочется выбежать на пляж, броситься в воду, почувствовать эту стихию. Но это потом. Посмотрев всё, краснея и смущаясь, Ян просит Хенджина показать ему, что и как устроенно в ванной. Чтобы хотя бы умыться и привести свой внешний вид в порядок. А когда рыжеволосый оттуда выходит, и отправляется искать своего похитителя, неожиданно находит его на кухне. И несколько минут просто потрясённо наблюдает, как его босварийское высочество с очень сосредоточенным и увлечённым видом что-то готовит. То есть, по-настоящему. Режет, жарит, варит… О боги, он и в этом разбирается? − Ты умеешь готовить? – спрашивает удивлённо Чонин, направляясь в его сторону. Останавливаясь у длинной деревянной стойки, разделяющей кухню и столовую. Подняв голову, Хенджин пробегается по младшему внимательным пылким взглядом. − Да. Мне нравится этим заниматься, − на его губах появляется кривоватая улыбка. − А я не умею. Совсем, − вздыхает удручённо. − Ну, это нормально, − подмигивает Чонину хозяин дома. Пожалуй, такого расслабленного и удовлетворённого жизнью Хенджина он никогда не видел. Да что ужа та, даже не представлял. – Если захочешь, могу научить. Потом будешь меня баловать, − ухмыляется лукаво. Но Чонин не уверен, что сможет осилить это дело. Он и на кухне то бывал всего несколько раз. По крайней мере, до того, как познакомился с Бомгю и ребятами. Да и у них в гостях всегда только наблюдал. И тут до него доходит ещё один момент, о котором Ян не подумал. Бомгю не будет знать, куда он подевался. Чонин ведь написал, что скоро уже вернётся... Он спрашивал. А вдруг у них что-то случилось? Или случится? А вдруг им нужна его помощь? Почтовый футляр на встречу он не брал, так что теперь абсолютно лишён возможности связаться не только с родными, но и с друзьями. Если только… Подняв взгляд на Хенджина, перемешивающего что-то в большой керамической миске, Чонин задумчиво закусает губу. Какова вероятность, что Хенджин позволит ему воспользоваться своим футляром, чтобы связаться с другом? Да ещё и с тем самым, который цветок прислал. Ох, точно небольшая. Хван точно очень ревнивый. Но это ведь очень важно для Йени. Хёнджин бросает на младшего короткий проницательный взгляд и тут же вопросительно поднимает бровь. − Тебя что-то беспокоит? По нему это так заметно? Или Хван так хорошо его уже изучил? В другой ситуации Чонин бы вряд ли признался, в чём дело, но сейчас приходится. − Да. Есть кое-что, − кивает осторожно. – У меня к тебе есть одна маленькая просьба. − Какая? − Можно через твой почтовый футляр послать письмо одному человеку? – всё-таки решается озвучить столь важный для него вопрос Чонин. − Кому? – подозрительно прищуривается Хенджин, откладывая миску и упираясь руками в край столешницы. − Другу, − признаётся рыжеволосый, слегка смешавшись. Как же сложно ему просить о чём-то. Не умеет Чонин этого. − Что за друг? – его высочество даже не пытается облегчить задачу. − Хороший друг. Я уже написал вчера, что скоро вернусь в Сэйнар. Мне показалось, что ему возможно нужна моя помощь. А теперь вот задержусь. И хочу предупредить. − Это от него ты получал письма всю эту неделю? – взгляд Хенджина становится откровенно тяжёлым. «Ну вот. Понял…» − Откуда ты знаешь про всю неделю? – ошеломлённо вскидывает брови младший. − До этого момента я не знал, − криво усмехается его ревнивое высочество. – Теперь знаю. И кто же этот твой друг? Почему он шлёт тебе цветы? Что за помощь ему от тебя нужна? − Я… я не могу сказать. Это не моя тайна. Нет, про цветы, конечно, его. Но не рассказывать же Хенджину, что он сам об этом попросил, чтобы его позлить. − И ты ожидаешь, что я позволю тебе отправить письмо с моего личного почтового футляра какому-то неизвестному «другу», который не чурается просить помощи у юного омеги королевских кровей? Звучит действительно не очень. Вот умеет же Хван перекрутить всё. Зря Чонин вообще об этом речь завёл. − Ты всё не так понял, − выдыхает возмущённо. − Так объясни мне. − Я не могу, − качает головой Ян, чувствуя как поднимается в душе иррациональная обида. – Ладно. Я понял, что ты не позволишь. Извини, что побеспокоил. Если не возражаешь, я тебя оставлю. Надо срочно ретироваться, пока он опять на эмоциях не наговорил лишнего и не испортил всё их хлипкое перемирие. Попятившись, Чонин разворачивается и направляется обратно в выделенную ему спальню, намереваясь оттуда выйти на пляж. Спиной он чувствует немигающий взгляд Хенджина, но продолжает изображать невозмутимость, пока не скрывается из чужого поля зрения. И лишь оказавшись одному, расстроенно вздыхает. Не позволил всё-таки. И на что он рассчитывал? Можно сейчас, конечно, сколько угодно злиться и негодовать, психовать из-за того, что Хенджин не пошёл на уступку, но по большому счёту Чонин понимает, что Хван и не обязан позволять ему пользоваться его футляром для общения с другом. Почтовый футляр это слишком личная вещь. И пусть большинство людей не способны считать магический след отправителя и узнать его связующую формулу, или что ещё больше, вычислить по этому следу местонахождение, всё же такие умельцы существуют. И ни один аристократ в здравом уме не позволит, чтобы его связующая формула досталась неизвестно кому. А Чонин даже не может рассказать об Бомгю правду, чтобы объяснить свою тревогу о его благополучии. Задумавшись, он и не замечает, как выходит на террасу. Ветер приятно обдувает, лёгкие наполняются солёным морским воздухом. Сладко. И хорошо. Выдохнув, Ян спускается по ступенькам вниз на гладкую дощатую дорожку. Прямо так, босиком. Он забыл спросить у Хенджина, где его обувь. Но ощущать песок и нагретые доски босыми ступнями довольно приятно. Может, ему не стоит так сильно волноваться? Ну что страшного может случиться за неделю? Ребята могут за себя постоять, уж Чонин-то знает. Его иллюзия продержится ещё не один месяц. Бомгю осторожности не занимать. Да и на самом деле, Чонин не намного дольше будет отсутствовать. Ведь только завтра утром они должны были вернуться в Сэйнар. И наверняка в первые пару дней он даже не сумел бы выбраться из дворца. В конце концов, если Бомгю напишет с просьбой о помощи, Чонин уверен, Феликс это обязательно заметит и прочтёт. И тогда обязательно с ним свяжется через Хенджина. Ну не станет же Хван скрывать письма от его брата. Успокоив себя таким образом, парень уже с более спокойной душой идёт дальше. Дорожка ведёт до самой воды, но Ян, заметив неподалёку большое белое бревно, сворачивает к нему. Горячий песок обжигает ступни, но это странным образом всё равно ощущается очень приятным. А когда он доходит до кромки воды и на ноги накатывает тёплая волна, у Чонина от восторга даже дыхание перехватывает. Если бы у него была ещё какая-то одежда на замену, точно бы не удержался и зашёл глубже. Но придётся потерпеть. Хенджин появляется на пляже спустя минут двадцать. Чонин к этому моменту уже окончательно успокаивается. Ему сложно думать о плохом, когда сидишь и смотришь на такую красоту. − Тебе нужна шляпа, − садится рядом альфа, притягивая младшего к себе, пряча от солнца. Аккуратно убирает волосы с лица. – Чтобы голову не напекло. − Да, наверное, − кивает, не отводя взгляда от морской дали Чонин. – И что-то, в чём можно купаться. И вообще сменная одежда. − Купаться можно и без одежды, − лукаво усмехается Хенджин. − Вот ещё, − фыркает смущённо омега. На пару минут между ними повисает неловкая тишина. − Сильно обижаешься на меня? – Хван касаются виска Чонина губами. − Нет. Моя просьба действительно была неуместна. Но я хотел спросить. Если через тебя со мной захочет связаться Феликс, ты же мне скажешь? − Конечно, − уверенно отвечает брюнет. – Ты ведь не пленник, Йени. Пойдём завтракать, лисёнок. Заодно расскажешь мне, что тебе купить.