Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

Сан Чиюй замер и, повинуясь инстинкту, бросился бежать. Чуть раньше в последний момент перед обращением, он едва успел использовать Теневой Сдвиг, чтобы сбежать из комнаты Су Жухуэя и, держа в зубах одежду, зарыться в сугроб. Он не ожидал, что Су Жухуэй как раз в этот момент откроет дверь и увидит его. Вероятно, всё это происходило из-за того, что духовное ядро ещё не полностью прижилось в его теле — он не просто не мог контролировать свой облик, но и испытывал дискомфорт каждый раз, когда возвращался в исходную форму. Внезапно став четвероногим животным, он даже ходить-то нормально не умел. Прикладывая усилия, он пробежал по снегу с десяток шагов, как перед ним внезапно появилась черная, как грозовое облако, тень. Су Жухуэй нагнал его, следуя по его следам в форме цветка сливы. Сан Чиюй не успел увернуться, все его четыре лапы оторвались от земли и он целиком оказался укутан в меховую накидку. Он дергал короткими лапами в воздухе, но тщетно, Су Жухуэй уже заключил его в объятия и прижал к груди. — Лапочка, — Су Жухуэй прижимал его к себе, — ты разве не меня — своего папочку, — искал, сбежав от плохого человека? Сан Чиюй никак не мог вырваться из хватки Су Жухуэя и его сердце медленно утратило надежду. Он, конечно, всё ещё мог использовать тайные искусства, облик кошки не ограничивал его духовную энергию, но ему не хотелось раскрывать то, что он оборотень. Су Жухуэй достаточно умный, ему не составит труда догадаться, что кошка-оборотень появившаяся из ниоткуда в его дворе и есть Сан Чиюй. Су Жухуэй пошёл обратно, а Сан Баобао свернулся клубочком в его руках, как снежный шарик. Он легонько коснулся его холодного носа: — Моего малыша обидели… не сердишься, что папа не пошёл тебя искать? В будущем папа расставит по всему дому смертоносную формацию огненный поток. Если кто посмеет украсть моего сына, я отниму его собачью жизнь. Су Жухуэй вернулся в комнату и стряхнул с Сан Баобао налипший снег. Он пропал на весь день, но сейчас на его шерсти не было и пылинки. Этот кот и правда был чистюлей. Он посадил Сан Баобао на кровать и принялся ворчать: — Этот Сан Чиюй… бессовестный… снял с меня штаны и не довёл дело до конца. Да и плевать на него. Баобао, давай спать. Вслух он говорил так, но в мыслях никак не мог уйти от этого упрямого осла. И оборотни, и тайная школа — все ищут его. Даже если он сбежит из Дацзина, то в снежных пустошах опасностей не меньше… где он останется этой ночью? В размышлениях об этом, его сознание постепенно тяжелело, пока он окончательно не заснул. Из-за температуры тело волнами пробирал холод и особенно замёрзли ноги, которые стали напоминать две ледышки. Сан Чиюй свернулся клубочком на краю кровати, прикрыв мордочку пушистым хвостом. Он размышлял о том, стоит ли воспользоваться моментом и сбежать, когда Су Жухуэй заснет. Подняв голову, он взглянул на окно: плотная бумага закрывала проём, а за ним едва различимо мелькали тени от падающего снега. Снегопад был сильным, а на улице стоял лютый мороз, ему попросту некуда было идти. Слушая шорох падающего снега, Сан Чиюй ощущал бездонную пустоту в своем сердце, будто бы там разверзлась безжизненная снежная равнина. Может, быть кошкой к лучшему? Так ему не придётся смотреть в глаза Су Жухуэя в своем человеческом облике, ведь только что он потерял контроль над собой. Ему не следовало так поступать. Впредь пусть прошлое останется в прошлом; с этого дня, кого бы не соблазнял Су Жухуэй, — это его не касается. Су Жухуэю было невыносимо холодно. Краем глаза он заметил на краешке кровати Сан Баобао и в его голове возникла идея. Он сел, передвинул Сан Баобао к изножью кровати и накрыл ватным одеялом, а затем засунул свои ступни под мягкий животик. Теперь стало тепло. Баобао был тёпленький, а ещё пушистый, так что его ноги будто бы оказались в раю. Крайне довольный, он наконец улёгся и заснул. Сан Чиюй: … Сан Чиюй хотел было поцарапать его ногу, но, как только подушечки лап коснулись ступни, он ощутил холод. Он колебался несколько мгновений, а затем, словно смирившись с судьбой, свернулся вокруг его ног. Под утро сон Су Жухуэя стал беспокойным, он бесконечно бормотал какой-то бред. Сан Чиюй выбрался из-под одеяла и увидел, что одеяло сползло в сторону, а руки оказались снаружи. Ухватив зубами краешек, Сан Чиюй снова укрыл его, затем прижал лапу к лицу. Его кожа не была обжигающе горячей, лишь слегка теплой. Температура тела у кошек выше, чем у человека, и раз Сань Чиюй чувствовал только лёгкое тепло, значит, Су Жухуэя снова лихорадило. Кувшин с вином, принесённый ранее, всё ещё находился под кроватью, а платок лежал на стуле. Теперь, будучи котом, он имел и кошачье тело, а значит, пить вино было нельзя из-за риска отравиться. Он не мог схватить полотенце зубами и смочить его вином, это было слишком опасно. Прижав уши, он немного подумал, а затем открыл кувшин зубами, отвернулся и окунул хвост в алкоголь. Стряхнув излишки, он запрыгнул на кровать и, удерживая хвост передними лапами, протёр лицо Су Жухуэя. Он повторил это несколько раз, пока не протёр всё тело. Су Жухуэй вспотел. Сан Чиюй снова прижал лапу к лицу. Ему показалось, что тот уже не такой горячий. Сан Чиюй не заметил, когда снегопад прекратился. При свете лунного света, который рябью проникал внутрь, он мог увидеть Су Жухуэя, спящего крепким сном. Его кожа была белоснежной и тонкой, стоило всего разок прижать лапу к его лицу и на нём распускался цветок сливы. Только во сне он был тихим и не раздражал своим поведением. Если бы Су Жухуэй спал всё время, было бы прекрасно. Сан Чиюй вдруг подумал, что если бы Су Жухуэй не проснулся, то больше бы никогда ни с кем не заигрывал, а он бы охранял его, как котёнок, охраняющий свою спящую розу. Убедившись, что Су Жухуэю стало лучше, Сан Чиюй вернулся в изножье кровати и снова свернулся под одеялом, обнимая ноги Су Жухуэя. Су Жухуэй проснулся на рассвете. Дневной свет просачивался сквозь бумагу на окне и слегка дрожал на его лице маленькой пчёлкой. Голова больше не кружилась и он чувствовал себя намного бодрее. Он смутно помнил, что прошлой ночью его будто кто-то обтирал, но воспоминания были столь туманными, будто ему это приснилось. Повернув голову, он увидел на краю кровати мужчину. Он сидел в черной одежде спиной к нему и выжимал полотенце, смоченное в чаше для умывания. Су Жухуэй потрогал свой лоб и обнаружил на нём влажное полотенце. Кто-то пытался сбить ему температуру. Этот негодник вернулся. Су Жухуэй улыбнулся и позвал: — Сан… Мужчина обернулся. Это оказался Хань Е. «Чиюй» так и не сорвалось с губ Су Жухуэя, потому что он резко закашлялся. Хань Е протянул руку и похлопал его по спине: — Получше? — Так это бонза заботился обо мне? — спросил Су Жухуэй. — А кто ещё? — фыркнул Хань Е, опустив голову и выжав полотенце. — Я, знаешь ли, никогда ни за кем не ухаживал, ты первый удостоился такой чести. — Я побеспокоил бонзу, — сухо улыбнулся Су Жухуэй. — То, что бонза заботится о своих подчиненных, — истинное счастье для палат Великого Блаженства. Хань Е взглянул на него исподлобья. — У меня нет столько свободного времени. Тебе просто повезло, парнишка. Что касается остальных… что живут, что подыхают — мне всё равно. Су Жухуэй укутался в ватное одеяло и сел, замечая у изножья кровати Сан Баобао. Он свернулся клубочком и спрятался в самом углу. Су Жухуэй взял его на руки и Хань Е уловил запах вина. Его брови взметнулись вверх: — Этот кот тайком пьёт или что? — Что? — удивился Су Жухуэй. — Сам понюхай. От него алкоголем несёт, — сказал Хань Е. Су Жухуэй наклонился и понюхал. И правда пахло. Неудивительно, что он такой вялый. Су Жухуэй опустил Сан Баобао к себе на колени и слегка похлопал по попе: — Котам нельзя пить алкоголь. Плохой Баобао. Су Жухуэй не знал, что всю ночь за ним ухаживал этот кот, а Хань Е, пришедший под утро, лишь присвоил себе заслуги Сан Баобао. Су Жухуэй и не мог знать правду, ведь Сан Баобао молчал. Он только видел, что кот вырвался из его объятий и нахохлился на краю кровати, показывая, что его не надо ни гладить, ни брать на руки. — Вроде кошкам нельзя пить алкоголь… Баобао будет в порядке? — спросил Су Жухуэй. — Если бы он выпил много, его бы вырвало, — ответил Хань Е. — Раз не вырвало, значит, выпил совсем немного, так что ничего с ним не случится. Да и это всего лишь кот, умрёт — ничего страшного, другого себе возьмешь. Лучше бы о себе побеспокоился. — Не надо такие глупости при Баобао говорить, — недовольно буркнул Су Жухуэй. Если он потеряет Баобао, то где же сможет найти ещё одного такого красивого большого кота? Он приподнялся, насильно поймал Сан Баобао и прижал к себе, держа в лодочке из рук. Сан Баобао был полностью белоснежным и только кончики ушей и носик были нежно-розовыми, а его шёрстка была мягкой и пушистой, словно облачко спустилось с небес на землю. Су Жухуэй подумал, что может воспользоваться болезнью и сегодня не выходить на службу. Ему надо сшить для Баобао лежанку, а ещё смастерить игровой домик. Хань Е смотрел на Су Жухуэй обнимающего кота. Этот парень держал его на манер младенца из-за чего Хань Е необъяснимым образом казалось, будто он кормит ребёнка грудью. И чем дольше он смотрел, тем яснее это видел. Хань Е беззвучно улыбнулся и подумал, что этот кот и правда хорош… в конце концов, его фамилия была Хань. — А-Ци, мне нужно тебе кое-что сказать, — вдруг произнёс Хань Е. — Что? — вскинул голову Су Жухуэй. Голос Хань Е прозвучал глухо: — Су Жухуэй мёртв. Су Жухуэй абсолютно не был удивлён тем, что Хань Е уже получил весть. Прошлой ночью он устроил переполох в тайной школе, можно было не сомневаться, что новость о том, что Су Жухуэй унёсся на журавле на Запад уже разлетелась по всей стране. Су Жухуэй сделал вид, что удивлён и глубоко опечален: — Как же так? Уважаемый бонза, Вам следует позаботиться о себе. Босс Су человек с добрым сердцем, в следующей жизни он непременно родится в хорошей семье. — Актёр из тебя просто никудышный. Заканчивай дурачиться, — усмехнулся Хань Е. После непродолжительной паузы улыбка сошла с его лица и он продолжил: — Его смерть мне на руку. Есть кое-что, о чём я никому не говорил. Ранее мне сообщили не только о том, что Су Жухуэй жив, но ещё о том, что Таньтай Цзин не пожалел средств на лекарственные отвары, чтобы поддерживать в нём жизнь. И всё это только ради того, чтобы найти какую-то тайну в его голове. Подумать только, целых пять лет… можно ли назвать жизнью такое существование? Если он был в сознании, то сколько боли он вынес? Сан Чиюй, устроившийся на руках Су Жухуэя, молча открыл глаза. — Будем думать о хорошем, — успокаивающе произнёс Су Жухуэй. — Уверен, босс Су уже ничего не чувствует. — Было бы славно… — холодно улыбнулся Хань Е. — Я долго думал что мне лучше сделать: спасти его или убить? Если спасу, то лишь продлю страдания, а если убью, освобожу его, то я… — Вы бы не смогли этого сделать? — спросил Су Жухуэй. Хань Е немного помолчал. — Не смог бы. Теперь он мёртв, получил избавление от боли и избавил меня от сомнений. Таньтай Цзин издевался над ним пять лет, вряд ли он смог бы выдержать больше. Хань Е не знал кое-чего: в пещере Богов перед самой смертью Су Жухуэй пришёл в себя. Не знал и чудно, а то ещё бы убивался из-за того, что не смог увидеться с ним в последний раз. Су Жухуэй с теплом подумал: может Хань Е не самый хороший человек, но и не законченный мерзавец. Его даже тронуло, что Хань Е всё ещё помнит о нём. — Хочешь улыбаться, так улыбайся, — бросил на него насмешливый взгляд Хань Е. — Я знаю, что ты рад. Соперник мёртв, так что этот парень точно счастлив. Хань Е был уверен, что видит его насквозь. — С чего мне радоваться? — растерялся Су Жухуэй. Хань Е подумал, что тот просто прикидывается дурачком. Он встал и отряхнул одежду. — Позаботься о себе. Не думай, что раз Су Жухуэй умер, то тебе теперь можно бездельничать, ты всё ещё должен служить мне до конца жизни. Хань Е направился к выходу, но, сделав пару шагов, обернулся: — Твой хозяин уходит, не выйдешь его проводить? — Разве я не болен? Моя затяжная болезнь не позволяет встать. Прошу прощения у бонзы, — закашлял Су Жухуэй. Хань Е, прислонившись к косяку, наблюдал за ним, его взгляд был полон угрозы. Обречённо вздохнув, Су Жухуэй накинул ватник и, шаркая обувью, вышел проводить Хань Е до двери. Сан Чиюй спрыгнул с кана и, распластавшись у порога, принялся наблюдать за ними. Су Жухуэй шёл за Хань Е до самой галереи, потом Хань Е остановился, поправил меховой воротник Су Жухуэя и сказал: — Ладно, дальше можешь не провожать. Только посмотри на себя: продрог, аж сопли текут, ну и мерзость. Су Жухуэй уже десять тысяч раз мысленно обматерил его, но на лице всё ещё держал улыбку. — Сан Чиюй не приходил к тебе? — снова уточнил Хань Е. — Нет, — весь поник Су Жухуэй. — Ты что, всё ещё скучаешь по нему? — прищурился Хань Е. — Как я могу? Моё сердце принадлежит Вам, — польстил ему Су Жухуэй, выражая преданность. Ни одно из этих слов не прошло мимо ушей Сан Баобао. Хань Е удовлетворённо кивнул: — Отлично. Даже не думай тайно сговориться с Сан Чиюем, а то я тебе ноги переломаю. Поклонившись, он проводил «великого Будду» и с облегчением выдохнул. Совершенно непонятно, что за дурь вбилась в голову этого подонка, что он был так настроен против Сан Чиюя. Су Жухуэй хотел было раскрыть свою личность, но как вообразил этот момент, так его сразу же передёрнуло от неловкости, поэтому он быстро передумал. Он засунул руки в рукава и вернулся в комнату, где не обнаружил Сан Баобао. Су Жухуэй удивлённо замер, а затем вспомнил, что забыл закрыть дверь, когда пошёл провожать Хань Е. Кошки любят убегать. Должно быть, Сан Баобао побежал куда-то и потерялся. Су Жухуэй был вне себя от раздражения. Он оделся, накинул шубу из лисьего меха и вышел на улицу, но, обыскав весь двор, он не нашёл даже одной кошачьей шерстинки. Говорят, кошки запоминают дорогу. Если они считают какое-то место своим домом, то обязательно возвращаются. К сожалению, Су Жухуэй не знал считает ли Сан Баобао это место своим домом, поэтому толкнул ворота и уже как раз собирался выйти со двора, как увидел неподалёку Сан Чиюя, стоявшего в крытой галереи. Облачённый в черную одежду с узкими рукавами, он выпрямила, как сосна под снегом, создавая впечатление несгибаемого стойкого человека. Только выражение лица у него было немного холодное, а во взгляде, опущенном вниз, читалась сдержанная отстраненность. У Су Жухуэя от радости загорелись глаза. Он побежал к нему, но Сан Чиюй только заложил руки за спину и отступил назад. И сколько бы шагов к нему не делал Су Жухуэй, он отступал на столько же. Су Жухуэй рассмеялся: — Что ты делаешь? Я что поветрием болен, что ты от меня так шарахаешься? — Прости, — тихо ответил Сан Чиюй. — За что прости? — Прошлой ночью я нанёс тебе оскорбление, — ответил он. — А… то самое… — Су Жухуэй расплылся в улыбке, приподняв брови. — Я не против, можешь даже ещё раз так сделать. Проходи, я приготовлю тебе поесть. Что хочешь? Сан Чиюй смотрел на его искреннюю улыбку, а кулаки, сложенные за спиной, побелели от напряжения. И правда, Су Жухуэй разве хоть чему-то придаёт значение? Вполне вероятно, что он уже давно повидал всё, что только можно и нельзя. Его эмоции вновь всколыхнулись и по меридианам прокатилось свечение. Сан Чиюй медленно выдохнул, успокаивая разбушевавшиеся эмоции: — Я ухожу. — Уходишь? — этот упрямый осёл скоро сведёт Су Жухуэя с ума. — Куда ты пойдешь? На Тёмную улицу? У моего дяди там повсюду шпионы. Ты думаешь, там безопасно? Сан Чиюй не ответил ему и только сказал: — Береги себя, Су Жухуэй. Развернувшись, он пошёл прочь. По его решительной поступи Су Жухуэй вдруг понял, что он больше не вернётся. Ему был до боли знаком этот удаляющийся силуэт, который на мгновение слился с силуэтом из его воспоминания. Много лет назад Су Жухуэю уже довелось бессильно смотреть на человека, покидающего его также безжалостно. Тогда он смотрел, как бирюзовые полы одежды медленно исчезают в снежной буре. С тех пор их дороги больше не пересекались и они больше никогда не виделись. Край одежды Сан Чиюя что-то удержало — это был Су Жухуэй, схватившийся за него. — Объясни мне, почему вы все такие бессердечные? — услышал он сдавленный голос Су Жухуэя. — Когда мне было двенадцать, мой отец ушёл. Я упал на землю и катался по ней в истерике, а он даже не обернулся, чтобы взглянут на меня хоть разок. Сан Чиюй, если я буду умолять тебя остаться, ты останешься? Сан Чиюй обернулся и встретился взглядом с печальными глазами Су Жухуэя. Казалось, в глубине его глаз раскинулся инеевый узор, а одна слезинка всё же сорвалась с ресниц и покатилась по щеке. Любой, кто увидел бы его в этот миг, не усомнился бы в его печали и нежелании расставаться. Су Жухуэй сдавленно произнёс: — Я умоляю тебя остаться. Останешься? Сан Чиюй снова не ответил ему. Он хорошо знал Су Жухуэя: каждое его выражение лица, каждое сказанное когда-либо слово. Может, сам Су Жухуэй и не помнил их, но Сан Чиюй запомнил. Поэтому он и знал, какой у Су Жухуэя характер, причины его поступков. Он безразлично смотрел на то, как плачет Су Жухуэй, потому что прекрасно знал, что тот притворяется. Но всё же он невольно задумался: а что если это правда? Может, в сердце Су Жухуэя всё же есть искренность и он на самом деле плачет из-за его ухода? Он активировал Чтение Мыслей. Су Жухуэй изо всех сил вспоминал сцены, когда Су Гуаньюй отправлялся в дальний путь, пытаясь пробудить в глубине сердца печаль и одиночество, чтобы слёзы текли сильнее. Но, увы, с самого дества он не плакал ни разу, поэтому одна слезинка была пределом его возможностей. Ему пришлось изо всех сил изображать невыносимую скорбь и страдания, кривя лицо. Таков был минус слишком стойкого характера: он редко печалился. Его отец бросил его — он не плакал; перед своей смертью — не плакал, так чего говорить о настоящем? Су Жухуэй и правда не мог расплакаться. Сан Чиюй стоял, как каменная статуя, позволяя ему дёргать себя за край одежды, но не двигался с места. Су Жухуэей не удержался от раздраженной мысли: Почему Сан Чиюй всё ещё не проявил к нему сочувствия? Он недостаточно жалок?