Глава 42. Впредь я под его контролем
20 декабря 2025 г., 20:20
Сан Баобао спрятался в щели между шкафом и глиняной стеной, не желая выходить. Су Жухуэй изо всех сил тянулся туда рукой, но, к сожалению, его рука была коротковата. Сан Баобао забился в самый дальний угол и почти свернулся в тугой комочек. По его поведению было понятно, что он лучше умрёт, чем выйдет.
Су Жухуэй сдался и вернулся к осколкам стеклянного сосуда. Звёздная формация оказалась сломана: духовные камни рассыпались по красному ковру, словно расколотые звёздочки. В груди Су Жухуэя разверзлась дыра, сквозь которую свистел холодный ветер. От рождения он был легкомысленным и редко расстраивался. Когда Сан Чиюй ушёл, он не сильно печалился, потому что считал, что сможет всё исправить. Ему нужно было только вернуть свои воспоминания, подойти к делу с умом и он бы обязательно нашёл способ вернуть его.
Теперь же стеклянный сосуд был разбит, а звёздная формация сломана — он больше не мог ничего предпринять. Он прирос к земле, растерянный, как безголовая муха, и не знал, что делать дальше.
Неужели такова воля небес? Того, кто хочет уйти, всё равно не удержишь. Много лет назад, когда отец сказал, что собирается уйти, он обливал себя холодной водой пока не заболел; спрыгнул с дерева и сломал ногу; после всего этого встал на колени, умоляя отца не уходить. Тот безжалостный мужчина разжал его руку и медленно ушёл вдаль. Он исчез. И больше не возвращался.
Жить одному невыносимо одиноко. Су Жухуэй присел и принялся собирать осколки. С тех пор как ему исполнилось четырнадцать, он жил в унылом одиночестве на горе Чжуло, и больше не хотел пережить такое снова. Поэтому он всегда и сбегал в места, где много людей. Он веселился со всяким сбродом, потому что только так чувствовал себя спокойно.
Он вспомнил время, когда был заперт в тайной школе. Дядя боялся, что его спасут люди с Тёмной улицы, поэтому изолировал его в пещере Богов, где он изо дня в день не видел никого, кроме Сан Чиюя. Но даже он держался от него подальше и весь день оставался в бамбуковом лесу у пещеры, отказываясь заходить внутрь. Он лежал на кровати, считал дни и наблюдал восходы и закаты, ощущая, как его внутренние органы истощаются один за другим. Иногда это всё было настолько невыносимо, что он вставал и пытался уговорить Сан Чиюя посидеть с ним внутри, но тот поистине обладал каменным сердцем и редко обращал на него внимание. Он не удержался от мысли о том, что всегда был таким несчастным, так почему сердце Сан Чиюя до сих пор не дрогнуло? Неужели он такой неприятный?
У Су Жухуэя защипало глаза и его охватило желание заплакать.
Кто-то дёрнул его за штанину дважды и, наклонив голову, он увидел Сан Баобао, который незаметно выбрался из укрытия и теперь сидел у его ног. Он пил воду из миски, громко чавкая, а его большой хвост касался ног Су Жухуэя.
Он всё ещё злился, поэтому буркнул:
— Ну и ладно, пусть уходит, я больше не буду его искать… нечего искать страдания на свою голову. Верно я говорю, Баобао?
Сан Баобао прекратил лакать воду и, подняв голову, внимательно посмотрел на Су Жухуэя.
Су Жухуэй решил приготовить завтрак для Сан Баобао. Он сварил большую куриную ножку, порвал мясо на тонкие волокна и положил в миску, также он немного остудил куриный бульон и налил в другую миску. Су Жухуэй вернулся в комнату, держа в руках поднос. Он открыл дверь пинком и увидел, как Сан Баобао обессиленно лежит среди одеял. Он был такой вялый, будто пожухлая безжизненная трава. Только что он носился повсюду, убегая от наказания, а теперь что?
Су Жухуэй взял его на руки и поднёс к мискам, упрашивая поесть, но кот не отреагировал, оставаясь всё таким же поникшим.
— Поешь. Обещаю, тебе станет лучше, — сказал Су Жухуэй и защипнул немного мяса, чтобы поднести к нему.
Сан Баобао опустил взгляд и долго смотрел на мясо перед собой, но в конце концов открыл рот и взял кусочек прямо с рук Су Жухуэя.
Какой капризный, — подумал Су Жухуэй, - ест только когда кормят.
Он скормил ему всю миску, а затем Сан Баобао наклонил голову и, чавкая, принялся лакать куриный бульон. Его манеры были довольно изящными: он высовывал розовый язычок и осторожно захватывал бульон, не проливая и капли за пределы миски. Сам не зная почему, Су Жухуэй вдруг разглядел в этом коте что-то утонченное, напоминающее манеры благородного мужа.
Очень похож на этого бессердечного Сан Чиюя. Он ел точно также: откусывал маленькие кусочки и тщательно пережевывал прежде, чем проглотить.
Их знакомство в детстве не следует воспринимать за что-то серьезное, ведь по-настоящему они познакомились во времена службы в подразделении Тохуан. Между двумя встречами прошло целых семь лет и эти семь лет, так уж сложилось, были самыми горькими в жизни Су Жухуэя. Сначала его бросил отец, а затем и учитель, сев на журавля, отправился на запад. Тогда он надел траурную одежду и проводил учителя в последний путь. Чжоу Сяосу забрали в родной дом в Ючжоу, а Цзян Сюэя вернулся в Юньчжоу. Так и вышло, что на прежде оживлённой горе Чжуло остался один Су Жухуэй.
Ему тогда было около пятнадцати лет, и без поддержки он превратился в бездомного пса, слоняющегося в горах. Поэтому то, что он вырос в кого попало, вовсе не неожиданность. Он превратился в печально известного повесу, который попробовал в своей жизни всё, кроме, пожалуй, посещения проституток. В семнадцать лет он прибыл в Бяньду, собрал вокруг себя шайку хулиганов, с которыми днями на пролёт слонялся по улицам и беспредельничал. Он был их старшим, поэтому все уважительно называли его Большой брат. В те годы Су Жухуэй был молод и ценил дружбу настолько, что за друзей был готов получить нож в бочину. Один из его людей влюбился в главную красавицу Бяньду и всем сердцем желал прожить с ней тихую и счастливую жизнь. Однако эта же красавица приглянулась молодому господину из семьи Бай. Су Жухуэй ни на секунду не усомнился в своих действиях: он собрал своих товарищей, сорвал одежду с того господина и заставил его уступить девушку своему человеку.
Та девушка тут же пришла к Су Жухуэю и, со слезами на глазах, предложила себя ему. Он предложил ей выйти за своего подчиненного, но она сказала, что лучше умрёт, чем согласится на это. Вышло неловкого, но именно из-за этого Су Жухуэй рассорился с тем человеком, и до самой его смерти в пещере Богов они так и не помирились. Но это совсем другая история, поэтому её лучше оставить в стороне. Если коротко, то семья Бай подала на Су Жухуэя жалобу в храм Бэйчэнь, что вывело Таньтай Цзина из себя и он бросил Су Жухуэя в тюремную повозку, отправив того в подразделение Тохуан.
Однако если говорить на чистоту, Су Жухуэю пришлась по душе идея отправиться в Тохуан, потому что там была Цзян Сюэя, которая попала туда на два года раньше него. Эта девица была ещё более безбашенная, чем он, и все про неё знали только то, что она чем-то оскорбила старшего брата, за что и была изгнана. Но никто не знал, что именно она сделала, кроме Су Жухуэя: она флиртовала с наложником своего старшего брата.
Что ж, подобное тянется к подобному. Су Жухуэй и Цзян Сюэя так хорошо ладили по большей мере из-за того, что они оба были безнравственными подонками. Так как Цзян Сюэя попала в Тохуан на два года раньше, то уже успела отхватить себе кусочек влияния. Поговаривали, что в первый же день своего прибытия в снежную пустошь, она сразу же вышла на плац и как следует отметелила всех учеников из лагеря для отпрысков знатных семей. Так эта негодяйка и покорила всех наследничков своим непревзойденным нахальным поведением и стала их главарём.
Морозный ветер бил в лицо и Су Жухуэй замёрз так, что невольно втянул шею. Цзян Сюэя пришла встречать его со своими людьми и он заметил, что за эти два года она подросла. Холодный ветер закалил её острый нрав, а черты лица стали так ослепительно красивы, что люди смущённо отводили глаза. Её красота была жгучей, подобной блеску мечей и жару палящего солнца. Она носила военную форму красного цвета, а иссиня-чёрные волосы оттеняли её бледную кожу, — всё это делало её похожей на несгибаемую розу среди ветров и снега.
Её красота сражала всех мужчин наповал, они влюблялись в неё и преклоняли колени, добровольно становясь её рабами. Правда, всё это длилось до тех пор, пока они не узнают её также хорошо, как знал Су Жухуэй.
— Добро пожаловать! — поздоровалась Цзян Сюэя с лукавой улыбкой на губах и стукнулась с ним кулаками. — Ты как раз вовремя, мне не хватает пары рук.
— Да я же ничего не умею, зачем я тебе?
— Не прикидывайся, я заценила тех твоих марионеток — они хороши. Та огненная крыса, которую ты мне отправил, пришлась мне по душе. Нам нужно больше таких, чтобы взорвать гору, так что сделай ещё немного! Здесь в горах очень твёрдые породы, а чем дольше мы добываем духовные камни, тем глубже приходится копать. Уже совсем скоро в силу вступит сезон снегопадов, если мы не поторопимся, то не успеем выполнить задание сверху.
— Тебе всё равно не отвечать за это, — пожал плечами Су Жухуэй. — Ответственность за это ведь лежит на командире подразделения. Как его там? Ся Цзин, кажется?
— Лучше оказать помощь в трудную минуту, чем жить на всём готовом, и тогда, когда придёт время, тебе подадут руку помощи. Как там дела у твоего дяди? — спросила Цзян Сюэя.
— Всё по-старому, — растерялся Су Жухуэй. — А зачем спрашиваешь?
Цзян Сюэя не ответила, в уголках алых губы заиграла лукавая улыбка.
— У меня ещё есть дела, так что я пойду. Вечером приходи в башню, мы устроим праздничный ужин, чтобы все могли познакомиться с тобой.
— Хорошо, — Су Жухуэй безразлично махнул рукой.
Ему постоянно казалось, что кто-то наблюдает за ним со спины. Он оглянулся, но так и не увидел никого в людской толпе.
Если бы только Су Жухуэй знал, каким убогим будет пир в честь его прибытия, то ни за что бы не пошёл на него. Он приехал в снежную пустошь с целью развеяться, но кто бы знал, что ему ещё и с убийцей придётся разбираться. Когда танцовщица умостилась на его коленях, он уже почувствовал что-то неладное, потому что женщина, мечтающая выйти за потомка знатного рода, никогда не позволит своим руками огрубеть. Такие женщины использовали сурочий жир и мыло из поджелудочной свиньи, чтобы сделать каждый дюйм кожи мягкой и гладкой, как шёлк.
Как и ожидалось, стоило ей наклониться вперёд, как в её правой руке что-то блеснуло. Су Жухуэй перехватил её руку, когда золотая шпилька почти достигла его шеи, а второй рукой накрыл её губы.
— Дамочка, это место и время не лучший выбор для моего убийства, — тихо сказал ей Су Жухуэй.
Танцовщица проглотила вино с рыбкой и напрягла руку, но мужчина держал её за запястье слишком крепко, поэтому она не смогла даже сдвинуться с места.
— Если уйдешь сейчас, я попрошу свою шицзе отпустить тебя. Я, знаешь ли, такой человек, который жалеет женщин, не могу даже руку на вас поднять. Передай своему хозяину молодому господину Баю, чтобы в следующий раз прислал мужчину.
Танцовщица бросила мимолётный взгляд на сидящую неподалёку Цзян Сюэя. Эта распущенная женщина как раз обнимала прелестного юношу, который с довольным прищуром смотрел на неё. Их взгляды пересеклись и Цзян Сюэя подняла бокал в воздух.
— Ну ты и неженка! За тебя женщина пьёт, — усмехнулась она.
— Сказать по правде, — улыбнулся Су Жухуэй, — мой идеал жизни — быть красивым мальчиком на попечении женщины. Если сможешь меня содержать, я и с тобой не против брак заключить.
Танцовщица убрала шпильку и выпрямилась. Из-за их положения со стороны казалось, что они только что прервали поцелуй, и толпа снова взорвалась криками. Су Жухуэй подумал, что если завтра обо всё этом доложат в храм Бэйчэнь, то его дядя снова отправит людей, чтобы отчитать его. Он пил вино, когда заметил в толпе темноволосого молчаливого мужчину с черными глазами.
Он склонил голову и услышал ехидный голос системы:
[Сан Чиюй, молодой мастер клинка, мастер тайных искусств. Из-за особой сложности его искусства он относится к редким мастерам без какого-либо уровня. Кстати, больше всего он ненавидит собак и Су Жухуэя.]
Ещё один наёмник. Су Жухуэй усмехнулся. Система сказала, что он хорош в бою на мечах, значит справиться с ним будет непросто.
В толпе было тесно и казалось, что мужчина больше не может продвигаться вперёд. Он посмотрел вниз и внезапно коснулся меча. Лезвие выскользнуло из ножен на один цунь, сверкнув холодом осенних вод. Блики клинка, похожие на водную рябь, скользнули по щеке стоявшего рядом юноши, и люди наконец заметили мужчину, который с самого начала выбивался из их шумной компании.
В одно мгновение все притихли и разошлись в стороны, подобно волнам.
Су Жухуэй заметил в глазах молодых людей страх и понял, что ошибся. Это был не убийца, потому что убийцы никогда не станет вести себя столь вызывающе. В тот момент Су Жухуэй ещё не знал, почему все так испугались, и истинную причину услышал только на второй день от Цзян Сюэя. Мало кто осмелился бы преградить путь Сан Чиюю, потому что его репутация была весьма плохая. Су Жухуэй прославился как хулиган, а Сан Чиюй — как головорез.
Когда Сан Чиюй только прибыл в подразделение Тохуан, то ещё не был знаменит. Это место кишело наследниками знатных родов, многие из которых существовали уже более пятиста лет. Статус сироты из рода Сан и ученика Верховного мастера не делали его заметным. Знаменит он стал после одной вылазки. Следуя приказу, он вместе с солдатами из отряда Иньцзы, атаковал шахту Циша, принадлежащую Тёмной улице, и захватил трёх главарей живьем.
На снежном склоне в ста шагах от шахты, солдаты разбили лагерь и обсуждали план атаки. Сан Чиюй, закинув меч за спину, один вошёл в метель. Все подумали, что он ушёл на разведку, но он отсутствовал целый час, а когда вернулся, то был с ног до головы залит кровью и тащил за собой трёх обезображенных до состояния свиней пленников — эти бедолаги оказались лидерами шахты Циша. Солдаты вошли в шахту и увидели, что внутри всё было залито кровью, а более пятидесяти мятежников Тёмной улицы мертвы. Те трое искалеченных пленника — последние выжившие. Испытывая непреодолимый ужас, они доставили пленных в военный лагерь. Командир взирал на троих, висящих на волоске от смерти, людей в молчании.
— Зачем ты отрубил им руки и ноги? — спросил командир.
— Это не позволит им оказать сопротивление и напасть изподтишка.
— Они были нужны мне живыми.
— Они всё ещё живы.
— Но они вот-вот сдохнут! — командир заорал так, что у него на лбу вздулись синие венки.
Принципом Сан Чиюя было делать дела так, как удобно ему. Эти трое бились с ним насмерть и несколько раз пытались напасть со спины, поэтому он просто отрубил им ноги и руки. Он не получал сверху никаких приказов о надобности оставить других мятежников в живых, поэтому вырезал всю шахту, чтобы избежать проблем в дальнейшем. Он не был силён в превозмогании проблем, однако умел их решать. Ему нравилось действовать самостоятельно, а не вместе с другими солдатами, потому что они всегда тянули время, споря о том, какую тактику лучше использовать. Он стоял в стороне и слушал, время шло, но солдаты не приходили ни к какому соглашению, именно поэтому он просто ушёл, а когда вернулся с пленниками — они всё ещё не закончили спорить.
Так он и превратился в кровожадного и жестокого изгоя. Он часто исчезал на полпути, а через один-два часа появлялся с мешком отрубленных голов, бросая их солдатам как военные трофеи. Солдаты же не были благодарны ему за такую милость и считали его высокомерным человеком, который презирает сослуживцев.
Ходили слухи, что Верховный мастер подготовил его и Су Жухуэя в качестве своих преемников, но Сан Чиюя никто не поддерживал и даже государственные чиновники больше симпатизировали Су Жухуэю. Они бы скорее предпочли, чтобы тайной школой управлял глупец, увлечённый женской красотой, чем жестокий по своей натуре убийца.
Сан Чиюй дошёл до края толпы и остановился перед Су Жухуэем. Танцовщица на коленях у Су Жухуэя подняла голову и увидела Сан Чиюя. На её лице тут же отразился страх, она схватила плащ и поспешно убежала. Прозвище Сан Чиюя — Бог убийств, внушало во всех страх и никто бы не подумал, что он мог бы прийти сюда развлекаться.
Су Жухуэй улыбнулся и поднял бокал:
— Брат Сан.
Мужчина молчал. Он пристально рассматривал Су Жухуэя холодным, как талая вода, взглядом.
У Су Жухуэя затекла рука и он опустил её:
— Брат, почему ты ненавидишь меня? Мы разве знакомы?
— Я получил приказ от Верховного мастера, — безэмоционально сказал он. — Ты пойдёшь со мной.
Су Жухуэй запрокинул голову и вздохнул:
— О, Небеса, почему у меня всё ещё так много неприятностей даже после того, как я приехал в снежные пустоши? Давай-ка договоримся: небо здесь высоко, а император — далеко… будь добр, прикрой один глазик, ладно?
— Военный устав гласит: нельзя пить алкоголь, нельзя предаваться разврату, нельзя петь и танцевать, нельзя убивать без разрешения, — с безразличным выражением лица сказал мужчина. — Ты нарушил три запрета.
— Знаешь... — лениво улыбнулся Су Жухуэй. — Моя матушка рано умерла, а мой отец пропал без вести, что почти равносильно тому, что мои родители оба почили. В такой ситуации есть некое преимущество: неважно сколько плохих дел я совершу, не будет никого, кто мог бы притащить меня за ухо домой. Кто бы мог подумать, что где-то в этом мире найдёт тупица, который захочет заменить мне отца. Приятель, я тебя за брата воспринимаю, а ты хочешь отцом мне быть — некрасиво это.
Су Жухуэй встал и потряс чашей перед его лицом, а затем выпил до дна. Он вызывающе закончил свою тираду:
— Сейчас я нарушил три запрета, но если ты сейчас не уйдешь, то я нарушу и четвёртый.
Мужчина взглянул на пустую чашу. Су Жухуэй не знал о чём он думает, но в его чёрных глубоких глазах не было ничего, кроме холода.
— Эй…
Су Жухуэй не успел сказать и слова, как получил удар в живот. Они стояли близко друг к другу, да и скорость удара была слишком велика для того, чтобы уклониться. Резкая боль разлилась по всему животу и груди, Су Жухуэй согнулся и его вырвало вином и золотыми рыбками. Мужчина вытащил из-за пояса сложенную цепь и связал обе руки Су Жухуэя, оставив другой конец у себя в руках.
Он схватил его за шею сзади, натянул цепь и, подняв голову, посмотрел на Цзян Сюэя.
Все в зале были в ужасе, музыка затихла и башня погрузилась в тишину.
— Впредь он мой подчиненный. У тебя есть возражения? — спросил Сан Чиюй.
Весь его вид ясно говорил: «Если ты осмелишься возразить, я накажу тебя.»
— Сан Чиюй, — начала Цзян Сюэя, — прояви уважение, он мой брат. Ты ещё помнишь, что между нами тремя в детстве была дружба? Не стоит быть таким жестоким со своими старыми друзьями.
Дружба? Су Жухуэй задумался: когда это он дружил с этим типом? Этот парень куда наглее него самого, неужели он мог знать такого наглеца?
— Помню, — равнодушно ответил Сан Чиюй. — Поэтому перед уходом я и поинтересовался, есть ли у тебя возражения?
Су Жухуэй с трудом откашлялся и спросил:
— Мы трое дружили?
— Избить друга… я буду чувствовать вину, — вздохнула Цзян Сюэя. — Вперёд.
Едва прозвучали её слова, как бесчисленные мужчины вскочили со своих мест, и взмахнули рукавами, из-под которых блеснули клинки. Они одновременно закричали и ринулись вперёд. Сан Чиюй, переложив цепь в левую руку, отпихнул Су Жухуэя пинком. Цепь из закалённого железа со звоном натянулась, а Су Жухуэй кубарем скатился по ступеням, впечатавшись лицом в камень. Мимо него пронеслись чьи-то ноги. В центре толпы Сан Чиюй вытащил меч из ножен лишь наполовину и прочертил в воздухе круглую, как полная луна, дугу.
Он не обнажил клинок до конца, и ножны из черного металла плясали в его руках тёмной тенью. Скорость ударов была невообразимой, треск ломаемых костей смешивался с криками.
Су Жухуэй, держась за голову, сел и увидел, как Сан Чиюй отталкивает коленом полуобнаженного мужчину, который бросился к нему. С диким воплем мужчина отлетел назад. Кто-то решил напасть сзади, но Сан Чиюй стремительно развернулся, полы его одежды вспорхнули, словно крылья бабочки, а ножны скользнули вдоль лезвия чужого клинка, выбивая столп искр.
Ещё одного мужчину отбросило ударом, и траектория его полёт пришлась прямо в сторону Су Жухуэя. Этот братец был весьма упитанным, так что фигура Су Жухуэя уж точно не выдержала бы такой массы. Су Жухуэй собирался откатиться в сторону, когда цепь вновь натянулась, и Сан Чиюй дёрнул его назад. Упитанный братец пронесся прямо над его головой, едва не задев, а цепь притянула его к Сан Чиюю. Подбородок больно врезался в плечо, будто в железную плиту. Сан Чиюй одной рукой подхватил его, а второй достал арбалет и, просунув под подмышкой Су Жухуэя, выпустил три стрелы, которые поразили последнего, отчаянно сражающегося бойца. Все в зале были повержены и с болезненным воем корчились на земле, не в силах встать.
Су Жухуэй встретился взглядом с Сан Чиюем. В этот момент он наконец смог сопоставить личность этого человека с тем, что было в его памяти. Время закружилось вокруг них и, как прилив, откатилось на семь лет назад к журчащему ручью на горе Чжуло, где Су Жухуэй, смеясь, звал его «женушкой». Су Жухуэй никак не мог представить, что та послушная «женушка», которая в детстве стирала ему носки, вырастет в такого холодного, сурового юношу… да ещё и с таким беспощадным стилем боя!
Целыми остались только трое: Су Жухуэй, Сан Чиюй и Цзян Сюэя, сидящая неподалёку.
Цзян Сюэя приложила руку ко лбу:
— Брат, я сдаюсь, счастливой дороги.
— А! — брови Су Жухуэя взметнулись вверх. — Я вспомнил, кто ты!
Сан Чиюй замер.
— Ты же моя жёнушка! — Су Жухуэй тихонько рассмеялся у его уха. — Ты Юй-эр!
Сан Чиюй не ответил ему, только оттолкнул и, дёрнув цепь, повёл за собой.
Су Жухуэй расхохотался:
— Ладно, я не против, чтобы мной помыкала жена.
