Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

Сан Чиюй стащил его вниз башни и остановился только когда Су Жухуэй заорал. Он обернулся к нему и смерил ледяным взглядом, от которого можно было покрыться инеем. Су Жухуэй приподнял скованные цепями руки. — Развяжи меня, пожалуйста. — Ты не убежишь, — спокойно сказал Сан Чиюй. — Не убегу, — беспомощно ответил Су Жухуэй. — Просто хочу освободить руку и прочистить желудок. — Прочистить желудок? — нахмурился Сан Чиюй. Он не понял, что тот хочет сделать. — У меня слабый желудок. Я не могу выпить много, а если выпью, то сразу же становится плохо, — Су Жухуэй прислонился к кирпичной стене и устало улыбнулся. — Я выпил десять чаш и после твоего удара меня немного вырвало, но мне бы ещё остатки выплюнуть, а то живот точно разболится. Некоторое время Сан Чиюй хмуро смотрел на него, но всё же освободил от цепей. Су Жухуэй и правда не использовал никаких уловок и лишь вызвал рвоту, оперевшись на стену. Когда весь алкоголь вышел из него, он почувствовал себя лучше. Он сполз по стене вниз, махнул рукой и вяло сказал: — Отдохну немного… — Если у тебя больной желудок, зачем ты пьешь? — спросил Сан Чиюй. Когда в животе не осталось алкоголя, лицо Су Жухуэя медленно побледнело и лишилось любых следов опьянения. Он выглядел болезненно хрупким, и казалось, что его может унести одним порывом ветра, как бумажного человечка. Много лет спустя воспоминания об этой сцене натолкнули Сан Чиюя на мысль о том, что хоть отравление организма Су Жухуэя от духовного ядра и началось в его двадцать пять лет, но, возможно, до этого момента он уже был не слишком здоров. То, что его тело так быстро ослабло, было связано с его бесконтрольным пьянством. Су Жухуэй покачал головой и не ответил на вопрос. Он окинул Сан Чиюя взглядом и полюбопытствовал: — Мне кажется, тебе стоит объяснится первым… почему ты меня ненавидишь? Это из-за того, что в детстве я убалтывал тебя стирать мои носки? Сан Чиюй не ответил и только сильнее нахмурился. Су Жухуэй воспринял его молчание за согласие и тяжело вздохнул: — Я был не прав тогда, прости меня. Ты сильно изменился, поэтому я едва узнал тебя. Они все называли тебя господин Сан, да Сан Чиюй, а я-то помню тебя, как Юй-эра. — Ты тоже сильно изменился, Су Жухуэй. — Помоги-ка подняться, — Су Жухуэй протянул ему руку. Сан Чиюй протянул ему ножны. Даже не хотел взять его за руку… вот насколько он был ему неприятен. Су Жухуэй беспомощно ухватился за ножны и поднялся, а затем, шатаясь, побрел в лагерь.

***

Сан Чиюй был упрямцем, самым несгибаемым человеком, которого когда-либо знал Су Жухуэй. Когда Таньтай Цзин приказывал ему что-то сделать, он кропотливо выполнял свою работу: обращал своих врагов в прах, даже если сам оказывался близок к смерти. С такими людьми, как он, сложно иметь дело, потому что невозможно узнать ни его пристрастий, ни слабостей. Его не интересовала ни слава, ни власть; он не желал быть преемником Верховного мастера; и уж тем более ему не нужны были деньги и богатство. В его сундуке вся одежда была одинаковой — форма подразделения Тохуан, он пользовался только тем оружием, которое ему выдавали. Он не пил, не играл в азартные игры и никогда не шлялся по борделям, а ел то, что выдавали в лагере. Чуть позже Су Жухуэй узнал, что у него есть тетрадь, в которой записан график тренировок, составленных Таньтай Цзином… До рассвета — умывание, чтение сутр Раннее утро — каша, медитация На рассвете — искусство боя, искусство владения мечом Около полудня — подготовка к трапезе После полудня — искусство боя, искусство владения мечом, медитативная прогулка Сумерки — омовение, медитация Поздний вечер — отход ко сну Но что ещё абсурднее, Сан Чиюй скрупулёзно следовал этому расписанию. Из-за него дни, которые Су Жухуэй провёл в подразделении Тохуан, превратились настоящий кошмар. Таньтай Цзин сказал, что его правила отныне правила Су Жухуэя, так что каждый день ещё до рассвета Сан Чиюй сгонял его с теплой постели и тащил с собой на изнурительную практику. Его метод культивации был настолько суровым, что волосы вставали дыбом: каждый день ранним утром они должны были подняться на вершину горы и сидеть в медитации. Су Жухуэй так замерзал, что у него сопли текли ручьём, затем он, качаясь из стороны в сторону, клевал носом. Иногда он окончательно заваливался в сторону Сан Чиюя и тот одной рукой упирался ему в лоб, возвращая в ровное положение. Однажды Су Жухуэй проснулся и обнаружил себя в шаге от обрыва. Тогда он содрогнулся от ужаса, сел и с укором сказал: — Ты бы хоть придерживал меня немного… что будешь делать, если я упаду? — Поставлю надгробие на твоей могиле, — буднично ответил Сан Чиюй. Су Жухуэй: … После этого случая Су Жухуэй больше не осмеливался дремать на вершине горы. После возвращения в лагерь приходилось практиковаться с мечом, тренировать рукопашный бой и борьбу. Всё это продолжалось до самого заката и только тогда можно было отдохнуть. У Сан Чиюя была выдающаяся техника владения клинком и Су Жухуэй всегда ему проигрывал, а тот не давал ему спуска — его требования ко всему были крайне суровыми. В поединках с ним Су Жухуэй только и делал, что получал удары, а потому каждый день ходил весь в ссадинах и с разбитым лицом. Даже обычным солдатам не нужно было тренироваться столь усердно. В лагере каждый день сочувствующе смотрели, как Су Жухуэй сбегает с горы и падает на землю, как дохлая собака. Будь это кто-то другой и Су Жухуэй бы легко подкупил его, но ему пришлось иметь дело с Сан Чиюем, у которого не было ни желаний, ни слабостей. В конце концов Су Жухуэй сдался и начал применять хитрости. По ночам, пока Сан Чиюй спал, он тайком покидал лагерь и собирал приятелей сыграть в что-нибудь на деньги. К тому же он нарочно позволял Сан Чиюю себя обнаружить, поэтому тому приходилось выходить среди ночи и тащит его назад. Так продолжалось несколько ночей подряд: стоило Сан Чиюю заснуть, как Су Жухуэй тут же сбегал. Они будто жили в игре кошки-мышки и в итоге несколько ночей подряд толком не спали. — Либо ты от меня отстанешь, либо я не позволю тебе спать. Посмотрим, кто из нас двоих сможет это выдержать. Су Жухуэй ощущал себя мёртвой свиньёй, которую уже не пугал кипяток. И хотя этот метод приносил ему столько же страданий, сколько Сан Чиюю, тем не менее он работал. Су Жухуэй почувствовал, что в последние дни Сан Чиюй заметно ослаб, а во время поединков скорость его реакции сильно снизилась. Сан Чиюй поджал губы. За эти несколько дней он страшно устал и Су Жухуэй видел, что его лицо стало ещё бледнее. Он приподнял занавес и выглянул наружу. Небо уже потемнело, а плато окутал сумрак. Обычно в это время Сан Чиюй уже отдыхал, но по ужасному стечению обстоятельств был вынужден присматривать за Су Жухуэем и всё ещё находился в его палатке. Су Жухуэй упал на кровать и жалобно промычал: — Умоляю тебя, просто закрой на это глаза и нам обоим станет легче. Сан Чиюй его проигнорировал. Су Жухуэй посмотрел на него и крикнул: — Жёнушка! В палатке моментально стало холоднее. Сан Чиюй сидел с каменным лицом, от всего его тела веяло морозом. — Не называй меня так, — процедил он. — Ладно, — хихикнул Су Жухуэй. — Мой гэгэ. Он намеренно выводил Сан Чиюя из себя, потому что если бы он разозлился, то сразу бы ушел, а Су Жухуэй обрёл свободу. — Я тебе не гэгэ. На самом деле Сан Чиюй был даже немного младше, но Су Жухуэй был настолько бесстыжим, что без стеснения называл его «гэгэ». — Ну раз не гэгэ, тогда Юй-эр. Сан Чиюй прикрыл глаза, чтобы успокоиться, и больше не ответил. — Милый мой Юй-эр, — Су Жухуэй потряс его руку за рукав, — ради наших прежних чувств… ты ведь называл меня Жухуэй-гэгэ, был таким милым и таким послушным, как же так вышло, что ты вырос и стал таким жестоким ко мне? Сан Чиюй нахмурился и сухо сказал: — Всё что было в прошлом, осталось в прошлом. — Я не требую многого, просто позволь мне поспать подольше, во всём остальном я продолжу слушаться тебя и тренироваться с тобой, — уговаривал его Су Жухуэй. — Что скажешь? Если ты не согласишься, я что-нибудь натворю похуже, чем сейчас. Могу завтра рассказать всем в подразделении, что в детстве ты дал клятву быть моей женой. Я может и бездарность, но они все зовут меня большим братом, поэтому с завтрашнего дня я велю им называть тебя невесткой. Сан Чиюй неподвижно стоял у занавеса, как Бог двери. Су Жухуэй окончательно сдался. Хорошо… изматывать, так изматывать, он ещё посмотрит, кто победит в этом поединке. Су Жухуэй тоже был тем ещё упрямцем. Он слез с кровати и принялся возиться со своими маленькими марионетками. В его палатке всё было завалено деревянными и металлическими деталями, которые он использовал для создания марионеток. Сан Чиюй наблюдал, как он водит зубилом из стороны в сторону. У ног Су Жухуэя сидела серебристая трёхголовая собачка, которую Сан Чиюй видел ещё на горе Чжуло. Он слышал, что это подарок отца Су Жухуэя. Внутри игрушки даже был маленький механизм: если потянуть за ниточку у хвоста, то собачка начнёт издавать звук «оу-оу-оу», похожий на лай. Су Жухуэй усовершенствовал механизм, добавив в него звёздную формацию и духовные камни. Звёздная формация направляла силу камней, позволяя устройству двигаться самостоятельно, и несколько марионеток пришли в движение. Су Жухуэй чертил на земле карту звёздного неба, выстраивая формацию. Запутанные звёздные нити переплетались паутиной, вызывая головокружение. Сан Чиюй никак не мог ничего разобрать. Поколебавшись, он всё же задал вопрос: — Ты можешь это рассчитать даже без тайного искусства? — Могу, — Су Жухуэй взглянул на него и почесал затылок. — Эй, не переживай о том, что тогда случилось. Есть у меня то тайное искусство или нет — не важно. Я могу и вручную вычислить структуру формации, просто на это надо немного больше времени. Он соврал. На самом деле между тем есть у него Развёртывание или нет была большая разница. Раньше он мог моментально вывести ответ, но сейчас приходилось тратить на вычисления по несколько месяцев, к тому же постоянно проверять результат. Он указал на карту на земле. — Смотри, это Три Ограды, это пять светил, а это Большая Медведица. Звёзды притягиваются и отталкиваются, их движение всегда следует времени — так они образуют принцип изменений, в которых сочетается гармония инь и ян. Если найти закономерность их вращения, а затем выстроить звёздную формацию, то можно воспользоваться небесной силой и привести механизм в движение. Он потыкал стальную крысу, что стояла на земле, и та задрыгала лапками, а затем, шатаясь, рванула в сторону Сан Чиюя. Она без остановки ударялась об его сапог и дико верещала: «Сан-гэ! Сан-гэ! Сан-гэ!» Сан Чиюй: … — Ни в коем случае не наступай на неё, а то взорвется, — засмеялся Су Жухуэй. — Это Огненная Землеройка, я наполнил её порошком из духовных камней и чёрным порохом. С помощью неё будет очень легко прокладывать путь внутрь горы. Хочешь себе такую? Я подарю тебе несколько для развлечения. Но если ты отплатишь мне тем, что позволишь поспать один день, я, конечно, не откажусь, — подмигнул он. Сан Чиюй сел на землю и скрестил ноги. Землеройка оказалась у него на ладони и он осмотрел её. — Помню, в детстве ты не любил звёздные формации Фэн Хоу. — Так и было, — пожал плечами Су Жухуэй. — Мне и сейчас не нравится. Кто ж виноват, что мой отец перед уходом сказал, что вернется ко мне, когда я достигну уровня Божественный. Я тогда поверил в эту чушь и усердно практиковался с учителем. А потом, когда учитель умирал, он сказал мне правду: за всю историю ни один мастер тайных искусств не достиг этого уровня… чего говорить обо мне, у которого искусства и вовсе нет. Сан Чиюй слышал о том, что пережил Су Жухуэй: отец ушёл, учитель умер от болезни, соученицы вернулись домой, а он остался один на горе Чжуло, где вырос из подростка в юношу. В этот момент Сан Чиюю следовало бы утешить его, но он не был одарён красноречием, поэтому не знал как это сделать. Палатка погрузилась в тишину. К счастью, в этот момент к ним зашла ослепительно яркая Цзян Сюэя. Она напоминала сгусток огня и с её приходом даже воздух в палатке в один миг раскалился. Увидев в руках Су Жухуэя Огненную Землеройку, она присела рядом на корточки. — Сколько сделал? Я куплю всё, что сделаешь, а ещё лучше набросай чертёж, тогда я пришлю мастеров из Юньчжоу. Она взяла мышку в руки и, повернув к свету, внимательно осмотрела. На её спинке виднелся символ снежинки. — Эта снежинка красивая. Ты нарисовал? — Не трогай ты её так небрежно, — отозвался Су Жухуэй, — если оно взорвется, от нас троих даже пепла не останется. — Почему ты используешь снежинку в качестве своего знака? — подняла брови Цзян Сюэя. — Твою возлюбленную зовут Сяо Сюэ? — Откуда у меня возлюбленная? Я нарисовал первое, что пришло в голову, — отмахнулся Су Жухуэй. Цзян Сюэя оставила мышку в покое и та снова побежала к Сан Чиюю с криком «Сан-гэ, Сан-гэ» — Чжоу Сяосу приехала, — сообщила Цзян Сюэя. — Чжоу Сяосу? — замер Су Жухуэй. — Зачем? — Скорее всего сбежала тайком, — хмыкнула Цзян Сюэя. — У нее с собой ни багажа, ни слуг. Она выпросила у меня мою комнату и сказала, что соскучилась по нам двоим. Когда она услышала, что мы оба в подразделении Тохуан, сразу же приехала навестить. Веришь в это? — Я больше поверю в то, что Сан Чиюй обет нарушил, чем в это, — рассмеялся Су Жухуэй. Сан Чиюй бросил на него молчаливый взгляд. — Поэтому я кое-что разузнала, — скрестила руки на груди Цзян Сюэя. — Она приехала ради мужчины. В прошлом году они постоянно переписывались и её письма были полны нежности и чувств. Они уже даже придумали, кто у них в следующей жизни родится: мальчик или девочка, даже домашнее и официальное имя придумали. — Цзян Сюэя на секунду замялась. — Ещё они обменялись откровенными рисунками, ну, ты понимаешь… я перехватила один. Чжоу Сяосу хорошо так себя приукрасила: нарисовала себе грудь побольше, хотя очевидно, что она плоская. Су Жухуэй: … Сан Чиюй поднялся. — Я пойду. — Да ты уже всё услышал, — удержал его Су Жухуэй, — поздно уходить. Из-за тени, которая падала на его лицо, было сложно разобрать эмоции. — Кто он? — Янь Цзиньюй из рода Янь из Ючжоу.