Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

У Су Жухуэя было озорное настроение: он отобрал миску у Сан Баобао, поднял её и держал так, чтобы Баобао не мог дотянуться. — Баобао, чтобы получить еду, надо сначала задобрить отца. Перевернись-ка на спинку. Но Сан Баобао не шелохнулся. Он сидел на земле и, задрав голову, пристально смотрел на Су Жухуэя. В синих, как глубокое море, глазах не мелькнуло ни единой эмоции, там была только серьёзность и прохлада. Прозвучало короткое «мяу». Что он имеет в виду? — спросил Су Жухуэй у системы. [У данной системы нет функции перевода с кошачьего языка.] Су Жухуэй решил пойти другим путём: Ты же такая умная, даже владеешь тайной этого мира. Это разве не просто кот, чья голова чуть больше моего кулака? Уверен, тебе нужно просто понаблюдать за ним и ты сможешь понять, что он говорит по его движениям. [Ладно… но я не гарантирую, что мой перевод будет на 100% верным, но общий смысл будет понятен. Учитывая его интонацию, скорость речи и движение глаз, я полагаю, что он имеет в виду: ёбанный живодёр, дай пожрать] Су Жухуэй: … Уши Сан Баобао внезапно шевельнулись, будто он что-то услышал. Его спина тут же выгнулась дугой и он принял настороженный вид. Забыв про еду, Сан Баобао молнией рванул наружу. Су Жухуэй не понял, что произошло и бросился за ним, пробежал через заснеженный двор и добрался до главного зала. Зайдя внутрь, он тут же увидел окровавленного мужчину, сидящего на кресле-качалке. Сан Баобао преградил дорогу Су Жухуэю и ледяным взглядом уставился на мужчину. Вся его шерсть встала дыбом, как у хищника, в чьи владения вторглись. Свечи не были зажжены и Хань Е скрывал полумрак. Он опустил голову, свежая кровь из длинной раны на руке стекала по пальцам и капала вниз, заливая плитку с узором ледяных трещин и цветков сливы. На мгновение Су Жухуэй замер, но быстро понял: вероятно в лагере изгнанных в снежной пустоши случилась беда. Он передал анонимную записку, чтобы предупредить Хань Е об оборотнях, что наверняка рыщут в снежной пустоши. Кажется, его сообщение всё же не пришло вовремя. — Бонза, Вы в порядке? — Су Жухуэй указал на его рану. — Твой кот, кажется, не рад мне. Голос Хань Е был таким хриплым, словно шелест песка. Су Жухуэй взял на руки недовольного Сан Баобао и заискивающе улыбнулся. — Он просто неразумный ребёнок, не понимает, что делает. Прошу, не принимайте близко к сердцу. Хань Е, кажется, не услышал его слов, его взгляд был устремлён вдаль и одновременно он будто никуда не смотрел. Он ни с того ни с сего произнёс: — А-Ци, я совершил ошибку. Су Жухуэй нашёл низкий табурет и сел в стороне от Хань Е. Сан Баобао оказался у него на коленях и он принялся медленно расчесывать его шерсть. — Я совершил ошибку, — повторил он. — Я подвёл Су Жухуэя. Рука Су Жухуэя, расчесывающая шерсть, замерла. — Когда ему было двадцать три, я уже работал с ним. На Тёмной улице, если ведёшь дела, то приходится пить. Эти уроды нарочно спаивали его, а он каждый раз прятался в подворотне, вызывал рвоту, а потом возвращался и продолжал пить. В двадцать пять он впервые напился так, что его рвало с кровью. Мы нашли мастера с искусством Божественного Глаза, чтобы он осмотрел его, и тот обнаружил, что сердце и желудок уже повреждены, а в грудине какое-то странное духовное ядро. Это был первый раз, когда он слёг с болезнью, и первый раз, когда его поразил яд. После его состояние постоянно ухудшалось, и я наблюдал, как он постепенно теряет вес. Палата Великого Блаженства нашла для него много именитых врачей, которые все, как один, только качали головой. Я однажды разозлился и сказал, что если кто ещё раз, блять, головой покачает, тому я эту голову и отрублю. Он надо мной посмеялся и сказал, что некоторых вещей нельзя добиваться через насилие. Он сказал мне, что когда он умрёт, мы должны устроить ему пышные похороны и не использовать белые цвета, только красные. Он хотел, чтобы на Тёмной улице в каждом доме повесили большие красные фонарики, а перед дверьми выставили лучшее вино и проводили его в последний путь. Он хотел, чтобы братья из палат танцевали перед его гробом, а потом он передумал и сказал, что мы танцуем просто ужасно, и лучше уж пригласить танцовщиц из дома Тысячи Утех, чтобы те исполнили «Весеннюю песнь иволги», тот самый танец, в котором оголяют живот. Хань Е посмотрел на растекающуюся по полу кровь и будто бы увидел давнюю сцену: Су Жухуэй, прикрыв рот, кашляет, а кровь капает сквозь его пальцы, заливая пол. Тогда он безразлично вытер руки и, прищурившись, улыбнулся. — Я очень люблю веселье. Жить нужно ярко и шумно, умирать следует точно также, поэтому вы должны громко петь на моих похоронах, чтобы проводить меня в последний путь. Хань Е никогда не встречал таких людей, как Су Жухуэй… он распланировал собственные похороны в мельчайших подробностях и даже заранее составил список гостей. Первым в нём, кажется, был Сае Чиюй. В те времена Хань Е не мог его понять: Су Жухуэй был циничным человеком, который жил как попало, и к смерти своей он относился столь же несерьезно. Яд медленно убивал его и Хань Е каждый день приносил ему лекарство, и в скором времени заметил, что Су Жухуэй не любит горькое и тайком выливает всё под окно. Гортензии, которые там росли, погибли, сгнив от сырости. Но даже в таком состоянии, когда с каждым днём ему становилось всё хуже, он продолжал чертить звёздные формации Фэн Хоу. Внутренний зал, где он жил, был весь испещрён переплетающимися точками и линиями карты созвездий; весь пол был завален книгами и даже на его кровати лежали кучки наполовину вышедших из строя маленьких звёздных формаций. Все эти формации работали на духовных камнях, так что стоило лишь одному выйти из строя и высечь пару искр, как Су Жухуэй вместе со своей кроватью превратился бы в пепел. Но его это совсем не заботило. Он часто забывал и про еду, и про сон. Однажды Хань Е пришёл забрать посуду и увидел, что он использует палочки, чтобы чертить карту. Он никогда не ел вовремя, поэтому у него иногда болел живот. С одной стороны его мучал яд, разъедающий органы, с другой — болезнь желудка провоцировала боли в животе. Но даже в таком состоянии с бледным лицом, он указывал на карту и объяснял Хань Е. — Ты видишь это или нет? Я переделал формацию огненного потока. Если разместить её под лагерем изгнанников, она будет использовать энергию духовных камней и повышать температуру, прогревая промерзшую землю. Тогда людям не придётся прятаться в землянках, чтобы пережить долгую зиму. Но эта формация всё ещё не безопасна, если огонь вырвется наружу, то все люди сгорят, мне нужно ещё немного подправить её. — Брат Хуэй… — произнёс Хань Е, держа еду в руках. — Если ты не будешь хорошо есть и лечиться, кто в будущем будет устанавливать эту звёздную формацию? — А я разве не открыл школу по изучению звёздных формаций? Учитесь хорошо и в будущем все эти карты и формации я передам вам. — По правде сказать, — понурился Хань Е, — твои занятия никто не слушает. Это слишком сложно… то, что мы целыми днями практикуемся уже и так тяжело, кто будет в добавок ко всему слушать про формации? — Всё равно кому-то придётся перенять это дело, — беспомощно пробормотал Су Жухуэй. — Даже если я доживу до ста лет, всё равно наступит момент, когда я умру. Кроме того, кажется, моё тело не продержиться и нескольких лет, — он похлопал Хань Е по плечу. — Ты должен поскорее повзрослеть… палата Великого Блаженства перейдёт тебе. В то время Хань Е было семнадцать и он желал поскорее вырасти, но он хотел этого не для того, чтобы встать во главе палаты… а ради Су Жухуэя. Болезнь Су Жухуэя прогрессировала и его безумие прогрессировало вместе с ней. Целых три месяца он не выходил из комнаты, каждый день вырезал и показывал Хань Е вещи, смысл которых он не понимал. Хань Е приказал убрать его мраморную астролябию и Су Жухуэй, лишённый возможности создавать звёздные формации, начал вырезать деревянные фигурки, создавая марионеток. Он вырезал их одну за другой, заполонив ими всю комнату, а на полу не было ни одного пятачка, куда можно поставить ногу. Его руки были сплошь покрыты ранами от стамески. Один из братьев пришел к Хань Е выразить беспокойство всех: не сошел ли с ума босс Су, потому что все эти вырезанные марионетки были действительно жуткими — у всех них не было лица. Хань Е смотрел на него через тисовую дверь и чувствовал лишь печаль. Су Жухуэй кашлял и продолжал вырезать дерево, кашель становился всё сильнее будто он пытался выплюнуть лёгкие. В конце концов он остановился и его вырвало кровью. Алые капли, похожие на цветы сливы, упали на лицо деревянной фигуры. Стамеска выпала у него из рук, он закрыл глаза и, словно рухнувшая нефритовая гора, с глухим стуком упал на пол. Он задел гору из деревянных фигур и та с грохотом рухнула следом. — Босс Су! Босс Су! — загалдели побледневшие от ужаса головорезы и, толкаясь, вбежали в комнату, чтобы поддержать его. Хань Е же остался стоять на месте, словно вбитый столб. Его кулаки невольно крепко сжались. Су Жухуэй был болен: болело его тело и его душа. И никто на Тёмной улице не мог его спасти. Яд распространялся быстрее, чем ожидалось. Хань Е вновь пригласил мастера с искусством Божественного Глаза, который сказал, что внутренние органы Су Жухуэя стали черными, как тушь, и он почти исчерпал свои жизненные силы. Дальше тянуть было некуда и Хань Е всё же принял решение спланировать мятеж. Кто-то выдал местоположение Тёмной улицы, и он, воспользовавшись обстоятельствами, позволил войскам тайной школы подступить к стенам города. Когда тайная школа отправила условия переговоров, прикрепив их к стрелам, он вместе с мятежниками из палаты Великого Блаженства заточил Су Жухуэя в подземелье. Он помнил, что они расстались в сумерках. Закат напоминал разлитую кровь, трава у подножия города пожухла, а вдалеке простирались заснеженные земли. Хань Е ехал на лошади, в его руках была верёвка, второй конец которой связывал руки Су Жухуэя. Он плёлся следом за лошадью и постоянно спотыкался, но Хань Е не смел оглянуться и, подгоняя коня, выехал за городские ворота, но вскоре всё равно невольно притормозил лошадь. Войско тайной школы стояло под стенами города. К ним вышел статный мужчина, облаченный в иссиня-чёрное военное одеяние. Он сидел на коне, его бледные губы сжались в тонкую линию, а на лице не было и капли тепла, словно на нём осел многолетний иней. Пока Хань Е не остановился прямо перед ним, он всё время смотрел на того, кто шёл за лошадью. Су Жухуэй давно не видел солнечного света. Он прикрыл глаза рукой и, увидев человека перед собой, блекло улыбнулся. — А… это ты, Сан Чиюй. Давненько не видел тебя. Мужчина спешился и Хань Е бросил ему верёвку. — Передаю Су Жухуэя вам. Выполните обещание и отступите. Мужчина принял верёвку и пристально посмотрел на Су Жухуэя. — Су Жухуэй, ты болен. Су Жухуэй жалобно поднял свои руки перед ним. — Слушай, Сан-гэ, ты ведь не настолько жесток, чтобы тащить меня за бегущим конём? У меня ножки болят, развяжи верёвку, будь добр. Я обещаю, что послушно пойду с тобой, не буду буянить и сбегать. Сан Чиюй нахмурился и взглянул на его ноги, но верёвку не развязал, а наоборот привязал другой конец на своё запястье. — К чему так остерегаться меня? — вздохнул Су Жухуэй. — Ты вот связал нас, а если я вдруг пойду по нужде и свалюсь в отхожее место, ты ведь упадёшь следом. Сан Чиюй поднял его на руки и закинул на лошадь, а затем сел сам. Этот надменный мужчина за всё это время ни разу не взглянул на Хань Е, будто тот ничем не отличался от гор, рек и травы, что служили фоном. Будь то обычный Хань Е, он бы уже давно швырнул огненный шар ему в лицо, но тогда у Хань Е не было сил обращать внимание на высокомерие Сан Чиюя, потому что он с печалью смотрел на Су Жухуэя. Тот уютно устроился в объятиях Сан Чиюя и без умолку трещал, его голос уносил ветер. — Тебе не кажется, что наша поза немного двусмысленная? Похоже Сан Чиюй привык к его бесконечной болтовне, поэтому никак не отреагировал. Он молча схватил поводья и направил коня назад к войску. — Сан-гэ, твой нефрит упирается в меня. Хань Е: … Хань Е переживал за него. У Су Жухуэя был длинный язык, но если на Тёмной улице это ещё было можно стерпеть, то сейчас он болтал вздор перед Сан Чиюем, который был известен своей жестокостью. Хань Е и правда испугался, что Сан Чиюй выйдет из себя и зарубит Су Жухуэя, но мужчина, держащий поводья, не сказал и слова. Он лишь слегка наклонился, снял с седла бурдюк и сунул его в руки Су Жухуэя. — Захочешь пить — пей воду. Удалившись, они скрылись среди темнеющей массы войска. Хань Е остался стоять на месте. Он стоял там так долго, что видел, как сначала в толпе исчезли силуэты Сан Чиюя и Су Жухуэя, а потом и вся армия тайной школы отступила. Тогда он подумал увидит ли когда-нибудь Су Жухуэя вновь? Сейчас он знал, что тот раз был последним. — Он сказал, что хочет пышные похороны; хочет, чтобы братья из палаты Великого Блаженства разбили чаши, вместе проводили его в последний путь и пожелали переродиться в достатке, — хрипло говорил Хань Е. — Но я разбил все его мечты… он умер в одиночестве в тайной школе, никого не было рядом с ним. Он сказал, что после его смерти палата Великого Блаженства перейдет мне, но я не смог уберечь братьев и они погибли от когтей тех тварей. Я ничего не смог сделать. Значит, лагерь изгнанников и правда подвергся атаке. Су Жухуэй вздохнул. За стеной тянулась бескрайняя снежная равнина и над лагерем не было никакой защиты, оборотни наверняка хватали всех без разбора. Изначально он собирался разместить формации огненного потока под землей, на которой стоит лагерь. Это бы решило проблему лютых зимних морозов, а также защитило бы лагерь, но, увы, он не успел доделать формацию, потому что вернулся в тайную школу. — А-Ци, — Хань Е посмотрел на свои руки, понурив голову, — он бы был разочарован во мне, так? — Не был бы, не переживайте, — сказал Су Жухуэй, почесывая живот кота. — Кстати… бонза, насколько мне известно, Вы так и не нашли предателя, который рассказал о тайном ходе. Вы не задумывались о том, что, возможно, тем предателем и был Су Жухуэй? Хань Е и Сан Баобао синхронно замерли. Хань Е прищурился. — Чё за хуйню ты несёшь? Продать информацию о тайном входе в Тёмную улицу равносильно тому, чтобы Су Жухуэй самого себя продал. На тот момент тайная школа уже давно объявила награду за поимку Су Жухуэя, они бы схватили его сразу же, как только узнали о местоположении Тёмной улицы. А-Ци, ты можешь завидовать ему, но не надо поносить его посмертную славу. Сан Баобао смотрел на Су Жухуэя, задрав голову, но Су Жухуэй больше не хотел ничего говорить. — И точно, хуйню сказанул, — только и отмахнул он. Хань Е смотрел на Су Жухуэя, нахмурив тёмные брови. Казалось, он что-то понял. — У меня ещё есть дела, — подскочил Хань Е. — Я пошёл. Он развернулся и вышел на улицу, где его уже ожидали мастера из палаты, чтобы открыть Врата Пустоты. Хань Е казался крайне встревоженным и, даже не попрощавшись, ушёл. Сан Баобао всё ещё размышлял. Су Жухуэй бы никогда не сказал такое без причины. Вполне вероятно, что это всё правда, но зачем он предал самого себя? Всё это было ради того, чтобы передать чертёж сверх-первоклассной марионетки Цзян Сюэя? Однако если бы Су Жухуэй остался на Тёмной улице, то ему было бы проще просто тайно встретиться с Цзян Сюэя, нежели рискнуть оказаться заточённым в тайной школе. К тому же в двадцать пять лет он, вероятно, ещё не создал сверх-первоклассную марионетку. Тогда зачем он это сделал? Когда Сан Баобао уже собирался активировать Чтение Мыслей, он заметил, что рука Су Жухуэя замерла на его сокровенном месте. Этот бесстыдник почесал его живот, затем наклонился, раздвинул шерсть и пробормотал: — Хм… булочка, у тебя сыпь какая-то… Сан Баобао содрогнулся всем телом и со всей силы укусил Су Жухуэя за палец. Тот зашипел от боли, его хватка ослабла и Сан Баобао тут же удрал прочь. Су Жухуэй посмотрел на свою руку: кончик пальца был прокушен, из ранки струйкой потекла кровь. Болело так, будто он сильно укололся иголкой. Люди говорят, что приручить кошку невозможно. Видимо, это правда. Он даёт Сан Баобао еду и питьё, даже позволил ему спать на ка́не, но Сан Баобао то и дело шипит на него, наступает и даже кусает. А ещё иногда царапается. Сан Баобао ненавидит его, Сан Чиюй тоже ненавидит его — вот уж действительно отец и сын, которые ни разу не встречали друг друга. Но в этом и странность… почему они так похожи? Су Жухуэй снова загрустил. Его сердце медленно охватывала тоска, будто оно погружалось в воду. Это было гнетущее тяжелое чувство. Мир был необъятен, сильный снег с воем обрушивался с небес. Эта вьюга была такой же одинокой, как он сам. Он встал и, взяв зонт, вышел на улицу. Цзян Сюэя вернулась в резиденцию своей семьи. Только она спешилась с лошади, как увидела Су Жухуэя, сидящего на ступеньках у дверей её дома. Они не виделись всего один день, а этот паршивец кажется совсем сник: его глаза были прикрыты, а сам он выглядел, как пожухлый сорняк. Цзян Сюэя стукнула его рукояткой хлыста по голове. — Ты как побитая псина. Что? Пришёл к моему дому милостыню просить? Су Жухуэй оттолкнул от себя хлыст. — Сан Чиюй сбежал… помоги мне найти его. — Ладно, — Цзян Сюэя бросила хлыст слуге, — я пошлю людей искать его, когда они найдут его, то сообщат тебе. — Не нужно говорить мне, он не хочет видеть меня, я тоже не хочу видеть его, — отвернулся Су Жухуэй. Цзян Сюэя окинула его взглядом и поморщилась. — Вы двое реально больные. Ты и правда не хочешь его видеть? Я и без вас занята по самое горло! Не хочешь, чтобы я его искала, значит я не буду его искать. — Хочу, — понурился Су Жухуэй. Цзян Сюэя вновь посмотрела на него. Су Жухуэй был неунывающим весельчаком и таким подавленным она его почти никогда не видела. — Почему он сбежал? — спросила она. Уголок рта Су Жухуэя невольно дёрнулся. — Наверное, он ненавидит меня. Шицзе, как возможно так сильно ненавидеть меня десятки лет? С тех пор как я переродился, я каждый день встаю ещё до рассвета и готовлю ему, строго соблюдаю его запреты, я даже капли алкоголя не выпил! Чего уж говорить, я не только в дома развлечений не ходил, я даже в трактиры и чайные не заглядывал. Я хорошо себя вёл и не сделал ничего непристойного. Но даже так он всё равно ненавидит меня, — зло выплюнул Су Жухуэй. — А раз так, то я лучше продолжу быть бездельником. Буду пить круглые сутки и плясать! — А потом опять допьешься до болезни желудка. Снова умереть захотел? — усмехнулась Цзян Сюэя. — Отличный план. Когда ты будешь при смерти, он точно придёт к тебе в слезах. Су Жухуэй сокрушенно вздохнул. Цзян Сюэя посчитала это занятным. — Но ведь не только он ненавидит тебя. Ещё есть Янь Цзиньюй, например. Почему ты так зациклился на Сан Чиюе? Су Жухуэй не ответил. Он опустил голову и принялся выдёргивать траву из земли. Цзян Сюэя покачала головой. Хоть снаружи Су Жухуэй выглядел хитрым и нагловатым толстокожим бесстыдником, но в глубине души он был гордым и не терпел обид. Стоило отнестись к нему холодно, как он сразу же терял самообладание. Если бы Цзян Сюэя была такой же, она бы никогда не осмелилась возжелать столь недосягаемого мужчину, который сильно старше неё. — Прожил столько лет, а всё ещё ведешь себя, как ничего не смыслящий юнец. Мы найдём его для тебя, но остальное ты будешь решать сам. Цзян Сюэя похлопала его по макушке. — А-Хуэй, не думай, что будешь жить вечно и времени у тебя в избытке. Это не так.