Глава 49. Дотянуться до луны в небе
7 февраля 2026 г., 20:20
Когда утренняя аудиенция завершилась, чиновники, точно стайка рыб, покинули зал. Силуэты рассеялись вдали, шаги стихли. В огромной зале остались только мужчина, восседающий на холодном троне, и статная эффектная женщина, стоящая ниже.
— Почему не уходишь?
Таньтай Цзин обратил на неё взгляд тёмно-серых глаз, напоминающий холодный лунный свет.
Цзян Сюэя стояла, скрестив руки. Она слегка склонила голову и улыбнулась.
— Разве не Верховный мастер попросил меня остаться?
— Ты слишком дерзишь, — его голос стал ещё более холодным. — Раз уж получила прощение Владыки, то следовало бы закрыться в своей комнате и размышлять о своих ошибках, а не вновь провоцировать меня.
— Провоцировать?
Цзян Сюэя удивлённо вскинула брови и внезапно стала подниматься по ступеням к Таньтай Цзину. За многие десятилетия никто кроме неё не позволял себе такой дерзости. Верховный мастер восседал на возвышении в главном зале Бэйчэнь, девять ступеней подчёркивали его высокий статус, отделяя его от всех остальных. Он был одинок на своём троне, словно мудрец среди облаков, а ниже его ног была лишь пыль, которой надлежало склониться перед ним.
И теперь эта безрассудная женщина, Цзян Сюэя, осмелилась ступить на его девять ступеней и медленно подойти к нему. Подошва её сапог осквернила его священную землю и Таньтай Цзин помрачнел.
— Вот такая провокация?
Цзян Сюэя улыбалась, из уголка её губ тонкой струйкой потекла кровь.
Грандиозно величественное давление духовной силы беззвучно опустилось на её плечи, принуждая остановиться и склонить голову. Всё же он был мастером уровня Поклоняющийся и являлся самым властным и могущественным мужчиной в мире. Его духовная мощь была такой же тяжёлой, как горы и моря. Перед ним любой мог лишь преклонить колени, а иначе его сила неизбежно сломала бы гордо поднятую голову.
Казалось, Цзян Сюэя совсем не боится смерти. Она упрямо держала голову прямо и медленно приближалась к нему, стойко выдерживая давление, сравнимое с обрушением горы. Ступеньки под её ногами трескались, но она продолжала улыбаться, а в её глазах отражались непокорность и насмешка.
Таньтай Цзин молча смотрел на неё. Она выросла и сильно изменилась. Когда-то она была ученицей его близкого друга — брахмана, и была почти родной сестрой для его единственного племянника Су Жухуэя. Он много раз видел, как они с Су Жухуэем весело болтали, закинув руки друг другу на плечи, и также видел её поединки с Сан Чиюем на поле для тренировок. Она была не такой, как легкомысленный Су Жухуэй, но и от ничего не желающего Сан Чиюя сильно отличалась. Он знал, что эта девочка изо всех сил стремилась вперёд, усердно работала больше десяти лет, пока наконец не дошла до храма Бэйчэнь.
Таньтай Цзин оберегал её, считая такой же юной, каким был Хуэй-эр. Он ценил её решительность и мудрость, поэтому и обручил со своим единственным учеником из Юньчжоу. Откуда ему было знать, что когда девочка станет женщиной, её желания превзойдут все его ожидания?
Когда полтора месяца назад оборотни впервые вторглись в тайную школу, она пригласила его наблюдать за вскрытием одной из тварей. Она не знала, что кости того существа источают аромат, вызывающий у людей помутнение сознания. Это была ошибка, которую уже невозможно исправить… это грязное пятно будет с ним до конца его дней.
Цзян Сюэя, слегка дрожа, наконец встала перед ним. Она уже почти выбилась из сил, её мастерство не достигло даже уровня Созерцающий, поэтому у неё не было и шанса выдержать его мрачное величие, но она всё равно не хотела отступить. Она пристально смотрела в глаза Таньтай Цзина, которые сейчас напоминали тлеюшие угольки. Опустившись на одно колено перед Верховным мастером, она взяла его белоснежную руку и мягко поцеловала кончики пальцев с отчётливо очерченными костяшками.
— Я вовсе не хотела провоцировать тебя, — тихо призналась она. — Я восхищаюсь тобой, Верховный мастер.
— Я вижу в тебе только племянницу.
Его лицо было таким же бесстрастным, как у ледяной статуи.
— Какая досада… Верховный видит во мне свою младшую родственницу, а я вижу в Верховном своего возлюбленного. Даже если возлюбленный убьёт меня, эта смерть будет для меня мёдом.
— Хуэй-эр умер от болезни, Юй-эр был изгнан мной.
Светлые, словно стекло, глаза внимательно смотрели на неё.
— Дерзкая девчонка, ты не боишься повторить их судьбу?
Улыбка тронула губы Цзян Сюэя.
— Они обвиняют тебя за жестокосердие, но разве это правда? А-Хуэй был единственным ребёнком твоей младшей сестры, единственной родной кровью. Ты пять лет пытался продлить его жизнь, разве не надеялся, что случится чудо? Ты привёл Сан Чиюя в тайную школу, это ты дал ему статус последнего наследника рода Сан; это ты научил его столь непревзойдённому владению клинком. И я прошу простить мою дерзкую догадку, но, думаю, ты давно знаешь, что он презренный полукровка. Если бы ты и правда хотел его смерти, то стал бы ждать дня, когда тайное всплывёт наружу? Ты хотел, чтобы он заключил брак со мной, думал, что я буду оберегать его, а когда брак не состоялся, ты лишил его искусства и сломал правую ногу, чтобы полностью обезвредить его, ведь когда правда всплывёт наружу и сотни семей ополчатся против него, то не увидят никакой опасности в простом калеке. Жаль, что все они видят лишь твою неприступную маску, не замечая за ней искреннюю заботу. Разве тебе не было больно, когда Сан Чиюй восстал против школы?
— Это лишь догадки, ты слишком зазнаёшься, — холодно прокомментировал Таньтай Цзин.
— Верховный мастер просто сердится, что я увидела его насквозь, — тихо усмехнулась она. — Верховный носит мир в сердце и заботится обо всех людях. Мир тесен, плодородные земли ограничены и не могут прокормить всех рождённых детей. Если десять человек будут делить одну миску риса — все неизбежно умрут, но если их будет всего пять, то худо-бедно они смогут выжить. Суровые законы и изгнание худших лишь для того, чтобы у простого народа хотя бы была еда. Но люди не благодарят тебя. Даже если они сыты благодаря тебе, то всё равно будут лишь упрекать тебя, ведь ты сидишь высоко в зале и не знаешь тягот простых людей, поэтому они и ходят в лохмотьях. Теперь же, когда ты бросил тех людей за воротами Буку, боюсь, Тёмная улица возненавидит тебя до глубины костей. Вот поэтому я и ставлю на то, что у Верховного мастера доброе сердце и он не убьёт меня.
Договорив, она лукаво подмигнула и Таньтай Цзин отвёл взгляд.
— Отступи, я, Владыка, не убью тебя.
— Даже если бы я и хотела отступить, — её тело дрогнуло, — я уже не смогу…
Цзян Сюэя закашлялась и изо рта пошла кровь. Давление духовной силы повредило её мышцы и кости. Сейчас её тело выдерживало давление равное тому, чтобы нести на плечах мешок в сто цзиней. Даже тело мастера тайных искусств не выдержало бы такой нагрузки. Договорив, она тут же потеряла сознание, а её тело накренилось вбок, а не в сторону Таньтай Цзина. Позади неё было девять базальтовых ступеней. Изначально она остановилась на краю последней ступени и, потеряв сознание, скорее всего скатилась бы вниз по лестнице. Таньтай Цзин безразлично смотрел на неё, позволяя падать, но в самый последний момент, когда она уже почти ударилась о ступени, он подхватил её и она оказалась в его объятиях.
Таньтай Цзин долго смотрел на её безмятежное лицо.
— Как безрассудно…
Цзян Сюэя очнулась и обнаружила себя лежащей на плетёной кушетке. Постель пахла знакомым запахом благовоний — она уже чувствовал этот аромат раньше на его теле, когда была с ним. Растирая плечи, она села и поняла, что находится в кабинете. Под кушеткой тлели угли и лицо обдало теплом. Дневной свет пробивался через бамбуковую циновку, что висела под матерчатой перегородкой, и отбрасывал колеблющиеся тени на пол.
Тело не болело. Значит, Таньтай Цзин нашёл мастера с искусством целительства и залечил её раны.
— Госпожа Цзян, — стоявший на коленях у кушетки слуга подал её талисман.
Она взяла талисман Небесного Ока, но он оказался уже использованным. Если погрузить такой талисман в воду, то можно увидеть, что Небесное Око показало в момент использования. Что Таньтай Цзин хотел показать ей? В самом центре кабинета стояла чаша с водой, которую, казалось, оставил ей он. Цзян Сюэя погрузила талисман в воду, он растворился и на поверхности воды проявилось изображение.
Цзян Сюэя внимательно всмотрелась в появившейся образ и сразу же поняла, что это допросная в тюрьме Авичи. Она так быстро узнала это место лишь потому, что сама провела там довольно много времени.
За решёткой сидел мужчина. Он был прикован к стулу, его ноги сковывали кандалы.
Лицо этого человека было до жути странным, потому что непрерывно менялось. Оно то становилось обезьяньей мордой, то безупречно красивым лицом. Цзян Сюэя поняла, что это, должно быть, один из оборотней, которого схватила тайная школа. Его духовных сил не хватало для того, чтобы подражать человеческому облику, поэтому лицо и менялось.
Три звёздных чиновника — Матаяна, Лан Ягуан, Кунь У, стояли по ту сторону решётки и вели допрос.
— Сколько среди людей оборотней? Что вы замышляете? — резко спросил Кунь У. — Лучше признайся и получишь шанс на спасение, а иначе мы выдерем сухожилия и соскоблим мясо с костей заживо — смерть покажется тебе милостью.
Оборотень хрипло рассмеялся.
— Сколько оборотней среди вас? Выйди из этой клетки и сам посмотри. Торговцы, простолюдины, крестьяне, рабочие, музыканты, танцовщицы, а иногда даже чиновники, писари и наследники знатных родов — мои соплеменники. Как знать, может и ваш Верховный мастер в храме Бэйчэнь уже давно не настоящий?
— За кого ты нас принимаешь? — покачал головой Лан Ягуан. — У людей есть родители, жены и дети, которые проводят рядом с ними каждый день. Ты хоть представляешь, как тяжело будет подменить хотя бы одного человека? Пусть ты и стал внешне похож на того, кого съел, но ты не сможешь подражать его привычному поведению. Сам знаешь, что чем больше говоришь, тем больше делаешь ошибок, поэтому проще всего было бы притвориться больным, закрыться дома и молчать, но тебе всё равно нужно есть и пить. Но ведь ты даже не знаешь, как пользоваться посудой! Ты пьёшь воду из вычищенного ночного горшка, ешь из плевательницы, что конечно же удивляет слуг, которые донесут на тебя в управление и твоя личность неизбежно будет раскрыта.
— Вы не понимаете людей, — сказал Матаяна, — каким образом смогли проникнуть в наш мир в таком количестве? Ранее тайная школа провела проверку и раскрыла несколько десятков оборотней, они сидят в клетках прямо за стеной. Хочешь, я дам тебе послушать их стоны? В отличии от тебя, твои соплеменники куда разумнее и уже многое нам рассказали.
— Не нужно обманывать меня, — сохранил невозмутимость оборотень. — Не будем пока говорить о том, скольких моих соплеменников вы схватили. Даже если схватили, то даже не мечтайте узнать у них что-то. Мы с вами разные, смертные. Вы ютитесь на клочке благодатных земель, наедаясь досыта, и давно уже позабыли о жестокости метелей. Именно поэтому вы убиваете друг друга и делитесь на своих и чужих. Вы изгоняете своих соплеменников и позволяете им напрасно погибнуть в метелях. Мы не такие. Мы все стремимся к одной цели и готовы отдать за неё свои жизни. Такая эгоистичная и подлая раса, как вы, недостойна милости снегов.
— Вы пришли из метелей? — спросил Кунь У. — Из какой части снежной пустоши происходит ваш род?
На лице оборотня отразилась тоска.
— Моя родина очень далеко… был только один смертный, который когда-то постучал в наши небесные врата. Жаль, что он уже умер. Вы хотите узнать расположение нашей родины, чтобы напасть? Это бесполезно, ваша армия не сможет выжить в снежной пустоши.
— Смертный? — брови Кунь У поползли вверх. — Это был изгнанник? Только они могут уйти вглубь снежной пустоши ради выживания.
— Остановимся, — хлопнул в ладоши Лан Ягуан. — Позвольте мне использовать Сон Хуасюй.
— Хорошо, — кивнул Кунь У.
Казалось, оборотень что-то увидел и его лицо стало скорбным.
— Мир людей красивый, но я по-прежнему тоскую по небосводу над моей родиной. Снежинки падали с небес в бесчисленных обличиях… как же это было красиво. Если я умру, сможет ли мой дух пробраться сквозь бескрайние снега и вернуться домой?
— О чём он говорит? — нахмурился Кунь У.
Лан Ягуан отреагировал быстрее всех. Он побледнел и крикнул:
— Назад! Держитесь от него подальше!
Оборотень закрыл глаза и его меняющееся лицо вдруг застыло, а на губах появилась скорбная и одинокая улыбка. Тело засветилось, по коже расползлась паутинка сияющих каналов, а затем он взорвался, уничтожая взрывом клетку вокруг себя.
Изображение в водной глади заполонил белый свет, а затем оно исчезло. Неудивительно, что трое звёздных чиновников сегодня не явились на утреннюю аудиенцию. Должно быть, они были тяжело ранены взрывом. Слуга вновь протянул поднос, на котором лежало несколько расколотых железных осколков. Цзян Сюэя внимательно осмотрела их, а с другой стороны занавеса раздался спокойный голос.
— Знакомо?
Цзян Сюэя вскинула голову. За бамбуковой циновкой сидел Таньтай Цзин, его силуэт с ниспадающими до пола волосами едва угадывался в полутьме. Перед ним стояла доска для игры в сянци, кажется, он играл сам с собой.
— Это огненная пластина моего шиди, — кивнула Цзян Сюэя. — Когда оборотни получают ранение, их духовная сила проявляется в виде светящихся каналов. Перед взрывом всё тело того оборотня покрыли такие каналы, значит, у него было сильное внутреннее кровотечение. Он поместил огненную пластину внутрь, она активировалась и он тоже получил ранение, а затем пластина взорвалась.
— Именно так, — подтвердил Таньтай Цзин. — Продолжай.
— Огненные пластины можно раздобыть только в двух местах. Первое — палата Великого Блаженства на Тёмной улице. Когда-то шиди был их бонзой, скорее всего, они сохранили технологию изготовления огненных пластин. Второе место — тайная школа. Верховный, Вы получили арсенал механизмов, так что знаете, что там были чертежи для их создания. Так откуда же эта пластина была у оборотня? — задумчиво спросила она. — Я также обратила внимание на его предсмертное лицо. Когда Лан Ягуан сказал, что собирается применить Сон Хуасюй, он будто бы что-то увидел.
Казалось, он был в полном порядке, но ни с того, ни с сего на его лице проявилось скорбное выражение и он выдал длинную предсмертную речь.
— Он убил себя по чьему-то приказу, — отозвался Таньтай Цзин.
Цзян Сюэя всё поняла.
— В комнате допроса кто-то тайно передал ему приказ взорвать себя.
От этой догадки стало не по себе, но зато было понятно, где оборотень достал железную пластину. В тайной школе завелась крыса, очень умная крыса. Оборотень взорвал себя, а все, кто находился в комнате допроса, получили серьезные ранения. Шпион использовал приём ложной жертвы, чтобы снять с себя подозрения: он тяжело ранил звёздных чиновников, чтобы ввести тайную школу в заблуждение и перевести все стрелки на палату Великого Блаженства, намекнув, что там скрывается оборотень. Одним выстрелом убил двух зайцев.
— Раньше мы думали, что искусство перевоплощения оборотней крайне слабое и их легко распознать. Теперь же они скрываются в тайной школе прямо рядом с нами.
Цзян Сюэя зашла за занавес. Таньтай Цзин сидел на коленях перед доской сянци, его лицо было серьезным.
— Присмотри за Хуэй-эром. Не позволяй ему покидать Бяньду без крайней необходимости, — произнёс он. — Оборотни уже давно наблюдают за ним. Сейчас ситуация не такая, как прежде, так что скажи ему, чтобы не вел себя безрассудно.
— Верховный, Вы… — ошеломленно начала Цзян Сюэя.
Таньтай Цзин окинул её непроницаемым взглядом.
— Думаешь, ты бы смогла благополучно вынести чертежи марионетки из пещеры Богов без моего молчаливого согласия на это?
Цзян Сюэя наконец поняла, что Таньтай Цзин всё это время подыгрывал ей. В тайной школе завёлся предатель, и он не знает, кто именно, поэтому вынужден остерегаться каждого рядом с собой. Оборотни по неизвестной причине преследуют Су Жухуэя, Таньтай Цзин же хочет защитить его, но не может действовать сам из-за реакции оборотней. Если он будет действовать, это может лишь навредить.
Он знал о том, что замышляет Цзян Сюэя, но закрыл на это глаза и ждал подходящего момента. Когда предатель наконец выдал себя, сделав ход, этот момент настал.
Раньше Су Жухуэй часто говорил Цзян Сюэя, что его дядя — человек хитрый и расчётливый. Плести интриги вокруг него всё равно, что махать топором у ворот Лу Баня — чистое дилетантство, детские игры в дочки-матери. Глубина его уровня Поклоняющийся проявляется не только в мастерстве владения тайным искусством, но и в его расчётливом уме.
— Ты слишком молода, — указал он на её недостаток. — Даже если думаешь, что всё предусмотрела, сложно избежать ошибок.
— Где я ошиблась?
— Юй-эра и Хуэй-эра связывают глубокие дружеские чувства. Хоть они рассорились, когда Хуэй-эр ушёл на Тёмную улицу, но после его возвращения Юй-эр искренне беспокоится о его благополучии. Другие говорят, что они заклятые враги, но я знаю, что они преданные друзья.
Цзян Сюэя почесала в недоумении голову.
— Только преданные друзья?
— А разве нет? — слегка нахмурился Таньтай Цзин.
— Забудем… прошу Верховного мастера продолжить объяснять мне, где я ошиблась.
— Начнем с того, что в тот день, тебе не следовало уводить Юй-эра из пещеры Богов.
— И правда, — вздохнула она. — Сан Чиюй вечно ищет смерти, как он мог послушно уйти со мной… разве что он был уверен, что А-Хуэй будет цел и невредим.
— Во-вторых, если бы Хуэй-эр погиб от моей руки, то ты бы ненавидела и обвиняла меня также, как и Юй-эр.
— Разве я не могу ослепнуть от чувств и проигнорировать это? — хмыкнула Цзян Сюэя.
— Ещё раз скажешь такое и я тебя накажу, — холодно бросил Таньтай Цзин.
Цзян Сюэя склонилась в почтительном поклоне.
— Верховный мастер желает, чтобы я нашла предателя?
— Найди его до начала дворцового совета, — Таньтай Цзин отпил чай. — Иначе понесешь наказание за превышение полномочий и неисполнение обязанностей, как следствие будешь изгнана из тайной школы.
— Поняла. Я начну поиск с Юньчжоу. А-Хуэй сказал, что род Цзян был захвачен оборотнями. Не исключено, что оборотни, скрывающиеся в тайной школе, связаны с теми. Заодно попробую спасти моих бесполезных родственников.
Она невольно улыбнулась. Вокруг него было полно способных людей, но он всё же выбрал её, потому что только она не могла оказаться предателем.
Оборотни проникли в тайную школу и действовали крайне осторожно, укрепляя позиции шаг за шагом. Они ни за что бы не осмелились на такую дерзость, которую совершила она. К тому же, она была таким же ребёнком, как Сан Чиюй и Су Жухуэй, они все росли на его глазах, поэтому он видел их насквозь, предугадывая все замыслы.
Она — самый надёжный человек.
Ненасытная, дерзкая и гордая — это точно Цзян Сюэя. Она зашла за занавес и нисколько не стесняясь села напротив Таньтай Цзина. Потянувшись, она обхватила его руку, державшую пиалу с чаем, потянула к себе и выпила до дна. Капельки чая остались блестеть на её губах, растянутых в разнузданной улыбке.
На плечи обрушилось уже знакомое давление, но оно уже не было таким невыносимым, как прежде.
Цзян Сюэя заглянула в холодные проницательные глаза.
— Если есть наказание, значит должна быть и награда. Если я поймаю предателя, какая награда мне полагается?
Таньтай Цзин прикрыл глаза, чтобы больше не смотреть на её алеющие красные губы.
— Что ты хочешь?
Цзян Сюэя потянулась вперёд и сняла с пояса Таньтай Цзина фигурку цилиня из нефрита.
— Пусть это будет пропуск, который позволяет мне входить и выходить в запретный город. — Цзян Сюэя прищурилась. — Включая ночь во время комендантского часа.
Возможность глубокой ночью проникнуть в его покои… эта негодница так и не отказалась от своих непотребных мыслей.
Духовное давление внезапно стало сильнее и Цзян Сюэя распласталась по столу, будто тысяча цзюней рухнуло на спину, не давая подняться. Она смела на пол игровые фигурки из слоновой кости и те, звеня, как жемчужины, беспорядочно рассыпались по деревянному полу.
— Больно, — вскрикнула она.
Духовное давление тут же исчезло и Цзян Сюэя в ошеломлении подняла голову. На лице Таньтай Цзина застыло холодное, словно нефрит выражение. Он нахмурился, будто был огорчён тем, что невольно снял давление.
— Цзян Сюэя, что тебе нравится во мне? — спросил он.
Цзян Сюэя медленно поднялась.
— Какой ответ хочет услышать Верховный мастер? Ты так высоко, что там одиноко и холодно, а я хочу составить тебе компанию? Нет, это вовсе не то, чего я хочу.
Уголки её блестящих алых губ слегка приподнялись от лёгкой улыбки.
— Я хочу, чтобы Верховный спустился с облаков к смертным, и составил компанию мне.
Какое-то время Таньтай Цзин смотрел на неё в тишине, на его привычно строгом лице не отразилось ни единой эмоции.
— Оборотни уже давно скрываются среди людей. Они действуют организованно и продуманно, поэтому я уверен, что за всем этим скрывается тот, кто управляем всем из тени. Я часто чувствую, будто за доской сянци напротив меня кто-то сидит, но я никак не могу уловить его след.
— А?
— Найди его.
Таньтай Цзин встал и направился к выходу.
— Что насчёт Сан Чиюя? — громко спросила она. — Верховный пощадит его?
На долю секунды Таньтай Цзин замер.
— Хуэй-эр его единственный друг. Из всех людей в этом мире только он может сдержать природу оборотня в нём. И раз уж Хуэй-эр всё ещё жив, я, Владыка, позволяю ему жить.
Он вышел, но, вероятно, забыл, что нефритовая фигурка цилиня так и осталась в руке Цзян Сюэя.
***
Су Жухуэй проснулся из-за того, что на него наступил Сан Баобао. Эта подлая зверюга прошлась по его лицу и спрыгнула с кана. Су Жухуэй сел, вся его голова была в белоснежной кошачьей шерсти. Он распахнул окно — над головой раскинулось далёкое лазурное небо; ослепительно белое солнце уже стояло в зените, а значит было около девяти утра. Таким образом, он опоздал на утреннюю перекличку почти на полдня. Да и плевать, сегодня он тоже не пойдёт на службу. Его дядя так хочет получить чертёж сверх-первоклассной марионетки, что даже если Су Жухуэй начнёт бегать голышом по городу, подразделению Инян всё равно придётся почитать его как будду. Су Жухуэй не знал, куда унёсся Сан Баобао. Он пару раз позвал его, но этот подлый кот так и не откликнулся. Едва волоча ноги, он направился на кухню, сварил рыбу, вынул кости, измельчил мясо до состояния пюре и положил в миску. Он также остудил бульон, но, когда едва была готова, Сан Баобао так и не появился. Су Жухуэй вытащил палочку и изо всех сил постучал по миске. — Кушать! Иди кушать! Подняв взгляд к двери, он действительно увидел снежно-белый ком, который мчался к нему. Кот в два прыжка запрыгнул на стул, сунул морду в кошачью миску и смачно зачавкал рыбным супом. Су Жухуэй: … Этот прожорливый кот…
