Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

Цзян Сюэя не притронулась к отвару. — Верховный мастер сейчас не шутит? — Не шучу. Голос Таньтай Цзина оставался ровным и безразличным, как и прежде. — А-Хуэй сказал, что у тебя каменное сердце. Видимо, он был прав, — улыбка Цзян Сюэя стала холодной, как лезвие ножа. — Если скажешь, чтобы я прервала беременность, я это сделаю. Только это будет иметь последствия для моего тела. Если я выпью отвар, то сложу обязанности и вернусь в Юньчжоу восстанавливаться. Таньтай Цзин ничего не ответил. Цзян Сюэя смотрела в его равнодушные тёмно-серые глаза и на душе ей стало неспокойно. Но она всегда была решительной, её никогда не останавливали незначительные чувства. Она подняла чашу, собираясь выпить отвар залпом, но Таньтай Цзин заговорил: — То, что произошло между нами, было не по моей воле. — И что? — усмехнулась Цзян Сюэя. — У тебя даже смелости признать этого нет? И ты после этого называешь себя мужчиной? Видимо, это я ошиблась в тебе. — Цзян Сюэя, — холодно одёрнул её он. — Это ты принудила меня. Цзян Сюэя: … Она поняла, что он имел в виду. Он никогда не соглашался на это, а она заставила его. Естественно, он не желает рождения этого ребёнка. Она поставила чашу назад и кивнула. — Хорошо, прошу Верховного мастера не беспокоиться. С этого момента я вернусь в Юньчжоу и больше не побеспокою Вас. Пусть прошлое развеяться, как облака. Верховному мастеру не стоит держать это в своём сердце, я тоже больше не буду упоминать о том случае. Она сняла с пояса фигурку цилиня и, положив на стол, пододвинула к Таньтай Цзину. Затем она отцепила от пояса ножны и жетон командующего. Она не колебалась ни секунды и это поражало. Раз у него нет чувств, то она просто закончит это всё. По телу Таньтай Цзина медленно расползался холод. Цзян Сюэя не заметила, как угол стола уже покрылся льдом. Она снова потянулась к чаше, но заметила, как лёд расползается вдоль стола. Иней с треском забрался по чаше, вынудив отдёрнуть руку, и холод заморозил отвар. — Что это значит? — нахмурилась Цзян Сюэя. — Уходи, — только и ответил Таньтай Цзин. — Хорошо. Я выпью по возвращению домой. На висках Таньтай Цзина вздулись вены. Он редко терял самообладание до такой степени. Цзян Сюэя встала, но не успела сделать и шага, как её остановил властный голос. — Цзян Сюэя, иди за мной. Таньтай Цзин провёл её за ширму, за которой возвышались высокие стеллажи, которые сверху до низу были завалены книгами. В воздухе ощущался запах тления бумаги. Таньтай Цзин достал одну книгу и протянул её Цзян Сюэя. Она пролистала несколько страниц и поняла, что это история болезни, которая принадлежала Таньтай Сюнь. Когда Цзян Сюэя закончила с первой книгой, Таньтай Цзин дал ей вторую, которая тоже оказалась историей болезни, но в ней говорилось уже об отце Таньтай Цзина — Таньтай Сяне. Затем был третья книга, четвертая… почти каждый человек из рода Таньтай имел толстую историю болезни и у всех без исключения был один и тот же недуг — мигрень. — В роде Таньтай вместе с искусством Снежная Буря передаётся и это заболевание, — медленно проговорил Таньтай Цзин. — Мои сёстры по линии отца все страдали от этой болезни всю жизнь, восемь из десяти покончили с собой. Все, кто унаследуют Снежную Бурю, будут мучаться также. — Но у тебя нет этой болезни… Таньтай Цзин покачал головой и протянул ей ещё одну книгу. В этот раз это была его история болезни. Цзян Сюэя открыла её и увидела, что рецепты лекарств для снятия головной боли выписывались вплоть до десяти лет, однако после записей не было. Это означало, что Таньтай Цзин тоже унаследовал эту болезнь, однако смог излечиться в возрасте десяти лет. Цзян Сюэя внимательно изучила последний рецепт, который оказался выписан её наставником — Мин Жоу, и назывался «пилюля Тайсуй». Вероятно, именно это лекарство позволило Таньтай Цзину излечиться. — В пилюле Тайсуй в качестве основы используется пурпурно-золотой тайсуй с горы Чжуло. На вид он прозрачный и блестящий, как лёд. Твой наставник обошёл весь Дацзин в его поисках, но нашёл лишь один экземпляр на горе Чжуло. Таньтай Цзин устремил взгляд в круглое окно и на его лице мелькнула тень одиночества. — В моём поколении от этой болезни страдали я и А-Сюнь, но я же наследник, поэтому родители приняли решение отдать единственное в мире лекарство мне. Цзян Сюэя поняла. Хоть Таньтай Цзин поправился, но его сестра мучалась от болей всю жизнь. Таньтай Цзин вытащил из архива чистый свиток и медленно развернул его. На нём была изображена женщина. — Твой характер почти, как у неё. Цзян Сюэя всмотрелась в лицо женщины. Некоторые тайные искусства изменяют внешность мастеров, и Снежная Буря была из таких. У всех, кто наследует эту технику, волосы и глаза становятся серыми. У женщины на свитке были светло-серые волосы и тёмно-серые глаза — она была очень похожа на Таньтай Цзина. — Тридцать два года назад она добровольно отправилась исследовать снежную пустошь, но на обратном пути на неё напали — то место находилось за десять ли от Великой стены. Её способности позволяли её легко отступить и избежать смерти, но она вступила в бой, истощила силы и погибла. Я знаю, что она сделала это из-за болезни, она устала. Род Таньтай был прославленным более ста лет — этого достаточно. А-Хуэй оказался удачлив и не унаследовал это искусство, он может жениться на ком угодно, кроме женщин из рода Таньтай. Я не желаю, чтобы эта испорченная кровь продолжала существовать, поэтому род оборвётся на мне. Свет проникал сквозь окно, озаряя точёный профиль Таньтай Цзина. Он неотрывно смотрел на портрет своей почившей сестры и Цзян Сюэя заметила в его глазах глубокую печаль. Таньтай Цзин свернул свиток и серьёзно на неё посмотрел. — Не своевольничай больше. Цзян Сюэя убрала истории болезни обратно на полку и улыбнулась. — Поняла. Верховный мастер рассказал многое и даже открыл мне секреты семьи Таньтай. И всё это ради того, чтобы уговорить меня. Выражение лица Таньтай Цзина снова стало равнодушным. — Много болтаешь. — Ранее я читала материалы дела гибели принцессы Суу. Напавшего на неё до сих пор не нашли, поэтому дело остаётся нераскрытым. Подожди окончания дворцового совета и передай это дело мне. — Не нужно. Её убил оборотень. Вот как. Цзян Сюэя задумчиво отряхнула руки от пыли. Все эти истории болезни хранились здесь долгое время, так что пыли было много. Она подошла к столу забрать фигурку цилиня и жетон. Лёд приморозил их намертво к поверхности, поэтому ей пришлось потратить кучу времени, чтобы отковырять их. — Через несколько дней знатные семьи соберутся в Бяньду. Согласно показаниям моего отца, среди них скрывается множество оборотней. Мы, конечно, привлекли мастеров Божественного Глаза, но их катастрофически не хватает. Я придумала способ это исправить. Когда-то А-Хуэй установил на Тёмной улице формацию — по одной формации в каждой точке квадрата, а главную формацию поставил в центр. Это может увеличить эффект тайного искусства в сто раз. Они использовали формацию, чтобы открывать Врата Пустоты и перемещать улицу. Мы тоже можем использовать эту формцию в Бяньду, чтобы усилить Божественный Глаз. Когда формация будет расставлена, по всему город будут установлены «зеркала ловли оборотней» и ни один из них не сможет войти в город. — Действуй по своему усмотрению, — кивнул Таньтай Цзин. — И я не хочу пить отвар для прерывания беременности. У А-Хуэя тоже была ваша кровь, но он не заболел, откуда тебе знать, что мой ребёнок унаследует Снежную Бурю и мигрень? — Не дури! — резко предупредил её Таньтай Цзин. В его голосе прозвенел металл. Но Цзян Сюэя приняла твёрдое решение не пить. Она махнула рукой и отвернулась, чтобы уйти, когда на её плечи обрушилось духовное давление. Цзян Сюэя не выдержала тяжести горы Тайшан, её тело пронзила боль и она мгновенно опустилась на колени. На лбу выступил пот, а тот холодный мужчина подошёл к ней с чашей в руках. Давление ослабло, позволяя ей обессилено рухнуть на землю. Слуги прижали её к земле за плечи с обоих сторон, руки оказались связаны и она никак не могла освободиться. — Я терпеливо сношу твоё неуважение. Не стоит пользоваться моей благосклонностью и проявлять высокомерие. Слуги вынудили её разжать зубы и Таньтай Цзин влил отвар в рот. Она пыталась сопротивляться, но отвар беспрепятственно скользнул по горлу вниз. Хоть жидкость и была тёплой, однако всё её тело пронзил холод и она почувствовала будто внутри неё тихо, словно унесённое ветром пёрышко, умерла жизнь. Она протянула руку, но не смогла его удержать. Опираясь на руки, она изо всех сил пыталась удержать равновесие и вдруг вспомнила ту печаль в глаза Таньтай Цзина, когда он смотрел на портрет. Свиток с ним был безупречно чист, хотя все остальные медицинские записи покрылись толстым слоем мыли. Это могло значить лишь одно — Таньтай Цзин часто доставал его и думал о своей сестре. Люди говорили, что принцесса Суу обладала решительным характером и действовала жёстко. Когда Цзян Сюэя впервые поступила на службу в тайную школу, многие говорили, что у них похожий характер, и даже сам Таньтай Цзин это упомянул. Всё произошедшее потрясло её до глубины души. Она медленно подняла голову и посмотрела на равнодушного мужчину. — Если я оскорбила и унизила тебя, ты давно должен был меня убить. Ты терпишь меня потому что я похожа на твою младшую сестру? Таньтай Цзин не ответил на её вопрос. — Ты перешла границу дозволенного, Цзян Сюэя. Больше можно было не спрашивать. По его реакции она уже поняла ответ. Он был возвышенным Верховным мастером, он не станет утруждать себя ложью перед ней. Один его ответ «перешла границу дозволенного» уже был скрытым предупреждением. Всё это было его личным делом, его тайной, и она не имела права вмешиваться в это. Цзян Сюэя не было больно или обидно, наоборот, это всё показалось её до ужаса смешным. Оказывается, Верховный мастер тайной школы Куньлунь, перед которым склоняются знатные семьи, на самом деле любит свою родную младшую сестру. Таньтай Цзин поставил чашу. — Оставайся здесь и отдохни. Но Цзян Сюэя, опираясь на колено, поднялась и вытерла остатки отвара в уголках рта. Её алые губы тронула насмешливая улыбка. — Не нужно. Я ещё не завершила дело, которое Вы мне поручили. Мне нужно поспешить, не так ли? Вопреки всему она не злилась. Такое спокойствие напоминало затишье перед бурей, и хотя она казалась спокойной, внутри неё бушевал пожар. Таньтай Цзин смотрел на неё так, будто пытался заглянуть ей в душу. — Позвольте откланяться. На лице Цзян Сюэя не дрогнул ни один мускул, она развернулась и вышла из кабинета. Покинув двор она направилась в квартал Шунькан. В небольшом доме Су Жухуэя не было ни души, что крайне её обрадовало, она как раз хотела посидеть в тишине. Налив себе чашу фруктового вина, она вернулась в маленький зал и стала ждать возвращения Су Жухуэя. С самого своего перерождения Су Жухуэй не прикасался к алкоголю, поэтому это сливовое вино было приготовлено для гостей. На вкус оно было приторно сладким и ему не хватало крепости, поэтому вместо опьянения Цзян Сюэя ощутила лишь разочарование. На улице снова повалил снег. Цзян Сюэя смотрела на снежинки, валящие с неба, как ивовый пух, пока вино в её руках становилось всё холоднее. Её настигло раздражение. Живот скручивало спазмами, голова тоже болела. Она достала из рукава белый фарфоровый флакон, высыпала несколько пилюль на ладонь и запила их холодным вином. Но даже после этого тяжесть за грудной клеткой не уменьшилась. Цзян Сюэя с силой сжала чашу и она раскололась. Тёмно-красное вино смешалось с кровью и потекло по её руке, но она не почувствовала боли. Прикрыв глаза, она немного отдохнула и уже собиралась уйти, когда компас лопань издал звон. — Госпожа, три марионетки готовы. Кроме того, Ваш отец велел Вам не забывать вовремя принимать лекарство. — Поняла, — холодно отозвалась она.