Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

Снежная пустошь. Шахта Тяньлинь. На следующий день рано утром монах, владеющий Вратами Пустоты, открыл портал, и Су Жухуэй с группой из двадцати человек отправился в шахту Тяньлинь. Уже на месте они обнаружили, что шахта наполовину погребена под снегом и её придётся расчистить перед началом работ. Пока парни изо всех сил размахивали лопатами, расчищая снег, Су Жухуэй изучал местность, готовясь создавать карту созвездия. Палата Великого Блаженства также прислала несколько людей на помощь, однако Хань Е не пришёл, сославшись на необходимость восстановиться после случившегося. Су Жухуэй окинул взглядом заброшенную шахту. Половина разрушенной башни была погребена под белоснежным снегом, а её оставшаяся часть под воздействием метелей и бурь превратилась в серого иссохшего старика. Закончив осмотр, он взял кисть и туш и принялся искать место, где сможет начертить карту. Он поднялся по ступенькам и вошёл в башню. Взгляд сразу же упал на пустое место в центре зала, воспоминания о прошлом нахлынули стаей бабочек — в тот год именно здесь Сан Чиюй врезал ему по лицу. Сан Чиюй, неся деревянный ящик, вошёл следом. Он собрал весь хлам в башне и сложил всё в один угол, а затем поднял голову и посмотрел на Су Жухуэя. Тот развернул бумагу на полу, встал на колени и, выпятив пятую точку, чертил карту. Поза была слишком неприличной, поэтому Сан Чиюй отвёл взгляд и спросил: — Тебе удалось найти того человека, который подставил тебя? — Нет… шицзе расследовала это дело несколько лет, но не смогла найти ни одной ниточки, ведущей к виновнику. Позже мы даже начали сомневаться, что этот человек действительно существует. — Су Жухуэй потёр подбородок. — Но теперь я осмелюсь кое-что предположить. Сан-гэ, я спрошу у тебя кое-что: как ты думаешь, какой человек мой дядя? Сан Чиюй задумчиво покачал головой. — Сложный… — Лучше сказать непонятный. Мой дядя у власти уже десятки лет. Он единолично управляет Бяньду и сорока восьми провинциями. В ранние годы правления он установил жестокие законы и разделил людей на три категории: добропорядочные, неблагонадёжные и преступники. Именно тогда он стал главным врагом Тёмной улицы. Теперь оборотни заняли снежную пустошь и вынуждают изгнанных бежать к Великой стене. Он не пускает людей назад и простой народ разочаровался в нём. Если считать, что он действует в интересах центральных земель, то непонятно почему у он до сих пор не женился и не обзавёлся наследниками. Отсутствие наследников вызывает волнение в сорока восьми провинциях, знатные семьи пристально следят за его действиями, как тигры за добычей. Кто-то говорит, что он не женится, потому что импотент, но насколько мне известно, мой дядя очень даже в строю. Сан Чиюй: … Су Жухуэй неловко почесал затылок. — Помнишь, я тебе рассказывал: моя шицзе пошла против старшего и… ну… это самое его. Учитывая её характер, если бы дядя не мог, она бы давно отбросила его, как старую обувь. Сан Чиюй больше не хотел слушать его непристойные слова, поэтому решил заговорить. — Ты думаешь, Таньтай Цзин намеренно прервал линию рода? — Верно. В тот год семья Таньтай пытались сделать меня наследником. И хотя я был намерен сопротивляться, я был всего-лишь зелёным юнцом, поэтому если бы семья Таньтай захотела и проявила свою власть, я бы рано или поздно был бы вынужден жениться. Для того, чтобы я не стал наследником, кроме оскопления, оставался только один способ. — Полностью разрушить твоё будущее и не оставить тебе возможности остаться в тайной школе, — нахмурился Сан Чиюй. Су Жухуэй кивнул. — Это неразумно. Если он хотел разрушить твоё будущее, зачем было позволять тебе сдавать экзамен? — Он надеялся разрушить моё будущее, но ещё ему не хотелось, чтобы я умер ради этого. Чтобы род Таньтай отказался от меня, мне нужно было натворить что-то действительно серьёзное. Но если бы я такое совершил, ни род Таньтай, ни сам дядя уже бы не смогли меня защитить, а кроме них кто ещё может защитить меня? Сан Чиюй всё понял. — Тёмная улица, — тихо произнёс он. — Верно. Тот экзамен прославил меня на весь мир, так все узнали, что я мастер в области звёздных формаций Фэн Хоу. Когда я бежал из Бяньду, долго скитался и в итоге оказался в безвыходном положении, именно люди палаты Великого Блаженства переправили меня на Тёмную улицу. Странно, — задумчиво потирая подбородок добавил он, — зачем мой дядя так старается прервать род Таньтай? Сан Чиюй оставался невозмутимым, будто его это совсем не интересует. Су Жухуэй подошёл и ткнул в него пальцем. — Тебе что, совсем неинтересно зачем твой наставник всё это делает? — Почему мне должно быть интересно? — не понял Сан Чиюй. — Он же твой наставник. К слову, когда я сказал, что моя шицзе «осквернила» его, ты, кажется, тоже совсем не был удивлён. Рот человеку нужен, чтобы есть и говорить. Знаешь, какие слухи разлетаются быстрее всего? — Су Жухуэй похлопал себя по бедрам. — Слухи вроде «Верховного мастера изнасиловала подчинённая» разлетаются, как горячие пирожки. А это ещё и связано с близким для тебя человеком. Неужели тебе совсем неинтересно? — Скучно, — спокойно ответил Сан Чиюй. Су Жухуэй понял: ему и правда неинтересно. Сан Чиюй был таким с детства. У обычных людей есть одно-два любимых дела. Многим нравится есть, пить и веселиться, но Сан Чиюю было всё равно на это. Если честно, Су Жухуэй никогда не видел, чтобы он чем-то интересовался. Таньтай Цзин был холоден к людям и держал их подальше от себя, но это было следствием его положения и огромной власти — никто не мог с ним сравниться. Вот только Сан Чиюй сторонился людей совсем по другим причинам — он думал, что все они скучные. Су Жухуэй тяжело вздохнул. Таньтай Цзин научил его дисциплине и владению клинком, но не научил его быть счастливым. — Сан-гэ, — улыбнулся Су Жухуэй, — как будет возможность, я отведу тебя повеселиться. Как можно молодому человеку проводить дни, будто он дряхлый старик? Тебе обязательно надо проветриться. Су Жухуэй немного подумал над видами досуга, которые могут понравиться Сан Чиюю. — Ты когда-нибудь ходил на лошадиные бои? Захватывающее зрелище. Сан Чиюй покачал головой. — Вот! — Су Жухуэй резко хлопнул его по плечу. — Человек должен смело пробовать всё новое, я как-нибудь отведу тебя на арену на Тёмной улице. — Думаю, ты неправильно меня понял, — посмотрел на него Сан Чиюй. — У вас, людей, в жизни есть чёткие цели. Вы учитесь и тренируетесь, чтобы продвинуться на службе и создать семью, вы продолжаете род ради передачи наследства. Но я другой, Су Жухуэй… не знаю, как будто бы у меня нет никакой цели. Семья и карьера, продолжение рода… вещи, которые цените вы, для меня не имеют никакого смысла. Это бессмысленно, поэтому не важно, что делать. Раньше Сан Чиюй подчинялся приказам Таньтай Цзина, поэтому не знал, что кроме приказов он может делать что-то ещё. У него не было никаких стремлений. Он знал, что многие думают будто он идёт своим путём и делает только то, что хочет, но он вовсе не такой, он не высокомерный. Он лишь считает, что все эти разговоры и развлечения с другими людьми — бессмысленны. Он так часто размышлял о том, что ему делать дальше, что эти размышления превратились в его основное занятие. — Понял, — Су Жухуэй рассматривал его. — Сан-гэ, ты человек, который стремится к духовным удовольствиям, материальный мир уже не может удовлетворить тебя. Сан Чиюй: … — Получается ты и меня считаешь скучным? Эх, всё пропало, я же до ужаса приземлённый человек… все мои мысли занимают только лепёшки с мясом, вино из кислой сливы и ты. Скучно, — хотел сказать Сан Чиюй, — самый скучный человек в этом мире — Су Жухуэй. Целыми днями он только и делает, что болтает и напрашивается на избиение. Не только скучный, но и раздражающий, — вечно щебечет, как воробей. Но даже если Су Жухуэй до крайности скучный и невыносимо раздражающий, Сан Чиюй всё равно хочет смотреть на него, слушать его пустую болтовню и бессмысленные рассказы. Казалось, нет никакого противоречия в том, чтобы считать его раздражающим, но всё равно радоваться за него. Сан Чиюй закрыл деревянный ящик. Свет пролился через окно в крыше и, словно пчёлы, запорхал по кончикам пальцев Су Жухуэя. Сан Чиюй смотрел на свет на его руках и вдруг позвал: — Су Жухуэй. — М? — Хочешь поцеловаться? Су Жухуэй: … Казалось, его мозг только что взорвался со звуком «Бам!», он почти решил, что ослышался. В образовавшейся тишине он уставился на Сан Чиюя, который был настолько невозмутим будто бы не он только что задал этот вопрос. — Невинный чмок в губы или с языком? — неосознанно подхватил Су Жухуэй. Сан Чиюй был смел, но Су Жухуэй был смелее. И хотя выражение лица Сан Чиюя никак не изменилось, его уши покраснели. Су Жухуэй хотел подтрунить над ним, но увидел, как его уши исчезли, а на макушке выскочили два пушистых острых ушка. Шёрстка была белоснежной, но вот у основания они оказались ярко-красными, словно намазаны румянами. Су Жухуэй замер от потрясения. Очевидно, что Сан Чиюй не понял, что его маскировка частично слетела, а краснота у основания кошачьих ушей выдала его смущение. Он притянул Су Жухуэя за талию, наклонился и свежий кедровый запах окутал оцепеневшего Су Жухуэя. — Не отвлекайся. Его тихий голос вернул Су Жухуэя в реальность, а затем он прильнул к его губам. Их дыхание смешалось, они ощутили тепло тел друг друга. Сан Чиюй подумал: Су Жухуэй скучный, но целовать его совсем не скучно. Это имело смысл. Сан Чиюй заставил Су Жухуэя приоткрыть сомкнутые зубы.

***

Дворцовый совет должен был вот-вот начаться и Цзян Сюэя занималась размещением мастеров Чистой Земли в запретном городе. Мастера должны будут сменяться каждые сутки, чтобы Чистая Земля беспрерывно покрывала всю территорию запретного города, что предотвратит беспорядки во время совета. Начиная с этого дня в запретном городе запрещалось применять тайные искусства, так что явившиеся ко двору чиновники не смогут открывать Врата Пустоты и лениться. Каждый должен будет прийти в храм Бэйчэнь своими ногами. Подчинённые составили список и передали Цзян Сюэя, она проставила в нём отметки и перешла к другому списку. Просматривая страницу за страницей, она узнала, что Цзян Хуайцан был заключен и под жестокими пытками выдал множество семей и чиновников, связанных с оборотнями. Все люди в этом списке оказались важными сановниками при дворе: заместитель главы палаты вооружения, чиновник из ведомства небесных знамений, командующий ведомства порядка, — все были в списке. Если столица была такова, то о семьях в провинциях не стоило и говорить: род Янь из Ючжоу уже перешли под покровительство оборотней. Они только и ждут, что развала тайной школы, чтобы воспользоваться моментом и вступить в борьбу за власть в Дацзине. Это дело было чрезвычайной важности, поэтому Цзян Сюэя никак не могла решать его самостоятельно. Спрятав список, она пошла к Таньтай Цзину. На дорогах лежал плотный слой снега, она прошла по нему, затем миновала извилистую галерею и добралась к кабинету Светлой Луны, скрытого среди иссохших деревьев. Таньтай Цзин сидел у круглого окна и заваривал чай. Цзян Сюэя протянула ему список, он бегло пробежался по нему взглядом, но остался спокоен, будто давно уже всё предвидел. Протянув руку, он позвал лекаря. — Верховному мастеру нехорошо? Цзян Сюэя была озадачена, но затем лекарь пригласил её присесть и измерил пульс. Лекарь прикрыл глаза на несколько секунд и считал удары, после чего открыл глаза, торопливо прошептал Верховному мастеру пару слов и почтительно удалился. Таньтай Цзин стал ещё мрачнее, чем обычно, и Цзян Сюэя увидела на его лице ещё более холодное выражение, чем в прошлые дни. — Я заболела неизлечимой болезнью? — невольно спросила она. — Через пульс проявляются признаки беременности. Два месяца. Цзян Сюэя, ты беременна. Цзян Сюэя ошеломлённо моргнула и выдавила вопросительное: А? Если хорошенько посчитать, с их близости действительно прошло два месяца. Неудивительно, что Таньтай Цзин внезапно пригласил человека проверить её пульс. С первого раза попасть прямо в цель? Не иначе, как судьба. Цзянь Сюэя потрогала свой плоский живот. Почему она ничего не чувствует? Неужели и правда беременна? Она хохотнула и сложила руки в почтительном поклоне. — Поздравляю Верховного мастера с могучим здоровьем в таких годах. Только что удалившийся лекарь вернулся назад, согнувшись в поклоне. В этот раз он нёс чёрный поднос из сандалового дерева, а на нём стояла чаша с тёмным лекарственным отваром. Лекарь поставил поднос перед Цзян Сюэя и, не сказав и слова, снова вышел. — Это… — Цзян Сюэя посмотрела на отвар. — Для прерывания беременности, — коротко ответил Таньтай Цзин. Когда его слова стихли в кабинете повисла мёртвая тишина, будто всем сдавили горло.